шушукаться с Екатериной, ему сиё было дозволительно по множеству причин. Нет-нет,Меньшиков прекрасно отдавал себе отчёт, что пред ним не та служанка католического священника из Мариенбурга Марта Скавронская, захваченная в плен в одном из ранних сражений во времена Северной войны со шведами, а именно в 1702 году. Какое-то время, совсем недолго, той Марте пришлось прозябать под телегой в объятиях русского солдтаа, который «добыл» её в бою за шведский город Мариенбург.К счастью её, под телегой невольницу «узрел» граф Шереметев и «перевёл» в свой маршальский шатёр. Но у престарелого вояки сил на прелестницу хватило лишь на полгода, и... продал он её, по случаю, совсем дешево самому Меньшикову. И тому немного пришлось «любить»бойкую восемнадцатилетнюю пленницу-католичку... —Петру Алексеевичу приглянулась. Хошь не хошь, а отдать пришлось, тут уж ничего не попишешь! Впрочем, светлейший особо и не горевал, сознавая, что вся военная добыча принадлежит перво-наперво государю. Да Петр и взял-то себе всего ничего: 128 пушек шведского отлива да вот Марту. Остальное всё —в казну, на развитие материальной базы Отечества. Пушки же самолично распределил по батареям и кораблям. Но было то аж одиннадцать лет назад, для юбилея дата явно не годилась... Влице же бывшей Марты, принявшей православие и наречённой Екатериной Алексеевной, государь нашёл верную спутницу жизни, любящую жену и мудрого советчика. По части «советчиков» Петр Алексеевич был не особым любителем: почти всегда всем рот затыкал мгновенно. Екатерина же Алексеевна обладала прямо-таки уникальным даром —с волшебной проницательностью ведала, когда можно «слово молвить», а когда лучше и помолчать, сама никогда поучать «велия мужа» не порывалась —себе дороже. Свой, хоть и царствующий, но всё же бабий «шесток» знала и покидать его без зова супруга не спешила. Верно угадывала, когда надо приободрить, когда успокоить, а когда и решительности прибавить. Впрочем, чаще, как бы невзначай, с кроткой и робкой улыбочкой просила Петрушу «коней попридержать». Тот и «рявкнуть» мог, и отмахнуться, но... нет-нет, да «вожжи»-то и отпускал, мысленно соглашаясь в правоте «бабы» своей... «Шила в мешке не утаишь...» —и народ доподлинно знал, каких 84
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4