ОБРАЗЪ НАРОДНАГОЛЮБОЧЕСТІЯ, трудовъ Г: Циммермана, Королевско - Великобританскаго Лейбмедика вЪ Гановерѣ и Ордена Святаго Владимира третіей степени Кавалера. Переводъ сЪ Нѣмецкаго языка Н: П: ВЪ САНКТПЕТЕРБУРГѢ , при ИМПЕРАТОРСКОМЪ ШляхетиомЪ СухопутномЬ КадетскомЪ К орпусѢ 1793 года
ЕГО СІЯТЕЛЬСТВУ О Т Ъ А Р М І И господину ГЕНЕРАЛЪ - ПОРуТЧИКу, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ГЕНЕРАЛЪ-АДЪЮТАНТу, ИМПЕРАТОРСКАГО Шляхетнаго Сухопут- наго Кадетскаго Корпуса ГЛАВНОМУ НАЧАЛЬНИКУ, финляндскаго Егерскаго Корпуса Ш Е ф у , Санктпетербургскаго Вольнаго Экономическа- го Общества Члену и теперешнему ПРЕЗИ ДЕНТу,и Орденовъ Россійскихъ: Святаго Апостола Андрея Первозваннаго, Святаго Александра Невскаго, Польскихъ: бѣлаго орЛа и святаго Станислава иПрускагоза услуги К А В А Л Е Р У , Г Р А Ф У Ф едору евстаФ іевичУ А Н Г А Л Ь Т У , Милостивому Государю! ПосвящаетЪ изЪ усердія своего трудившійся вЪ переводѣ.
Глава Iя. О народномъ любочестіи вообще. Не тЪ ничего обыЧайнѣе вЪ свѣ тѣ литогае* спіія, по истиннѣ. Начинам ошЪ самаго Престола до покрытой даже соломою хижины, отЪ самаго, говорю, Скипетра до пастушьего посоха, каждый изЪ смертныхъ щитаетЪ себя нѢкошорымЪ образомъ превосходнѣе нредЪ протчнми, во всемЬ ему впротчемЪ равными людьми, и взираетЬ зависшнымЬ окомЪ сЬ сокрушеніемЪ своего сердца на все то, что Лишь не есть его собственное. ВЪ слѣдствіе сего, вѣ почти вообще иЗ- вѣстные намЪ народы подвержены в'Ь превосходномъ степени самолюбію, гпакЬ что весьма мало можно найти такихЬ, койхЪ бы сочлены, будучи довольно удосшовѢреНы преимуществами всего народнаго общества, ие присвой- вали себѣ нѣкотораго надЪ протчими владыче- А О народномъ любочестии
а стова. Каждый почти изЪ нихЪ, какЪ большій, такЪ и малый народ!, возносится какими либо преимуществами , кои почитаетЪ онЪ какЪ будто бы существенными ему одному, и считаетъ нѣкоторымъ образомЪ особливымЪ для себя •долгомъ, взирать на все то, что лишь касается'чести, иетолько его собственной, но и посторонней, совсемЪ иначе, нежели какЪ должно.. Смиренномудріе и благонравіе суть вЪ очахЪ большей части народовъ такія добродѣтели, кои кажутся совершенно чуждыми: перьвая изЪ нихЪ возбраняетЪ всякое паче мѣ- лілишнее себѣ присвоиваніе, а другая заставляетъ напротивъ того воздавать каждому должное. Сильные Государи могутЪ конечно довольно удручить небольшую Республику; но не вЪ силахЪ однакожЪ уничижить они вовсе оной высокомѣрія: они могут'Ь совершенно лишить ее всего, кромѣ лишь лестнаго дя о себѣ самой мнѣнія. Дожа Ге- нуесскій,. прибывшій нѣкогда нарочно сЪ тѢмЪ вЪ Версаллію, дабы Истребовать у Людовика XIV себѣ вЪ том!» прощеніе, что онЪ принужденъ былЪ стрѣлять по отечественному онаго городу, не нашелЪ при Дворѣ великаго сего Государя ничего достойнѣе примѣчанія, опричь единаго токмо Генуесскаго Дожи. ИтакЪ , преимущества каждаго народа суть или существенныя, или воображаемым токмо. ТотЪ народЪ, который поисвоиваетЪ
себѣ все то, что ему не принадлежитъ вовсе, можно назвать, необинуясь, высокомѣрнымъ]; а т отЬ, который предувѢренЪ сЪ лишкомЪ о собственномъ своемЪ достоинствѣ, заслуживаетъ дѣйствительно наименованія гордаго. Удостовѣреніе сіе бываетъ весьма нерѣдко довольно справедливымъ, а потому самому называютъ его иногда похвальною гордостію, или истиннымъ любочестіемЪ ; но никогда впротчемЬ не льзя назвать оное похвальнымъ высокомѣріемъ, по елику оно означаетъ всегда несправедливое и чрезмѣрное кЪ лмо- му себѣ уваженіе. Таковое о себѣ предубѣ-; ждекіе раждается обыкновенно отЪ ощущеб нія собственнаго своего чаемаго-, или истин* наго достоинства и производитъ настоящее презрѣніе кЪ прошчимЪ отЪ предразсужденія о ихЪ мнимыхЪ, или справедливыхъ недостаткахъ. Напротивъ того народное любочестіе происходишь отЪ полезнѣйшаго сравненія, чинимаго народомъ между различными преимуществами, тѣми самыми, кои имѢепіЪ оный подлинно, или -каковыя щитаетЪ онЬ имѣть вЪ себѣ, и тѣми, конхЪ не достаетЬ по его мнѣнію у другихъ народовъ. ВЪ разсужденіи сего, весь предмѢтЪ сихЪ моихЪ разсужденій требуетЪ совершенной искренности вЪ безпристрастномъ сужденіи, а притомЪ и надлежащей справедливости, сЪ стороны коей не имѣЛЬ бы страшиться авА я
