с яичком варёным насобирали, даже пряничек медовый появился — ешь молодка, дитя спасай от смерти голодной, кушай, голубушка, сил набирайся! Тут и все дети заплакали, тоже пузики от голоду сжало, но.. — живы будем, не помрём! Начали рассаживаться по телегам... Мужики попросили их не связывать, —куда бежать-то им? Слава Богу, от смерти пока сбежали, и на том спасибо! Но попов со старцами так связанными к воеводе и привезли: получите —распишитесь! Лёвка-Суббота всех под караулом поместил по кельям Вознесенского монастыря. Дескать,монастырские крамолу сильно поддержали, пусть тяпереча сами «кашу сию и расхлёбывают» —то бишь, кормят-поят раскольников своих разлюбезных за свой счёт. Впредь умнее будут! Староверов же... тех лишь могила исправит... Крепок русский народ духом своим —даже и в заблуелдениях Верысвоей не теряет, безверье тем самым отрицая. Это ли не должно почтения вызывать?.. Должно! —и вызывает. Ещё когда раскольников пленных по телегам рассаживали, к Егоруи Тимофею подошёл их герой-провожатый и подвёл девушку- раскольницу. Голодная, нечёсаная, чумазая. Фаддеевы взглянули на неё —обмерли враз оба: на худом, измождённом голодом лице замарашки ярким цветом горели два огромных глаза, синеву вокруг излучающих. Волосы,цвета спелой ржи с плеч ниспадали далеко ниже талии. За тряпьём безобразного раскольничьего одеяния безо всякого труда различалась идеального кроя стройная девичья фигурка — лёгкая и изящная, свободно парящая без поступи видимой по траве лесной. Казалось —наступи девушка во снег —следа не обнаружишь , невесома плоть её, красотою неземною окутанная. —Дядюшки Фаддеевыо,тдайте мне её, иначе жить мне незачем... В словах юноши —не просьба, а твёрдость и прямота мужская, умноженная на веру в справедливость: свои своих в беде не оставляют. —Это она, дядя Егор и дядяТимофей, шепнула мне о предстоящем сожжении. Знала ведь: догадайся о том старцы - в куски бы её 21
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4