Виктор СЕРГЕЕВ наследники ЯРОПОЛЬЯ Историческая сага 400 ЛЕТ ПРЕБЫВАНИЯ ВЯЗНИКОВ В ГОСУДАРЕВОМ УДЕЛЕ ЦАРСТВА РУССКОГО И РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ книга вторая СОБОР 2022
Автор Виктор Владимирович Сергеев. Сергеев . НАСЛЕДНИКИ ЯРОПОЛЬЯ. Историческая сага. Книга вторая. От раскола до Регаты.—Владимир, Собор, 2022. - 348 с. 18ВН 978-5-904418-86-1 Писатель Виктор Сергеев открывает новую и очень серьёзную страницу своего творчества — это исторические романы, которые представляют автора как глубоко переживающего не только за свою малую родину, но и за наше Отечество в целом. В этих, на первый взгляд, лирических произведениях впервые, как вариант, затронута важная тема: хозяйстенное и экономическое взаимодействие вельможных столиц нашего государства с трудовым и духовным потенциалом народа из глубинки. Книга открывает новую серию художественной прозы владимирского писателя и адресована самому широкому кругу читателей, а особенно тем, кого увлекают картины прошлой жизни со всеми её эмоциональными деталями. Сдано на верстку 15.05.2022. Подписано в печать 15.11.2022. Формат 60 х 84/16. Объем 21.75 п. л. Бумага 80 г/м2. Гарнитура Гарамон. Тираж 500 экз. Заказ 22-088. Отпечатано в ООО "ВКИ «Собор»: 600006, РФ. г. Владимир, ул. Чехова, д. 4, оф. 12/2. Телефоны: 89Ю7760743, 89209288400. Е-шаП: ук15оЬог@шаП.ги. Редактор И.Щегольков Технический редактор Е.Алексеева
книга вторая ОтрасколадоРегаты
Часть I ВОЛЬНОМУ - ВОЛЯ И В РАСКОЛЕ Глава 1. ТРЕВОГ ВРЕМЕНА Всё лето 1665 года от рождения Христово в Вязниках было как- то неспокойно. Нельзя сказать, что простому народу житья вдруг не стало. На первый взгляд —всё, как обычно. Те же погоды-непогоды на дворе, к коим с рождения все попривыкли, то же начальство и те же налоги —знай себе, плати, не ленись, а вот людям беспокойно. От завалинки к завалинке, от крылечка к крылечку, от стола к столу ползут и ползут слухи тревожные, домыслами досужими трижды устрашенные, но всё от незнания истины —что там на самом деле творится? Лишь одно слово тревожное на устах людей вязниковских — «раскол»! Да не где-нибудь, ни в каких ни на есть Думах боярских или в Царских Приказах, или ещё в каких хороминах начальствующих — нет... Расколв самом святом для русскогочеловека Доме —в Церквии Божией. Своим умом обыкновенному труднику, что в Вязниках, что в Рязани, что в Костроме или в любой другой местности Великой Руси тяжело было разобраться —в чём сыр-бор разыгрался, и чего это ради такое в Православной вере намечается, что Русь вековая вдруг вздрогнула вся и в страхе прижалась, неведомое ожидая... Странно сказала недавно бабушкаОльгица,что, по сказам стариков вязниковских, была когда-то чуть ли не полной владелицей этих мест: —У вас, у русских, завсегда так еслине бьёт вас татарин, немчура со шведом али турок с половцом, то вы начинаете мутузить друга дружку до полного своего изнеможения. Ни стыда нет у вас и ни совести: разожгли костры по всей Руси, в коих сжигают себя противники Веры Новой,дескать —сгорим, но со старою Верой. Чудаки! А разве Вера может бытьСтарой или Новой?.. Она или есть,или ея нет вовсе, веры той в Бога, нашего ИисусаХриста!..