т орЪ оныхЪ какихЪ либо основательныхъ на себя жалобЪ; но елику, вооружаться прошивЪ большей части людей сЪ наичувствишельнѣй- шей стороны, описывать живѣйшими красками все достойное смѣха вЪ знаменитѣйшихъ народахъ и представлять сЪ здравымЪ разсудкомъ предЪ глаза каждаго читателя цѣлую связь подробныхъ изслѣдованій вЪ человѣче» скихЪ свойствахъ и оныхЪ дѢяніяхЪ, такѣ,. чтобЬ, срывая завѣсу людскаго предразсужде» нія, не подать никому ни малѣйшею случая жЬ обидѣ и остаться на всегда уклоненнымъ отгнусной во всемЪ потачки, какЪ бы отЪ нѣкоей язвительнѣйшей сатиры, есть, ш» * ,ииинѣ, немалой важности с т оющее предпріятіе. Чего ради предиринелЪ я здѣсь описывать *се заслуживающее часто посмѣянія вЪ наро« дѢ вЪ лицѣ токмо частнаго человѣка каждаго народа, знакѣ пришомЪ довольно, что Всякое неправильное объясненіе рѢдко можетЪ сокрыться отЪ прозорливыхъ очей здраво мы» слящихЬ читателей. Между тѢмЪ однакожЪ^ Крайпѣ бы безразсудно было, думаю, то, есть ЛибЪ покусился кто урицашь меня тѢмЪ4 что яко бы я, при таководіЪ моем'Ь изслѣдознаніи, по маловажнымЬУтокмо случаямъ дѣ* лалЪ всеобщія о ьсемЬ заключеніи и Подверг галЪ будто бы чрезЪ то весь народЬ купно Отвѣт у за проступки нѣкоторыхъ только
5 членовЪ изЪ онаго; а тѣмЪ паче тогда, когда я, не помышляя вовсе ни о какой кому либо личной обидѣ , вознамѣрился лишь описать обстоятельно одно стоющее всякаго предосужденія вЪ цѣломѣ народѣ. БезЪ сомнѣнія, нѣшЪ ни единой страны, $ нѢиіЪ нм единаго города, можетЪ быть, которыя бы не изобиловали умами изящными во всякомЪ родѣ: я самЪ даже стараюсь защи« щать всячески вЬсемЬ моемЪ сочиненіи справедливыя домогательства вс.ѢхЬ вообще народовъ ко благомыслію прошивЪ всякаго пристрастнаго опроверженія, пред пріемлемаго нѣкоторыми частными народами. Людей сЪ достоинствами люблю и почитаю я совершенно, вЪ каком'Ь бы народѣ и какого бы закона ни былЪ изЪ нихЪ кто, и чту дружелюбіе юныхЪ немалою для себя честію; но сіе самое не препятствуетъ мнѣ однакожЪ нимало изыскивать достойнаго смѣха, что подлинно ст оитЪ онаго вЪ безчисленной толпѣ йхЬ цѣлаго народа, какЪ на примѣрѣ у Испанцевъ. КЪ томужЪ, не можно бы было никакъ и судишь изЪ всего сего творенія выгодно ни о образѣ собственныхъ моихЬ мыслей, ■ ни о душевныхъ моихЪ свойствахъ, естьлибЬ Только восхопіѢлЪ подозрѣвать меня нѣкто вЪ нѣкоей неблагосклонности кЪ АгличанамЬ, КоторыхЪ признаю я вмѣсто того наидостой- мѢйшимЪ народомъ вЪ свѣтѣ, хотя и гово«
б рю о нихЪ впротчемЪ во многихъ здѣсь мѣстахъ сЪ лишкомЪ не по ихЪ вкусу. Л люблю также французовъ, не смотря на всѣ ихЪ непростительныя иногда слабости, и почитаю многихъ изЪ нихЪ несказанно. Самые даже Италіянцы плѢняютЪ сильно своимЪ остроуміемъ и глубокимъ впечатлѣніемъ оныхЪ различныхъ пристрастій все мое вниманіе ; но при всемЪ томЪ, не намѣренъ я щадить ни единаго изЪ всѢхЬ сихЪ упомянутыхъ мною народовъ. ИтакЪ, не безЪ удивленія, по истиннѣ, чИТаю я нѣкоторое Парижское еженедѣльное сочиненіе, вЪ котором!, написано нѣгдѣ, что яко бы я подаю нерѣдко случай моимЪ читателям!) думать, будто не касался я вовсе вЪ моей сатирѣ точнаго изслѣдованія всѢм'Ъ вообще народам'Ь; будто бы не устремлялЪ я ни на что далѣе моего взора, какЪ токмо на то, что лишь окружаетЪ меня собственно; яко бы издалЪ я вЪ свѣтѣ, подЪ видомЪ заключеній своихЬ, почерпнутыхъ изЪ глубокихъ моихЪ примѣчаній, настоящіе примѣры высокоумія, кои моіЪ я свободно самЪ выдумать ; и что наконецъ столь же бы легко возможно мнѣ было найти многое, достойное посмѣшища, и вЪ Германіи, надЪ чемЪ издѣваюсь я столь охотно, когда примѣчаю то во французахъ, Испанцахъ, АгличанахЬ и вЪ протчихѣ народахъ.
