Четырёхвесельный с косым парусом шлюп Татищева, как он любил говорить —«речная карета», быстро по ветру домчал до верфи, что на противоположном берегу Невы в двух милях от Петровского домика. У ярополчан глаза расширились до размеров куриного яйца двухгодовалой несушки: —Вот энто да-а-а! На стапелях дюжина кораблей военных возводятся. Дальше шлюпов —целая армада. Вот-вот на воду спущены будут и новыми кораблями в учётную ведомость пропишутся... Здорово! Шлюп, привязанный в бассейне, насмешил парней: —Далёко ль собрался, «пленник» могучий? Смеётся и Татищев: —А вот отобедаем... и увидите, в какие страны заплывём... — Матросики удивлены: бычок же на привязи. Куда на нём догребёшь? —О ребятушки,ещё как догребёшь!.. —рассеивает сомнения мастер. Обедали не спеша, с чувством, толком, расстановкой: после белужьей ухи каша гречневая с мясом, затем пироги с разнообразной начинкой под компот из сухих фруктов, затем пили чай с кусковым сахаром и печеньем. Всего много... —ешь да не лопни! Парни едят аккуратно, без жадности, с уважением к еде относясь, — достойно ведут себя на государевой верфи. Однако Татищев заметил, как «шустряк»печенье по карманам втихаря рассовывает, кусками сахара дополняя. Улыбается старик, но и в удивлении про себя отмечает, что матросик ну, никак на вязниковцев не похож,других чьих-то кровей будет: —Да ты сынок не тушуйсяп, еченья возьмёшь, сколь пожелаешь, и сахар не прячем —бери вволю... Другойбы засмущался, а этому «хоть бы хны...» Но рулевой кулак под нос «шустряку» незаметно сунул, а Ивану Юрьевичу скромно пояснил: —Яков Борисович в Нижнем камень Новгороде на площади ярморочной Вовкуот разъярённой толпы спас - насмерть забить хотели. Чегой-то он спёр у них, но поймали, убёгнуть не получилось...Вот из жалости хозяин к нам его в команду и определил, — мол, делайте из воришки человека, иначе, пропадёт зазря... Вроде, парень ничего бывает... местами... Вработе за спины не 134
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4