Старый, немощный, уже мало видящий отец Гаврило хоть и согласен в чем-то со своею мудрою Ольгицей, но, по опыту многих прожитых своих лет и по знанию дела «изнутри», говорит более вразумительно, просто и всем понятно, хотя и в его речах звучат те же многие вопросы. Безо всякого стеснения священнослужитель обращает эти вопросы и к себе и себе же отвечает.. - и этой своей правдой народ спасает. А слушать его есть кому: приехали в гости из Нижнего Новгорода —Егорушка Фаддеев с супругой своею Людмилой. Егор уже давно в звании майора, главный таможенник всего Поволжья.А его средний брат Тимоша у него и в подчинении —в Вязниках таможней ведает. Старший же из братьев, Василий, так к реке и приписан в качестве рыбака. Всейсвоей многочисленной семьёй и рыбачит: трое сыновей у него да три девки - вот-вот замуж разберут — созрели! Сидят в отцовском доме, где хозяйствует после кончины стариков Фадеевых Тимофей. Василий давно ужеотстроился и живёт в соседях, двор в двор, с брательником Тимошей. —Раньше как было?—спрашивает отец Таврило голосом тихим, но ещё твёрдым. И сам отвечает: У царя-батюшки Михаила Фёдоровича в Патриархах кто был? Его же отец —Филарет. Тож, в пару к сыну, государем считался, бумаги оба вместе подписывали. Так ладком и правили. Нынче же у государя Алексея Михайловича Никон патриаршит и тоже царём себя мнит. Давно уж позабыл, что сам из крестьянского роду племени, правда, в монашестве в Соловецких пустынях в грамоте преуспел. Перейдя жить в монастырь, что на Онежском озере, за подаянием ездил в Москву, где и посчастливилось подружиться с молодым царём. Государьбыл поражён величавым и строгим видом Никона, его начитанностью, доскональным знанием священных писаний, а главное —его умение говорить умно и вразумительно очень сильно притягивало к нему государя. Сам благочестив, в народе за то Тишайшим прозван, вот и не мог устоять царь-батюшка от чар сильного характером и твёрдоречивого монаха. Так и дошло дело до патриаршей митры Никона. Будучи на три головы грамотнее всех наших Божьих слуг, Никон не мог не указать на творившиеся беспорядки в церковных делах. Но 6
мы-то давно сжились с беспорядками, и по этой причине считали, что дела идуту нас правильным ходом. Например, служба церковная совершалась таким образом, что когда дьякон читал ектению, то дьячки пели, не дожидаясь окончания чтения. При такой разноголосице трудно что-либо разобрать в молитвах. Никон распорядился, чтобы чтение и пение следовали в порядке и постепенно, чтобы ни чтецы, ни певчие не забегали вперёд. Тогоболее,распорядился петь по нотам, да не в один голос , а во многие, наподобие греческому и киевскому песнопению — слаженно и красиво. Хорошо ведь? Куды там! Невежывозроптали: Никон, де, новые обычаи вводит... Отец Гаврило умол,к оглядел всех слушателей —всё ли понятно изъясняет? Далеко ему до речивости Никона, но народ согласно кивает: —Внемлем, батюшка: всё нам ясно. —А вот самое страшное недовольство вызвало у многих то, что патриарх стал исправлять богослужебные книги. И здесь я понимаю Никона... Встарину книги у нас писали зачастую малограмотные переписчики. И выходило: ошибка сидит на ошибке, ошибкой же и погоняет. Так со старых и печатали... — худо дело! Никон велел учёным людям по греческим и очень уж старым книгам всё проверить, ошибки устранить, ошибочные книги отобрать, пользоваться новыми. И опять невежи не хотели расстаться со старыми книгами. Вот и стали говорить, что Никон изменяет Веру и отделились от православной церкви, произведя тем самым церковный раскол... Отец Гаврило умолк —притомился в долгой своей речи. Ольгица заботливо придвинула к супругу чашку с прохладным чаем: —Испей, родимый, тёпленького. Передохни немножко, голосу передышка требуется, —и любовно огладила руки мужа —ласково и нежно. Старый священнослужитель лишь робко улыбнулся жене, поблагодарил кивком за заботу и продолжил, как видно, всё наболевшее, высказывать благодарному слушателю: —Так ведь и прав же Никон, как ни крути: рано или поздно, но книжные ошибки пришлось бы исправлять. Грамотей Патриарх и взялся за это. Порядок между чтением и пением такоже нужно 7