7 Сужденіе сіе т ребуешЪ, слѣдственно, необходимо здѣсь сЪ стороны моей надлежащаго всему тому опроверженія. Несмѣтное множество частныхЪ примѣровъ глупаго высокоу- мія находится, правда, и вЪ разныхъ Нѣмецкихъ университетахъ, вЪ НемецкихЪ Импер- скихЪ городахъ, вЪ Нѣмецкомъ Дворянствѣ, жещанствѣ и вЪ самой даже черни Германіи; но примѣры глупаго общественнаго любоче- стія должны быть непремѣнно гесьма рѣдки вЪ такомЪ народѣ, который-презираетъ работу свокхЪ собственныхъ художниковъ н труды стихотворцевъ ихЪ, который предъ- ставляешЪ всю честь однимЪ т окмо ученымЬ чужестранныхъ земель и который придерживается иногда во многомЪ малолюднаго Швейцарскаго народа. ИтакЪ, по какому бы праву ВпротчемЪ могЪ я урицать всѢхЪ чистосердечныхъ НѣмцовЪ какими либо слѣдами ихЪ народнаго любочестія, а наипаче тогда, когда уже превосходнѣйшій во многихъ знаніяхъ мужЪ нашего столѣтія уличаегпЪ оныхЪ существеннымъ недостаткомъ сего подтверждаемаго дурачества, яко нѢкіимЪ важными вЪ народѣ порокомЪ? Сей самый ученый авторъ питетЪ вЪ предисловіи его повѣсти о лягушкахъ, чшо есть яко бы вЪ Европѣ такой многолюдный народъ, который отличаетЪ себя наиболѣе отЪ всѣхъ протчихЪ раченіемЪ и трудолюбіемъ, который имѣетЪ у себя за-
МысловалтыхЪ умовЪ и способныхъ ко всему людей вЬ ничуть не менъшем'Ь количествѣ ПредЪ тЬми народами , кои уважав,тЬ мало различныя росконіи , и который изЪ всѢхЪ храбрыхъ народовъ наимужестиеннѢйшимЪ по справедливости назваться можешЬ. Сей самый народѣ, говорить онЪ, презираетъ самЪ себя и ненавидишЪ совершенно свиихЪ согражданъ; онЪ закупаешь все, выхваляетЪ все я подріжает Ь во ксемЪ не его лишь собственному токмо; щитаетЪ недовольно пристойно себя одѢтымЪ, не довольно со вкусомЪ себя услажденнымъ, не довольно пріятно у- посннымЬ себя и не довольно прилично успокоеннымъ себя, естьли только не кыпишетЪ онЪ для себя платья, винЪ, новаровЬ, портныхъ, разныхъ приспѢшниковЪ и домострой- гпелей за келмкія деньги изЪ другихъ обильныхъ всемЬ Государствъ и даже самыми непріятелями его населенныхъ странЪ. Самый сей же народЪ, пишетЪ упоминаемый авторѣ, превозносить паче всего остроту разума чужестранныхъ, всѣхЪ тѣхЪ стихотворцевЪ и сочинителей, кои пишуіпЪ обыкновенно не на природном!) онаго языкѣ, и постороннихъ ЖИвонисцевЪ; однѢмЪ словомЪ, читаешЪ, закупаетъ и обоготворяетъ токмо некорыст- иыхЪ несправедливѣйшимЪ и презрительнѣйшимъ обрачомЪ описывающихъ собственнуиі его гисторію чужихЪ странЪ писателей.
