попадёт в опалу Никон: отстранён будет от всего и снова в монашеском обличье в заточении в дальнем северном монастыре жизнь свою закончит, сколь великоподвижническую, столь же и великогрешную... —тесно все под небом устроено. Слава и Забвение — сестринные близнецы, рука об руку промышляют. Одному и тому же человеку обе и принадлежат. Упаси, Боже,нас с ними побрататься —себе дороже выйдет... То же и с «комиссией» московской вышло, что реки крови в Ярополе пролили, утихомиривая Раскол. В 1670 годубоярин Прозоровский Иван Семёнович в Астрахани оказался, где его и прихватил Стенька Разин со своей ватагой. Да и повесил всем ненавистного князька. Но не по-людски повесил, как полагалось бы —за шею, в крайнем случае —за ноги да на дыбу.. Но не-е-е-е-т... —за яйца крюком железным зацепили Ваньку-душегуба и тогда уж верёвку к виселице пришпандорили —виси княже да желчью и кровью истекай. Капля - холопская тобой загубленная. Сказывали,большое ведро накапало с борова того царского. . Это ж сколько людей извёл этот ничтожный человечишко?!. Но отлились ему слёзы людские, —и это в народе всегда помниться будет! Не более радостен конец жизни и другого боярина из комиссии, соседа вязниковского, владельца Сарыевской волости, тако же боярина Артамона Сергеевича Матвеева.Чуть ли ни вторым после Царя человеком на Руси стал, но судьба мстит и за более мелкие прегрешения, чем гонения на соотечественников, связанные с казнями. Так, в 1682 году, царевна Софья Алексеевна при помощи стрельцов Дворцовый переворот вздумала произвести. А чуть ранее Матвеев смертью наказал одного из стрелецких командиров, бывшего в большом почёте у своих подчинённых. Проступок-то был у сотника, но мизерный, на полрубля штрафа тянул, а Матвеев наказание не соизмерил с преступлением... —и лишил воина жизни. В результате, уже во время стрелецкого бунта, под истошные вопли Софьи стрельцы схватили Матвеева и сбросили вниз с высокого Кремлёвского крыльца. А уж внизу народ, конечно, не на ручки поймал боярина, а на заботливо расставленные пики. И в муках и окончил свои земные часы. Тяжелы были нравы в те времена. О Софьиных деяниях многажды летописцы писали, во всех мельчайших подробностях разобрались, но...То уже иная история, а всё ж крылом своим касательно Вязников дотронется —всё ещё впереди, в веках следующих, в иных поколениях ярополчан, кои ещё 61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4