иметь, иначе —сыр-бор и срамота выходит. Более того, поём-то в один голос, в одну дуду, а Никон призывает ноты учить,да во многие голоса петь, яко это делают в греческих церквях, откуда есть и пошла наша Православная религия... И в Киевеизначально так пели. Депо же - словнет. Да куда там! Это ж трудов сколько? - нотыизучитьм, ногоголосия слаженного добиваться.. Но Патриарх и не спешил. Мол, потихоньку грамотку нотную осилим, прилично петь начнём, да книжицы церковные с правильными текстами изучим... —и со временем, пусть даже и через поколение, всё станет на путь истинный. Аколь нет порядка в делах церковных, откуда же ему взяться в душах паствы нашей? —громко сказал отец Гаврило, обращаясь куда-то вдаль... - к старообрядцам, живущих в далёких от Вязников сторонах, как бы прося их прислушаться к разуму... - А ещё Никон потребовал, —тут отец Гаврило чему-то улыбнулся, вспомня своё, сокровенное, —так вот, он потребовал, чтобы после окончания Службы не читалось примеров из жизнеописаний святых отцов, а проповедь была живою речью. Не из книги, а из сердца, где можно и о сиюминутных трудностях поговорить, замечание сделать, путь истинный указать, пусть даже и в бурном житейском море. Кто, как ни церковь, есть главный наш Учитель? Тако же и Христос поступал в проповедях и учениях своих... И нам так положено. И поди ж ты, опять Патриарх нехорош: ты, говорят ему раскольники, от Православия в латинянство нас уводишь! Вот те раз? Недоумевает Никон. Это я-то, Патриарх всей Русской, самой Православной на Земле Церкви, и веду, незнамо куда? Можа, ещё скажете - в исламизм с католицизмом заскочим по пути?. А? Народ таких слов мудрёных отродясь не ведал, так, «бухтел» себе помаленечку в усы да бороды. Дескать, «...мы чё? Энто попы нам ум нараскоряку ставють» — мол, единую Верурушит Патриарх наш! Причём и многие попы в штыки нововведения Никона приняли. В основном ветер с нехорошим запахом душ из-под монастырских ворот: монахи да их настоятели со старыми обрядами распрощаться не хотели, и в раскол церковь вели. Застрельщиками церковного бунта стали, конечно же, Соловецкие островитяне, всегда не любившие своего бывшего грамотея Никона: эвон как высоко взлетел, послушник-инакомысленник... —вторым царём и первым Патриархом стал. Никого не слушает: что хочу, то и ворочу!.. 8
Примкнул к Соловецким братьям и бывший товарищ Никона протопоп Аввакум, с ним же инок Епифаний. Во главу же смуты церковной встали и две богатейшие женщины из высшего сословия: княгиня Евдокия Урусова и боярыня Феодосия Морозова —силы грозны и весьма могучи. Возможно, постепенно удалось бы Никону, имеющему поддержку не токмо самого царя-батюшки, но всего русского патриаршества сбить волну раскольнического движения... Так не тут-то было! Запретил Патриарх двуперстное крестное знамение - истинное пер- стосложение Самого Господа нашего Иисуса Христа, переданное Им Своим апостолам. Два пальца при крестном знамении, указательный и средний, это во имя двух естеств во Христе - Божиего и человеческого. А прижатые друг к другу большой и два последних пальца есть символ Святой Троицы. Никон же повелел знаменоваться троеперстием: складывать первых три перста во имя Святой Троицы. Получилось, что два последних перста оказались «праздными», то есть ничего не изображающими. Это и позволило верхушке наметившегося раскола заявить, что Никон упразднил Христа..