—Эт точно, не согласится, —закивал понимающе Меньшиков. —В первый день шлюпы торговых судов биться будут за побеуд, во второй —вояки пущай соревнуются, —глаза Татищева молодецки заблестели: нет для него картины слаще,нежели армада шлюпов на воде.. —аки птица по воздусям, несётся по глади морской его птичка шестивёсельная, обгоняя пенную волну. Сами ветры не всегда поспевают за нею, в хвосте прозябая... —А вот главное зрелище, Александр Данилыч, будет на день следующий... —и шлюпочных дел кудесник едва ли не на шепот перешел: —Представь, первые четыре лучших экипажа флота торгового бросают вызов четырём лучшим в мире командам грозных военных кораблей. Не думай, Саша, ничего зазорного в том военморам нет: не с купцами соревнуются, а с ветром и волнами, со стихией, одним словом. Вот и посмотрим, кто кого!.. —и Татищев дух перевёл, умолкнув на мгновение. Очарованный красотою картины, только что нарисованной ста- риком-корабелом, Меньшиков и сам взволновался не на шутку, а более того —обрадовался, всё ему теперь ясно, как божий день, не в пример тому, что час назад было... —сумерки и сплошной мрак о том, как провести Регату. —Да, Ваня, да! - громко вскрикнул генералиссимус, - вот и посмотрим, кто кого! И точно не в торгашах и вояках дело,а в славе державного флота. Кто хорош? Кто лучший? Мы, шведы или немцы, а может,голландцы с англичанами, язви их в печёнку!.. —и Меньшиков наградил собеседника добрейшей улыбкой, что делал нечасто, лишь в тех случаях, когда в душе его устанавливалась тёплая, солнечная погода. —Ну, а наш-то, наш Пётр Алексеевич, он-то чего хочет, чего ожидает, какие планы на Регатуимеет, что в итоге узреть желате? — заволновался Татищев, не заметив отпущенной ему в награду улыбки князя: дело-то ещё не сделано, и награды расточать рановато. —Трудносказать,- замялся Меньшиков, - нужно, чтобы громко, на всю Европу было слышно: русские всех приглашают в гости для мирного сотрудничества и победителям награды жирные отвалят... Милости просим... —и Светлейший князь изобразил широкий, приглашающий жест. —Вот и славно, вот и хорошо, всё —на пользу отечества, — засеменил словами Татищев. В политесе он был совсем как не силён, 104
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4