мало кто услышит!Но ты не сомневайся, в Вязниках в спокойствии всё уладим. Мы этот народишко тихой сапой возьмём: живите, работайте, налоги платите. А со временем всё перемелется —и мука будет... Никон прервал и повелительным жестом слушать себя призвал: - К завтрашнему вечеру пришлёшь бумагу, где всё подробно про устройство бунтарей на ярополыцине пропишешь: про деревни, отведённые для них, про налоги и всё остальное. Допингу и вновь испечённому воеводе Ване Языкову вручу для исполнения. Через неделю и отправим из Москвы. А коль к тебе в гости наведается — расскажи, что нужным считаешь —пущай работает... Стем и расстались. Главное, что почувствовал Михаил Павлович, неспешно спускаясь со ступенек, —это то, что Никон, при всей его стервозности в характере, при его злобе и жестокости, всё-таки понял, что это он раздул в Руси пожар нешуточный, усобным смутам не уступающий... Но как ни крути, а тушить-то надо. Хоть что-то спасти попытаться можно. Никон и смирился: «Пущай тушат и спасают, коль получтися... А есличто,то сами же головы в залог отдали! И те, кого спасали,и те, кто спасал, —всем без разбору рубить, чтоб впредь неповадно было... Не привыкать!.. После Бога второй на Руси, ему и ответ держать...» —Перед Всевидящим ли, перед людьми ли, - того Никон не знал да и знать не хотел. «Он на земле Первый...» —в этом сомнений у него, гордеца, не было! Глава 5. Т□ТУШКА ГАЛЯ Как обещали бабушке Наде Мухиной Василий и Тимофей, так и сделали. Старший сын Василия Кирилл ушел с отцом в Мухинскую лавку, а средний Пётри младший Андрюшкапри реке осталисьТ.уда же определили и семью Свистовых —старшего и младшего. Свистовскую завалюху так в Липках и оставили, решив гнилушки в Вязники не везти. Сразу же за фаддеевскими домами поставили дом для Свистовых. Строили всем миром: брёвна и доски Тимофей Иванович выделил из хоздвора таможни, дрань для кровли Смирнов дал. Не поскупился и Гордеич, но сказал, правда, чтобы его артель 51
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4