-. отец Таврило горестно вздохнул и как-то надрывно сказал:—Сиё выливается в очень серьёзное волнение. Боюсь, дети мои, надолго это пришло и к нам. Чем всё кончится - не знаю... Лихо это и наши Вязники стороной не минует,и у нас не всё спокойно. Нашего же Введенского женского монастыря игумения Марфа посетила недавно в Москве протопопа Стефана, что служит в московском Благовещенском монастыре. Апо приезду старицам своим воспретила в церковь ходить и причащаться не велела. В тон ей вещает и игумен Свято-Благовещенского вязниковского мужского монастыря Моисей, которому подпевает тако же вязни- ковской Покровской церкви протопоп Меркурий Григорьев и поп Лев Матвеев. Скоко я им говаривал, чтобы задницы поприжали, УказыПатриарха исполняли, нет в них крамолы никакой, и чтоб старые службы не вели, а научились работать по вновь писанному. Куды там! Как об стенку горох мои слова отскакивают. Возомнили себя умнее да сильнее Патриарха —тут-то их беда великая и поджидает. Плохо они ведают, как страшен во гневе Никон. Малотого, что Патриарх избран всем Русским патриаршиством, так для нас, Божь9
их слуг, он ещё и царь наш второй. Первый-тоА, лексей Михайлович, не зря зовётся в народе Тишайшим, а уж как лют и безпощаден к супротивникам Никон... — не приведи, Господь,испытать на своей шкуре... —Отец Гаврило вздохнул, слабо видящими глазами обвёл всех по очереди: —Никого не слушайте, дети мои. Вцерковь как ходили, так и продолжайте.. да тремя перстами креститесь, во славу Троицы Святой,то и будетблаго.. Как в воду глядел старый священнослужитель, бывший настоятель всех церквей Ярополья отец Гавриил: чёрной тучей лиховреме- нья накрыло вдруг все вязниковские окраины. Бежавшие от карательных стрелецких отрядов староверы центральных районов России во многих числах поселились незаметно в дремучих лесах за Клязьмою рекою, на левой её стороне. Мноиге остановились на неопределённый срок проживания и вблизи от Вязников, но тоже в дремучих окрестных лесах. Нарыли себе нор, поставили наскоро рубленые кельи и стали дожидаться конца света. Но ещё больше людей, что жизней своих не жалели за Старую веру, попрятались в окрестностях озёр Кщара и Юхор. По старинной русской традиции, промеж собой непрошенных гостей этих вязниковцы прозывали «пустынниками». Главными расколоучителями у тех людей были старцы Вавила, Леонид, Капитон и старица Евпраксия. От них во все концы земли русской расходились расколоучители, уводившие народ от Церкви Христовой. Мало того, что троеперстное крестное знамение они «щепотью» прозвали, так ещё и проклятие на головы всем накликивали, дажеи хозяевам земель, на которых безо всякого спроса поселились, - вязниковцам. Здесь старообрядцы неустанно повторяли 31-ю главу из Патерика Стоглавого собора, что на Руси прошёл болеевеканазад, аж в 1551 году: «Аще кто не знаменается двема перстами, яко же и Христос, да будет проклят...» Но вязниковцы не особо устрашались увещеваниям староверов. Все знают старика Игната Васильева, что вернулся с турецкой войны инвалидом. Так ведьоно за счастье, что живой. Всего-то безо всех пяти пальцев правой руки жизнь коротал - бомба прямо в руке взорвалась. 10
—Вот так у пушкарей в бою бывает, - посмеивался покалеченный бомбардир. —Нет, чтобы всего разорвать, так ведь с пальцами моими и улетела бонба... —нелёгкого ей пути! Смех-то смехом, но вот крестное знамение налаживал герой турецкой войны «голым» кулаком —то бишь без единого пальца! Просто ладошкой касался лба, живота и плеч по переменке. Тут тебе ни славы Иисусу Христу, ни чести Святой Троице. И рад бы Игнат знамением своим Веру свою утвердить, ан нечем - извиняйте! И ничего!., не прокляли его ни Иисус Христос, ни Богородица- заступница. Игнат женился и детишками обзавёлся, и хозяйство садовое ведёт не хуже соседей —всё у него ладно. Ещё тогда,десять лет назад, по этому поводу отец Гаврило после проведённой им воскресной службы сказал инвалиду Васильеву Игнату: —Не надо стеснятся увечья своего геройского, сын мой... Не в пальцах вера - в Душе и Сердце... Так в народ и ушли его слова... «...