Пред трибуной уже установлена пушка, ствол которой на Неву смотрит. Большая. На колёсах. Пороховой заряд уже забит туго. Осталось порох на полку меркой всыпать, поднести запал... —и бабахнет! По обеим сторонам Невы, на длину всей дистанции установлены спасательные суда. Их гребцы бдят в оба: мало ли что... —бережёного Бог бережёт. Случись на воде беда, не приведи Господь, они мигомспасут! Пётр даёт команду ординарцу, чтоб тот отыскал среди зрителей на трибуне купца голландца, коий первым десять лет назад приплыл с товаром заморским да русским загружался. Старик отыскался быстро: глаза блестят, взволнован —нравится ему вся эта кутерьма! —Питер, ты есть «золото», ты есть «сказка»! Обнимает царя, целует, не стесняясь, никакого страха не испытывает...— помнит, как Пётр щедро его подарками когда-то осыпал, хлебом-солью угощал, братом родным называл!.. Государьдоволен, по голландски с гостем тарабарничает, благодарит за очередной визит, здоровьем интересуется: - Мы с тобой, отец, из пушки-то и шандарахнем, чтоб на всю матушку Европу слыхать было! Шандарахнем?.. —хохочет Пётр Алексеевич! - О-о, Петья! Исчо как шандрахухнем!.. —повторил государя «отец» заморской торговли в Рос ии!.. —Не в Европе, во всёммире слышно будет... Ты, Петья, ни есть царь... Ты —Великий!!! —Да и хрен с тобой.. —Великийт,ак Великий! Действительно — боле двух сажен росту!.. — смеётся Петр Алексеевич Романов. Купецголову к небу задрал, от пола до макушки царя глазами расстояние вымеривает: —Да, конечно, Великий!!! Судья второй воды белый флажок высоко держит —экипаж к старту готов! Восьмая дорожка готова —флаг вверх взметнулся. И шестая с третьей уже на взводе, там и вязниковцам белый флажок подняли. У Датчан что-то не клеится: никак свой шлюп матросики, службу несущие на датском стартовом поле, угомонить не могут. Наконец, прямо по воде установили, в шесть рук по каждой стороне шлюпа крепко ухватились —смирился гоночный «датчанин», как вкопанный встал... —а вот и им флаг подняли. 117
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4