9 ВпротпчемЪ, предоставляю я здѣсь охот» Во вгѣмЬ на безпристрастное сужденіе всѣ здравомысленныя сіи улики; самому же мнѣ для себя иритомЪ не остается ничего болѣе, кромѣ того, какЬ токмо обЪявить всѢмЪ Парижскимъ искуснымЪ судителямЪ всего то, ; что я ничуть не НѢмецЪ природою, хотя предо очами оныхЪ пишу на нѣмецкомъ языкѣ , а потому' самому и уподобляюсь совершенно вЪ томЪ настоящему Нѣмцу; есть- лижЪ и называю я каждаго вЪ сосѣдствѣ ,со мною живущего Австрисскаго, или Швабска- го дворянина добрымЪ и достойнымЪ господиномъ, то сіе происходить отЪ того лишь единственно, что я посвящаю оныиЪ сЪ усер- діемЬ все мое искреннее кЪ нимЬ уваженіе* і
ІО Глава IIя. О любочестіи каждаго частнаго человѣка и каждаго рода людей особо. Д урачество есть владычествующая страсть вЪ свѣтѣ : всѣ мы вообще облечены либо много, либо мало вЪодинакую ея одежду, вЪ ея украшеніи, вЪ ея почести и вЪ ея ризличныя побрекушки; однѣмЪ словомЬ, во всѣ оной ознамѣновывающіс насЪ подЪ разнообразными видами признаки. Большая часть людей, будучи преисполнена тщеславіемъ , возносипгЪ себя превыше всего на свѣтѣ и не уважаетЪ вЪ другихъ ничего, кромѣ лишь собственнаго своего во всемЪ подобія. , ХотяжЪ люди и подвержены всѣ почти безЪ цзЪятія высокомѣрію; но число зараженныхъ любочест іемЪ не столь однакожЪ велико, какЪ многія думаютъ, потому что всякое высокомѣріе происходить отЪ самолюбія токмо. Оное нс сопряжено нимало естественнымъ образомЪ сЪ человѣческою природою такЪ, какЪ любовь к'Ь самому себѣ, повергающая'са- мыхЪ даже животныхъ в'Ь сущую крайность всячески пещись о собственномъ своемЪ сохраненіи. Оно кажется быть какЪ бы нѣ- кіимЪ искусно устроеннымъ чувствомъ, про-
II ИЗшедшимЪ во всякомЪ сообществѣ , когда люди достигли до той степени способности, что могли свободно цѣнить себя самихЪ и притомъ сравнивать однѢхЪ сЪ другими. Потому то самому вселяется оно всегда вЪ обрлзЪ всѣхЪ нашихЪ мыслей, и потому то самому разливается оно, слѣдственно, и во всѣ наши дѣйствіи. Мы должны блюсти самихЪ себя,сЪ крайнимъ раченіемЬ при всякихЪ случаяхъ отЪ того , чтобЪ не имѣть даже самаго поползновенія на обоюдное между собою и подобными нами нѣкое сравненіе, кое самолюбіе не упущаетЪ никогда наклонять вЪ нашу пользу; но сіе самое есть единое лишь общее у благоразумнаго сЪ глупымЪ мнѣніе, сЪ шѣмЪ только различіемъ, что вЪ послѣднемъ изЪ нихЪ неутвердительно то вовсе, по елику оный всякія сравненіи производитъ всегда сЪ величайшею несправедливостію. СверьхЪ того, самолюбіе раждаетЪ тщеславіе, высокоуміе, гордость, чванство и пыш- ничество. По перьвоначальному различію человѣческихъ понятій, по различному, говорю, воспитанію, образу жизни, .обращенію, происхожденію, Званію и имуществу людей при- емлетЪ самолюбіе то тотЪ, то другой на себя образЪ. ВЪ умахЪ обузданныхъ составляетъ оное настоящую глупость, вЪ какомЪ бы видѣ ни было оно впрот чемЬ; напротивъ того вЪ душахъ великихъ согласуетъ оно со-
12 вершенно сѣ правилами благоразумія; но въ всѢхЪ изЪ нихЪ вообще возрастаешь оное безпрестанно либо явно, либо втайнѣ со вре- домЪ прошчихЪ, а наипаче, когда оно бываетъ единымЬ токмо сильнымъ отраженіемъ презрѣнію многихъ людей безЪ всякихѣ достоинствъ кЪ человѣку, избышочесгпвующе- му весьма оными. ИтакЪ, самолюбіе одного человѣка должно непремѣнно противнымЪ быть самолюбію другаго, во всемЪ ему подобнаго, и возрастать часЪ ошЪ часу чрезЪ самыя отЪ того препятствіи. Ибо, чѣмі) менѣе почишаемЬ бываетЬ кто ошЪ дрз'гихЪ, іпѢмЪ болѣе ува- жаетЬ тотЪ самЪ себя; и чѢмЪ вяіпе презираетъ онЪ всѢхЪ своихЪ соперниковъ, тѣмЬ сильнѣе тщится онЪ поощрять ихЪ нревозно* сить себя всячески. Но самолюбіе прокладываетъ между тѢмЪ и для себя также свободный п уть кЪ непреоборимой у т ѣ х ѣ чрезЪ безгласный союзѣ, каковый всѣ люди доказы- ваютЪ имѣть между собою вЪ піомЪ, яко бы каждый изЪ нихЪ любитЪ то вЪ другом!) вЪ иѢкоемЪ извѣстномъ степени, что чшитЪ юн'Ь вЪ самомЪ себѣ ; а какЪ вЪ обоихъ сихЪ случаяхъ самолюбіе^ выходя изЪ должныхъ пре* дѣловЬ , превращается наконецъ вЪ необуздан- яую страсть, то причиняетЪ оно намЪ тѢмЪ безчисленное множество различныхъ замѣ- шашельсшвЪ, потому что каждая страсть