не в пальцах Вера, а в тебе самом». Но раскольники, пришлые в Ярополь, упорно гнулисвою линию: —В Церковь не ходите, отошла она от святости, причастия не принимайте. Сами же своих людей умирающих оставляли без причастия и без покаяния —хоронили не у церкви Божией, а в лесу и без попа. Простой народ Ярополья в затылках-то и зачесал: раскол расколом, но вот умирать без исповеди и причастия, чтоб затем быть закопанным в лесной яме, как-то не по христиански... - им это не подходит. На то он и «раскол», что надо идти в какую-либоодну сторону — сюда или туда... «А вот никуда идти и не надо, тут останемся, в Православии. Со своими храмами, со своими попами, Патриарха чтящими...», —на том и успокоились трудники горы Мининой, слободы Вязниковской и остальных деревенских местностей всего Ярополья. Уж как Ольгица ни увещевала отца Гаврилу, чтоб угомонился да прижал зад свой немощный к стулу домашнему. . —ни в какую! —Садись в двуколку, по церквям поедем, попов молодых уму- разуму наставлять, —с утра егозится Гаврило, —поехали! — Собираюсь уже, сейчас поедем, —не перечит супругаблагора11
зумная. —За полвека службы не нанаставлялся... —себя перегнать хочешь? Всё понять не можешь: без тебя молодёжь разберётся, где мясом пахнет, а где рыбой жареной, - ворчит жена, подводя к возку почти слепого мужа, —Поехали! Во всех Церквях настоятели в голос пеняют непоседе престарелому: мол, батюшка, вызвал бы.. —и сами бы приехали. Пошто беспокойство дорожное чинишь себе, здоровью встряску предоставляешь? Дела церковные вполне удовлетворяют отца Гаврило, везде спокойно: тишь да гладь —Божьяблагодать! Как и должно быть: паства исправно посещает храм, молится усердно, к календарным службам внимателен. Бывает, конечно, по привычке кто-нибудь двоеперстие и наложит на себя, потом спохватится и тремя перстами осенится. Священнослужители на то: ноль внимания, — со временем всё станет на свои места, а торопиться некуда. Отец Таврило доволен: не бывать в Вязниках расколу, единичные случаи заблудших не в счёт, перемелется —мука будет!.. Правда, настоятель Никольской церкви сказывал, что у него прихожанин один мутил воду.Дескать, не прав Никон, от Христа отстунпичает... И раз ему было сказано, чтоб народ не баламутил, и в другой, и в третий —неймётся. Тогда Никольские слуги Божии обратились к вязниковскому старосте Николаю Филиппову — леснику, что сменил умершего Мухина. Николай, знамо дело, крут до необычайности, весь в покойного ВанюМухина, разве что с двумя ногами да впридачу сабля на боку —положено иметь старшему лесничему всея Ярополья. Вот староста к смутьяну и подошел после службы воскресной, и прилюдно ему в лицо: —Два пути у тебя, друг мой ситный: аль идёшь пешим ходом на Кщару, к своим староверам в ямину аль келью... —что уж дадутони тебе —мало нам антиресу, —али роток свой прикрой на замочек крепонький. И знай, любезный, ни детей твоих, ни бабу свою ты не получишь, не пустим мы их на смерть поганую в ямище али на костре староверском сгинуть. За детей не боись —вырастим, тем паче и о бабе покоен будь — выдадим замуж вдругорядь —мало чё прогадает... Тише воды, ниже травы мужичишка беспокойный враз стал. А настал момент в церковной службе крестом осенить себя, так три 12
перста выше всех к небу тянет... А в поклонах... —того и глядилоб себе расшибёт! И во время проповеди старается к батюшке поближе присунуться, в первые ряды выбивается, согласно головушкой поддакивает да глазищами проповедника так и ест с почтением и благоговением великим! Во так! Против Патриарха Никона не испугались идти, крамольные речи вести духухватило, а как наш староста за грудки тряхнул, то и весь гонор улетучился! Сдругой стороны —разве против Кольки-то попрёшь? У него своих сыновей семеро да родственников, по жене, Фаддеевых то бишь, не менее двух десятков мужиков насчитать можно, плюс родственники по линии кузнеца Гуреева, тоже больше десятка здоровенных мужиков —полк целый, куда уж тут рыпаться... Да, почитай, все в таможне служат, при