уготовлено специальное и большой важности дело, но это потом, обмозговать кой-чего надо на досуге. Сейчасже есть к вам, парни, бо- о-олыиу-у-щая просьба, — Пётр Алексеевич шутливо расставил руки вширь, как рыбаки хвастаются, якобы, во-о-от такую щукудавеча выловил! Вязниковцы шутливого тона государя не приняли, напротив, серьёзно восприняли, —как-никак государева просьба! Данила твёрдо в глаза царю смотрит, Олега за руку крепко взял: —Всё, что хочешь, Пётр Алексевич, прикажь только... Государь тон серьёзный принял, головой согласно кивает: —Так ведь, Данила, просьбы не приказывают, вот я и прошу: завтра, ребятушки, вы хотя бы одного военмора ненашенского обгоните. Если даже седьмыми придёте, но чтоб восьмой был непременно иностранец... Данила, видимо, не дав государю договорить, обиженно: —Мы за победой пришли сюда, с нею домой и уедем. Пётр Алексеевич, я не хвасатю. Три ночи кряду сидел в кустах, тренировки военморов смотрел. Что наши, что они —не шибко грамотно ходят —шлюпы ёрзают от прямой. У кого больше, у кого меньше, но виляють.А мы ходим ровно. Ведь к победе в гонке лисьими тропами не дойдёшь, как по линеечке идити нужно.. Вот и посмотрим... Государь молча знак Татищеву подал: «Идите». И в задумчивости, глядя в спины выходящих из «залы» вязниковцев, хмуро себе самому: «...ёрзають... виляють, а надобно по линеечке. Хм-м... посмотрим.. всегда ли?» Обед подали на всех. Капитан с купцом, было, застеснялись, но Пётр зыркнул глазищами... —и все уселись за широкий стол. Две пышногрудые моложавые женщины подавали, Меньшиков самолично разливал, явно получая от этого удовольствие. Разговоры вёл Государь. Меньшикову тут же сказал, чтобы тот на часы посматривал, негоже опаздывать... —важный сегодня день. Вдруг, как к ровне, обратился к купцу —мол, за одним столом сидим, из одной бутыли «причащаемся»: —Сутра смотрю на тебя, мил челоевк:мало в тебе купеческогоУ. ж ту братию знаю отменно. Сказыавй, где я не прав, и ещё... ПётрАлексеевичмолча бокал поднял,без всякого интереса —что 129
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4