15 ВЪ своемЪ родѣ открываетъ намЪ предмѣть* свои сЪ единой токмо стороны, и потому что вЪ оной не видимЪ мы ничего инаго, кромѣ лишь того, что видѣть щитаем'Ь мы за полезное для насЪ собственно'. Любовь наша кЪ гамимЪ себѣ возраждает- ся вЪ насЬ паки повсюду. ТакЪ какЪ ослѣпленный любовникЪ не видитЪ ничего и не уважаетъ ничемЪ, кромѣ единаго лишь предмѣпіа своей любви, та кЪ равномѣрно и самолюбіемъ зараженный ни взирает'Ь ни на кого, ниже лю« битЪ кого либо, опричь себя. Все, что не соотвѣтствуетъ токмо сЪ образомЪ онаго желаній и мыслей, все то не нравится ему и огорчаетЪ его жестоко, на подобіе того мо« лодаго Агличанина, который, находясь за нѣсколько лѢтЬ вЬ Лузіянѣ, принуждалЬ тамошнихъ крестьянъ , поднося имЪ кЪ груди свою шпагу, признаваться ему вЪ пюмЪ, что нѣкая Женевлянка, которую называлъ онЪ ИмЪ по имени, есть будто бы наилюбезнѣй- шая девица вЬ свѣтѣ. По елику же любимЬ мы самихЬ себя паче Всего, то приписываемъ обыкновенно и все преимущество однимЬ себѣ только предЪ всемЪ. Будучи вЪ піомЪ удостовѣрены, что мы имѣемъ наисправедливѣйшія о всемЪ мысли, щитаем'Ь, слѣдственно, что и думаемЪ мы несравненно лучше тѣхЪ, воображеніи коихЬ вовсе несходны сЪ нашими да есть-
14 ли бы кто и равно сЪ нами сталЪ мыслить, то и тогдабЪ, надѣюсь, полюбилЪ всякЪ изЬ насЪ токмо одного самаго себя вЪ немЪ развѣ. Обольщенные силою сихЪ пристрастныхъ кЪ себѣ понятій, хотимЬ мы охотно, чтобЪ и всѣ протчія взирали на насЪ тѣмЪ же са- мымЪ окомЪ, какниЪ глядимЪ иы на себя сами. Но изЪ самаго опыта научаемся мы тому довольно, что всѣ наши понятіи, всѣ наши чувства и весь нашЬ вкусЪ нравится прошчимЪ по стольку, по скольку,соотвѣтствуютъ онѣ сЪ ихЪ понятіемъ, чувствомъ И вкусомЪ; а потому то мы, восхищены будучи тщеславіемъ, и принуждены бываемЪ почитать вЪ другихЪ самое сіе сходство мыслей, кое удостовѣряетъ насЪ обЪ оныхЬ кЪ намЬ почтеніи, и ненавидишь вЪ нихЪ тому противное, по елику не безЬизвѢстно намЪ то, что они по тѣмЪ же самымЪ причинамъ возненавидятъ и насЪ, или по крайней мѣрѣ презирать будутЪ. Но нерѣдко предпочитаетъ себя также большая часть людей всѢмЪ прошчимЪ и потому, что, надуты будучи о себѣ самихЪ, не стараются онѣ вовсе испытывать, не мыслитЪ ли гпотЪ, или другой лучше ихЪ, и не достойнѣе ли, слѣдовательно, кто оныхЪ. Правила сіи, почерпнутыя изЪ самой при- роды, одобряемыя остроумнѣйшими филосо- грамм и подтверждаемыя самыми опытами
всѣхЪ тѣхЪ, кои стараются изощрять человѣческій разумЪ, обЪясняютЪ намЪ несмѣтное множество воображаемыхъ дурачествЪ , кои видим'Ъ мы повседневно окрестЪ себя, или , кои находимЪ мы вЪ исторіи человѣческаго рода, то есть, вЪ описаніи- людскихЪ слабостей. ИтакЪ, всѣ сіи мнимыя сумазброд- ства происходятъ единственно отЪ самолюбія к бываютъ всегда весьма свойственны, какЪ самимЪ намЪ, такЪ и протчимЪ. 1 Между т ѢмЪ, каждый человѣкъ щитаетЪ себя сущимЪ , такЪ сказать , средоточіемъ изЪ всѢхЪ видимыхъ тварей: ибо, во всѣ времена находились на сей малой поверьхности, называемой землею, люди, кои безпрестанно воображали то, что природа воспламенила ■солнце не для чего инаго, какЪ токмо для плодородія оной, что лучезарный сей свѢпіЪ, осіявающій оныхЪ главы, ничто иное есть, какЪ только позлащенные гвозди, водруженные яко бы вЪ небесной тверди, для услажденія ихЬ взора, и что всѣ неудобопонятныя смершнымЪ вещества, наполняющія всю Есе- ленную, произведены ни сЪ какимЬ другкмЪ намѣреніемъ, какЪ токмо сЪ тѣмЬ, дабы предварить оныхЪ необходимости , восхитить ихЪ разумЪ и усладишь всѣ ихЪ чувствы. Колико впротчем'Ь нѣпіЪ на свѣтѣ людей непросвѣщенныхъ и помрачившихъ себя различными пороками , дышущихЪ еще и понынѣ