саблях да бердышах... Отец Гаврило рад обстановке в Вязниках, но всё ж предостерегает: —Средь староверов имеются и очень сильные личности. Те хоть на костёр,хоть на дыбу —лишь бы своё отстоятьИ. х и не жалко, но молодые жизни они за собой потянут, а этого допускать нельзя ни в коем разе. Надо за молодь биться, сил не жалеючи. Токмо так на Руси спокойствие установим. —И, сильно помрачнев, старый священник добавил: —Надолго беда эта пришла к нам, ох, надолго. В веках изживать... Чем же вязниковцы Бога прогневили, коль раскол из Москвы в наши края переместился, и в наших лесах старообрядцы отсидеться решили? Ой ли? Получится энто у них? Вовсе не уверен я. Задушит их Никон, пикнуть не успеют... Да-а, а кровушки понапрасну прольём изрядно —больно всё это, ох, как больно... Именем Господа Бога нашего Иисуса Христа жизни друг друга люди на Руси лишают... Всем каяться надо... Скамнем тяжеленным на душе своей чистой приехал домой отец Таврило. От обеда отказался и, сославшись на усталсоть, лёг отдохнуть. Вечером Ольгица, решившая хотя бы чаем мужа напоить, на ночь глядя, нашла тело супруга уже остывшим...—окончил свой жизненный путь отец Таврило, многие годы верой и правдой служивший Отцу Небесному и сыну Его Иисусу Христу да своим православным христианам ярополческим. Чист перед всеми Гавра —смело пред13
станет пред Судом Божиим делами земными. Путь его был, хоть и труден, но праведен. Вконце года, когда вязниковцы только-только закончили убирать огороды и уже начали обустраивать «стлища» для созревшего льна —раскладывать его в густой траве для окончательной доводки в то состояние, когда можно будет приступать к его мочению (дней десять - двенадцать) и уж потом мять-теребить его до полного своего изнемождения —тогда и нить будет прочной, и верёвки длинными, и само сукно отменно хорошим, но когда это будет?! Но вот из Москвы в слободу приехал с огромным конным отрядом стрельцов полковник Авраам Никитич Лопухин. А из Нижнего Новгорода на помощь брату-таможеннику приплыл на своём струге таможенный Голова всего Поволжья майор Фаддеев Егор Иванович. Ссобою прихватил два десятка вооружённых подчинённых. Всё это на случай, если в Вязниках буза какая случится с пришлыми раскольниками. От вязниковской таможни Тимофей Иванович Фаддеев, будучи уже в звании капитана, снарядил отряд в 38 человек... —все при конях и при оружии. Но полковник, учинив смотр фаддеевским, забраковал их: —Мне нужнывоины, кои безо всякого сумления и пикой грудь проткнут, и саблей башку смутьяну долой снесут.А ваши неспособны смерти предавать. Вот и наводите порядок здесь, а я в озёра двинусь, на Юхор и Кщару... —там основная крамола поселилась... Всех обезглавлю! Холодом и мраком веяло от московских усмирителей раскола церковного. Как ни крути, а война великая намечается, и биться предстояло русским с русскими... - самое нелепейшее дело на Руси. Господи! Когда ж прекратишь деяния сии непотребные сынами Твоими? Со всех сторон мало разума видится, много злобы простирается вокруг. Ещё мгновение - и наполнятся реки и озёра кровью людского до краёв самых, и всё именем Твоим, Господи! Неужто,на то Воля Твоя? Может, пощадишь детей неразумных Своих, творящих неведомое? Образумь.. Защити.. Отведи... Молчишь Всевышний.. Сами, де, разбирайтесь... Что ж, разберём14
ся, как сумем. Только умения мало у нас, всё больше тянет рубить, колоть, стрелять, в огне жечь да в воде топить... Правильно ли это, Господи? Ответа нет. И как видно, и не будет. Сказано же: сами разбирайтесь... Вот мы и... Уж, как сможем, Господи, - не обессудь... Сын Семёна Чаадаева Лёвка-Субота, находясь в должности местного воеводы и первого строителя нового города Ярополча на Мининой горе получил от полковника Лопухина наказ: готовить помещения для пленённых озёрных раскольников. Уезжая в карательный поход, московский полководец не сказал, каким числом будут являться бунтари. Десяьт или сто, тысяча иль того больше... Но бравый вояка и сам того не знал - посмотрим, мол, как пойдёт. . — и весь сказ. Готовься... —и всё! Лёвкедавно уже жизнь воеводовская - ни в честь,ни в радость. Его предшественник, Михайло Иванов, друг Михаила Фёдоровича —первого царя из рода Романовых, все двадцать лет воеводства на Ярополщине увиливал от строительства нового города Ярополч- Залесского. Ему царь намекал по-дружески, что хорошо бы заново отстроить сожжённый татарами город, а то, дескать, нехорошо получается: города Ярополча нет, а волость Ярополческая есть. Вот, мол, и давай, тёзка отстрой заново, хотя бы в честь старинного города... Михайло Иванов обещать-то обещал, да всё отвиливал, говоря: ещё чуть-чуть... —и начнёт строительство. Вот пару заводиков кирпичных ещё поставит, и уж тогда-то!..Так, без малого двадцать лет, и протемнил, не нужный никому город сумел-таки не строить. Ему легче —друг царю, а вот Лёвкуи назначили воеводой сюда с условием, что город отгрохает. Действительно, а зачем? От кого обороняться? Татары уже более . века, как «наши»... —стараниям Ивана Грозного. А больше на Яро- поль войной идти некому. Разве, что гороховецкие купцы, с пьяну, к местным бабам попрутся в любовь поиграться-помиловаться? Так туг рвов и стен защитных с пушкмаи вовсе не надо —и так запросто в шеи накостыляем! ЛёвкаЧаадаев хоть и вхож к царю нонешнему, сыну предыдущего, но не настолько, чтобы упереться —строить не буду! 15
А туг ещё Никон, он и Патриарх, он же и царь второй, глазами-то на Лёвку как зыркнет да посохом об пол... «Ты каменный Казанский собор строить начинай для иконы Чудотворной, хватит Ей в церквушке ютиться...» —и сам же подсылает в Вязники просителей от настоятелей со всейокругиза кирпичём: то с Мурома, то с Коврова, даже из Нижнегоходоки были.Да и в лицо воеводе заказную бумагу на кирпич от Никона совали... —расшибись в доску, но выдай!.. Пять заводов денно и ношно в работе, а им всё мало, всё им кирпич подавай... На всех не напасёшься... На Мининой горе, где второй Ярополч-Залесский велено строить, проживает всего 140 человек, не считая монашенек Введнеского монастыря. Тех уже до трёх сотен...А толку с них в строительстве? В слободе же Вязниковской все три тысячи человек проживают. Тысяча в деревнях многочисленных, пусть не очень многолюдных, но, богатея, размножается народ и там.. Но делать нечего... - нанял Чаадаев тьму народу в Гороховце и Муроме, своих, местных, подключил... —и построили. Ров защитный глубокий выкопали, стены из толстенных брёвен поставили, умудрились и угловые башни из кирпича возвести. Ещё пушки поставили - хоть по воронам пали, хоть по воробьям. Глаз в меткости тренируй, пороху не жалей... —царские воеводы ещё пришлют! И вот, на тебе —новая беда пришла: раскольников пленных расселяй на временное прожитьё... «И куда их совать?..Много или мало будет их, а кормить кто будет?..» Подумав,воевода решил: «Раз в монастырях местных настоятели в открытую держат линию раскольников, пущайони и кормят их, а государеву казну на поруху не дам. Пусть не надеются...» Глава 2. МЕЖДУ ЛИПКАМИ Ближе к обеденному времени на таможню прискакал парнишка молоденький - бледнее снега и весь взволнованный... Братья Фаддеевы в это время проводили небольшие учения со своим таможенным войском: построение, зарядка ружей, бей-коли, да мало ли ещё какой военной науке нужно почти мирных ребят обучить. Это тебе не пошлину со стругов и ладей снимать, не упрятанный груз в лодках искать. Тут дело серьёзное, войной попа16