I б высокопарнымЪ воображеніемъ, что онѣ яко бы иерьаыя вЪ свѣтѣ люди, и мыслящихъ, слѣдственно , что будто бы споспѣшествуютъ онѣ чрезмѣрно всѢмЬ вЬ естествѣ произшествіямЬ, чрезЪ посредство сильнаго кЪ нимЪ доброжелательства ПровидЪнія, вбирающаго недремлющимъ окомЬ токмо на нихЪ однѢхЬ, и всему вообще, по елику все то согласуется совершенно с.Ь ихЪ собственными предразсужденіями, сЪ ихЪ желаніями, с'Ь выгодами и сЪ оныхЬ тщеславіемъ, Самые тѢжЬ признаки непомѣрной глупости примѣчаются и во всЪхЬ степеняхъ людей: каждый изЬ нихЪ есть вЬ собственныхъ своихЬ глазахЬ сущій предмѢшЪ наи- превосходнѣйшей важности; не прежде уступаетъ онЪ нѣкое предЬ собою преимущество другому, какЬ токмо тогда, когда знаешЬ уже дѣйствительно, что оный несравненно его предпочтительнѣе у всѢхЪ, да и то не безЪ предубѣжденія притомЪ, чтобъ тошЪ самый былЪ уже совершенно иіЪ всѢхЪ до® стойнѣйшимѣ вЪ его мысляхъ : но превосходнѣйшимъ человѣкомъ во всякомЪ родѣ мож- но почесть, по истиннѣ, того токмо, котораго каждый признаетЪ превосходнымъ ио се- бѣ самомЪ. По окончаніи Галаминской баталіи, всѣ оставшіеся вЪ живыхъ военачальники, будучи принуждены обЪявить подъ клятвою предЪ жертвеаникомЪ Нелтуновымъ, кто
бы споспѢшествовалЪ изЪ нихЪ наиболѣе въ одержанной надЪ непріятелемъ побѣдѣ, пре** Вознесли единогласно вЪ том'Ь кгждый самого себя , предоставляя потомЪ всю честь ѣЪ оной одному лишь Ѳем истоклу, Каждый человѣкѣ приписываетъ собствен* Ному своему вкусу и своим'Ь знаніямЪ иаипре- восходнѣйшее преимущество и щитаетЪ то уже навѣрно, что прежде не возможно никому имѣть никакого дарованія, покамѢстЪ не знаетЪ кто производимаго имЪ самимЪ рукомесла. Охотникъ представляетъ себѣ, Что и вЪ будущемъ свѣтѣ 6удетЪ онЪ также гоняться изЬ одного созвѣздія вЪ другое. Химикѣ не сомнѣвается в'Ь томЪ нимало, Чтобъ всѣ избранныя вЪ превѢчномЪ Блаженствѣ души смертныхъ не занимались безпрестаннымъ чтеніемъ имянигпаго Пар асель- са. „Справедливо ли то, вопрошал'Ь нѣкогда одинЪ французскій плясунЪ, будучи вЪ Лондонѣ, что господинѣ Г арлеи, сдѣланъ ГрафомЪ Оксфордскимъ и ГосударственнымЪ казначеемъ Англіи?,, Точно такЪ, отвѣтствовалъ ему на то его пріятель. „Не вѣдаю я того, повторилъ потомЪ французѣ, чтобЪ могла Королева найти вЪ немЪ совершенно отличнаго, когда я, потерявЪ цѣлые два года времени сЪ симЪ безтолковымъ человѣкомъ, не могЪ вовсе обучить его танцовать.,, Самолюбіе превозноситЪ безпрестанно человѣка час^Ъ от Ь ч а с у и болѣе, нежел*
онЪ того подлинно стоитъ и совращаетъ все его вниманіе отЪ истинной цѣны всѣхъ вещей. Каждый Владѣтель хочетЪ имѣть повсюду своихЪ посланниковъ, каждый МаркизЪ своихЪ пажей и каждая мѣщанка подобнаго знатной госпожѣ кЪ себѣ почтенія: дуракЪ хвалится остротою своего разума, обманщикъ своею справедливостію, невѣжда изяществомъ своихЪ мыслей, лицемѣрЬ своею святостію, знатный своимЪ благородствомъ, а соспіарѣвшаяся и сморщившаяся ханжа своимЪ цѣломудріемъ, надЪ коимЪ опыта никто никогда не дѣ» лаетЪ. Человѣкъ ничего незначущій говоритъ обыкновенно о себѣ предЪ всѣми людьми несравненно сЪ большимъ удостовѣреніемъ* нежели человѣкъ сЪ достоинствами. Сущій глупецЪ не промѣниваетъ себя никогда на разумнаго человѣка. Всякій родЪ достоинства исчезаетъ тотчасЪ вЪ глазахъ обогащеннаго побродяги; и настоящій б'ѣднякЪ во званіи , прикрытый едва токмо гнуснЫмЪ лах- мотьемЪ не сравниваетъ ни сЪ чемЪ цѣны его презрительнаго рубища. Самолюбивый человѣкъ презираетъ каждаго изЪ тѢхЪ, кои не мыслятЪ также, какЪ онЪ и кои не почитаюшЪ того, что уважаетъ онЪ самЪ. ТунеядецЪ ругается всячески надЬ у мнымъ , знаюЩимЪ употребить себя во все; собачій охотникѣ издѣвается надЪ тѣмЪ, который не говоритъ ничего о соба-