хивает, а они, как ни крути, —служивые люди, с государевым оружием... Парнишка, чуть отдышавшись от скачки, сразу в голос: —Дядьки, Егор и Тимофей Фадlеевы! Бедау нас вот-вот случится! Старцы-раскольники построили сруб в лесу междуМалыми и Большими Липками, себя и народ свой вздумали живьём жечь. По их сказам, завтра конец Света наступит, вот они и спешат... Детей и девок молоденьких жалко —красивых промеж них много... Фаддеевы —на коней, с ними ещё 25 конников, остальные таможенники —на телеги... —и помчались по осенним лужам в леса, что под Липками Малыми и Большими. Быстро миновали Толмачё- во, взяли вправо на дорогу, что ведёт по Клязьме в Богоявленский погост, с лёгкой руки первого воеводы Михайло Павловича — «Мстёра». Сами Липки от слободы близёхонько —чуть более пяти вёрст по лесной накатанной дороге... —и вот они, обе деревеньки, по- соседски вблизи друг от дружки. Где-то посредине, в осенней дубраве, что не всю ещё листву сбросила, раскольники и построили себе последнюю земную хоромину... —вот-рот сжигать себя станут. —Боже Праведный! И откуда на Русь Православную прилетела эта ересь несусветная, откуда в наших краях благолепных это мракобесие ужасное...—огню предавать несогласие людское в чём- либо?.. Неужто, сами придумали, у чужих не подсмотрели?.Н. е в Священном ли Писании сказано: «Не убий»? А тут не просто убивают — сжигают! И не ворога... —соседа своего: из Калуги, Тамбова, Тулы, Рязани, Костромы... За какие такие провинности в Вязники испытания великие Не- спосланы —Раскол усмирять, Единоверие устанавливать... Иисус «смертью смерть поправ..», а людишки? Но есть ли у нас право судить да миловать? «Не судите- да несудимые будете» — а будем ли?.. Ох, и тяжелые мысли шибче коней таможенных скачут в голове у Егора Ивановича, но сердце подсказывает: одна загубленная ноне жизнь крамольника десять невинных спасёт от напрасных жертв. Не робей, Егорша, не карать скачешь, а людей спасать, —успокаивает майор сам себя: «Дашь слабину ты, ещё кто спасует —и Русь великую в распыл определим, а в расход ее пустить никак нельзя!..» 17
За версту до дубравы спешились, строем встали. Егор тихо говорит: - Ты, капитан, со своим отрядом влево забирай, я со своим - правый край замкну, в центре двигаться должон капрал Филимон и телеги с ним же. Идём, робяты, - и еле слышно, но твёрдо.- Баб и детишек пальцем не трогать, остальных же, кто хоть бровью хмуро поведёт - пикой ли, саблей до смерти коли, смело и без содроганию. Понятно?.. Пошли. Рядом с Тимофеем крадётся парнишка-гонец. Он нашептывает: - За главного у них - дед сильно седовласый, длинный ростом, худой. Одет в рубище из мешковины с чёрным поясом. Босой ходит. Такая же и старухарядом с ним —худа и длинна, тож в рубище и на босуногу. С ними три попа в рясах, в обуви, у самого злогоиз них —крест серебряный на толстой цепи шею опоясывает... Ежели всем энтим сразу кочаны-то снесть, то остальные и не пикнут. Почти все, без малого числа, насильно пригнаны, все они жители Сергиева Посаду,оттуда припёрлись прятаться от кар Патриарших. Хорошо знаю: —продолжает свой «обыскной рапорт» парнишка, —умирать люди не хотят, но старики с попами мутят водуконцом Света и за собой в могилу всех рады потащить... —всё давно высчитал юный «разведчик» из Липок Малых:мужиков - 8, баб и девушек —21, детишек —16. —Как думаше ь, дядяТимофей, сумеем людей от вожаков отбить, али все сгорят в пламени? - волнуется мальчишка, всматриваясь в глаза капитану таможенной службы. Будто всё сейчас в этом мире зависит именно от Тимофея Ивановича... —Умру с горя, если не успеем, —совсем трагически замечает парень. Командир уловил что-то таинственное в последних словах парнишки, успокаивает: —Чуешь, нет пока запаха дыма. Значит, не заперлись ещё в срубе, не обложили стены сенцом и не зажгли его.А оно не взрывается как порох, пока разгорится - успеем спасти, не боись! Лес кончился внезапно, начиналась широкая лесная поляна, старательно выкошенная от травы. На противоположной от всадников стороне поляны действительно высился срубдома, но без окон и крыши, лишь в середине сруба на огромных металлических петлях висела массивная дубовая дверь. С правой стороны «дома», вплотную к нему тесной кучей стояли 18
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4