19 кахЪ; а игрокъ надЪ такимЪ простяком, который не знаетЪ вовсе употребленія картЪ : вЪ праздности живущій ииянитый гражда- нинЪ, который никогда ничего не дѣлаетЪ, или, лучше сказать, собесѣдникъ онаго, корыстолюбивый судія , старающійся всячески тѣмЬ охотнѣе портить судимое имЪ дѣло, чѢмЪ болѣе надѣется онЪ притомЪ обогатиться , вопрошаешЪ сплошЪ сЪ язвительною насмѣшкою: ,,КЪ чему можетЪ служить человѣкъ праздный, который бы впрот чемЪ имѣлЪ случай сочинить, по его мнѣнію, цѣлую книгу бредней?,, Весьма остроумныя мысли чьи либо кажутся обыкновенно глупыми и смѣшными тому, который никакъ не вЪ силахъ чувствовать оныхЪ. Гнусныя безчийства я грубыя шутки составляютъ полную утѣху умов!) падл^ыхЪо Наука, разумѣ ж самое постоянство человѣческаго свойства суть пустыя токмо слова для такой дѣвки, коей какой либо срамецЪ занимаетъ всѣ мысли к коей собственное дурачество составляетъ весь жребіи. Люди постояннаго духа и притомъ грубаго вкуса щишаюшЪ плѣняющіе взгляды, томные взоры и нѣжныя обращеніи вЪ прекрасномъ полѣ однѣми лишь пустыми шалостями, производимыми единственно сЪ тѣнЪ намѣреніемъ, дабы позабавить себя токмо тѣмЬ самым!»; напротивъ то го корысто- лЮбіевіЬ дышущія души, кои не ц'ЪнятЪ жекЪ В 2
20 своихЪ иначе, какЪ только соразмѣрно ихЬ приданому, не вЪ силахъ и понимать того, какимЪ образомЪ можно предпочитать деньгамъ пріятное обхожденіе, нѣжное чувство и способное сердце платить за любовь взаимною любовію. Желаніе же нравиться и снискивать себѣ обожателей, есть вЪ молодой дѣвкѣ непростительная неблагопристойность для проницательныхъ глазЪ суровой старухи, ставящей себя примѣромъ подражательнаго смиренномудрія. ОтЪ непомѣрнаго самолюбія раждается сверьхЪ того чрезмѣрно великое высокоуміе вЪ тѣхЪ, кои думаютЪ, что они исполняютъ ВО всякой точности всѣ должности закона и кои взираютЪ сЪ величаЙшимЪ презрѣніемъ на всѣхЪ тѣх'Ь, которые не оказываютъ кЪ оному подобнаго имЪ во всемЪ благоговѣнія; такЪ что не проходитЪ почти ни единаго дня, сказать по справедливости, чтобъ такого рода люди не приносили вЪ ж ертву евоимЪ страстямЪ самой невинности: ибо, злосло» вхе есть обыкновенная оныхЪ пища, вражда и ненависть составляютъ все ихЪ остро-- уміе, оклеветаніи заражаютЬ оныхЪ утѣхи, несправедливость воспаляетъ жарЪ вЪ ихЪ разговорахъ, а мщеніе есть настоящая душа всѣхЪ оныхЪ дѣйствій. Всѣ онѣ по большей части невоздержны, сварливы, высоко» ійѣрны, корыстолюбивы, наглы и жестоки:
21 безпокойство ихЪ мыслей о потерѣ единаго лишь талера превосходитъ самое волненіе яростнаго моря. Онѣ преступаютъ подЪ видомЪ благочестія ихЪ перьвоначальнѣйшія правила честности. Но никто однакожЪ не оказываетъ между тѣмЪ толико ревности кЪ Божіей службѣ, никто не готовится сЪ то- ликииЬ попеченіемъ кЬ торжествованію знаменитыхъ праздниковъ, никто не произноситъ столь часто Христіанскаго имени, никто не навѣщаетЪ сЪ большимъ усердіемъ одержимыхъ различными недугами и борющихся со смертію , никто не доказываетъ сильнѣе почтенія кЪ служителямъ Святаго Евангелія и никто наконецъ не ропщетЪ громогласнѣе противъ успѣховъ невѣрія, какЪ онѣ; при всемЪ том'Ъ, люди сіи далеко нестолько обманываютъ свѢтЪ, сколько собственную свою совѣсть; ибо, каждая чистосердечная душа проклинаетъ все ихЪ пусшосвяшсшво И каждый здравомыслящій человѣкъ осмѣи- ЗзаетЪ оныхЪ лицемѣрное набожничество. Самое сіе пристрастіе вЪ сужденіи, сопряженное сЪ презрѣніемъ и сЪ проклятіемъ ближняго, кои суть онаго натуральныя по*, слѣдствіи, плѣнило несказанно всѣ умы, всѣ состояніи и всѣ вообще степени людей. Люди противнаго свойства, возраста и вкуса ие престаютЪ никогда признавать другихъ глупыми, смѣшными, порочными и достой-
22 йыми наказанія; каждый иэЪ нихЪ почишаетЪ тѣ только преимущества, кои щитаетЪ оп'Ь ВЪ самомЪ себѣ, а презираетъ тѣми, кото- рыхЪ не имѣетЪ онЪ вовсе. Пустомеля такой кривляетЪ рожу его предЪ протчими и стремится стучать пустою сгоею головою о голову во всемЪ себѣ подобныхъ. Всѣ такого рода люди имѢютЪ кЪ разумнымъ людямЪ наивеличайшее презрѣніе: онѣ заглушают’Ъ, такЪ сказать, безпрестанно ихЪ пустыми иредмѣтами своихЪ мыслей и успѣхомъ оныхЪ предпріятій ; когда напротивъ того тѣ доказываютъ сЪ ихЪ стороны отличное равнодушіе кЬ презрительнымъ симЪ затѢямЪ, коими восхищается дурачество и воздыхаютъ при безпрестанномъ напомико- веніи о неистовомЪ ихЪ обращеніи и о гнусныхъ ихЪ поступкахъ, кои ни утѣшать, ни приносить пользы не могутЪ. Легкомысленный человѣкъ, покидающій и паки принимающійся ежедневно за обычайнѣйшія вЪ жизни упражненіи, не оставляетъ вовсе о ТомЪ думать, что нѢтЪ ни славнѣе, ни полезнѣе, ни болѣе оныхЪ: онЪ почитаетЪ шо время совершенно потеряннымъ, кое не употребляютъ протчія на то самое, на что посвящаетЪ ОнЪ его самЪ; оиЪ со^жалѢетЪ о участи тѣхЪ нещастныхЪ простяков!, , по его мнѣнію у кои, стремясь кЪ наукамЪ и кЬ здравымЪ раз- суждсиіямЪ, не вЪ силахъ вовсе имѣть мы-*
23 слей, обѣщивающихЪ провождать имЪ всю свою жизнь вЪ гуляньи и вЪ праздности. ЙтакЪ, слѣдственно, дуракЬ и умной имѢюшЪ одинЪ хЪ другому весьма сильное отвращеніе и мстятЪ наконецъ оба взаимно другѣ другу безпрестанною досадою. Всѣ вообще состояніи презираютъ между собою одно другое, по елику свойство разума внушаетЪ всегда человѣку присвоеніе всего преимущества одному самому себѣ токмо. Ибо, мѣщанинЪ гнушается крестьяниномъ , морскій служитель служащимъ на сухомЪ пути, военный человѣкъ статскаго состоянія людьми, мірскій духовнымъ, духовный одного степени духовнымъ другой степени, а ДворЬ наконецъ всѣми сплошЪ. Взаимное сіе у людей презрѣніе неменѣе ВпротчемЪ сильно вЪ ученыхъ также, какЪ и между весьма ограниченными умами; поне- зке, весьма мало бываегпЪ такихЪ ученыхъ, кои бы не признавали любимыхЪ своихЪ упражненій настоящимъ средоточіемъ всѢмЪ прот- чимЪ упражненіямъ.- большаяжЪ изЪ иихЪ часть оказываютъ токмо одну холодность ко всему тому, что не имѢетЪ лишь нѣкоего сЬ ними сходства. Испытатель естества не занимается ни мыслями ни заключеніями лѣкаря ; ботаникѣ не признаетЪ ничего инаго вЪ астрономѣ, кромѣ лишь недостойной нимало вниманія его твари; законоучитель не
24 произноситъ никогда безЪ того имени врача, чшобЪ не оказать пришомЪ нѣкоторыхъ знаковъ его презрѣнія; пютЪ самый, говорю, который полагаешЪ все свое благополучіе и всю свою славу вЪ единомъ лишь испражненіи бутыли , не ивжешЪ надивишься тому, какЪ могутЪ люди заниматься сЪ удовольствіемъ чтеніемъ и скучными разсужденіями о мирѣ и войнѣ. Всѣ остроумныя головы не стоютЪ единаго челядиица в'Ь глазахъ засшоичнаго чумака. Изслѣдователь природы хохочетЪ тому изо всей его силы, что человѣческая ученость и онаго дѣяніи мечтаются нравоучи- телю несравненно нужнѣйшими, нежели всѣ описаніи о различныхъ гадинахъ и о ихЬ свойствахъ. Математикъ презираетъ всемЪ, а метафизикѣ подражаетъ ему вЪ т'омЪ также и презираетъ его равньшЪ образомЪ. Во франціи спросилЪ нѣкогда нѣкто у математика, что бы значилъ метафизикЪ? „Это та. кой человѣкъ, которой ничего не смыслитЪ, отвѣтствовалъ оный на то. Напротивъ то. го, естьли спросить вЪ Парижѣ нынѣ у химика, натуралиста, моралиста, лѣкаря и у всѢхЪ вообще ученыхъ людей, упражняющихся вЪ разныхъ знаніяхъ, что разумѣется подЪ именемЪ математика, то всѣ они скажутЪ единогласно, что опый есть такой человѣкъ, который вовсе ничего не знаетЪ,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4