нощно без удержу, помогать во всём,жить всеми его начинаниями! Да АлекасндрДанилович и на смертном одре помнить будет, как его, десятилетнего чумазого Алексашку из села Преображенское царевич Пётр, будучи «полководцем» созданного им пока ещё «потешного», но войска, произвёл в денщики... А ныне... он уже и князь светлейший, и генералиссимус, и губернатор всех прибалтийских земель. Мало того, второй после царя человек в государстве, ближайший соратник во всех начинаниях: куда Пётр,туда и Сашка Меньшиков...Дружбас детства звала: за друга... —в огонь и в воду! Неважно, болотистые ли то леса земель Архангельских, где строили первый в России морской международный порт или пышащие жаром прикаспийские степи, откуда начали туркам «перца» задавать, —везде Меньшиков с царём по правую руку, везде надёжен, смел и исполнителен. Любое царёво повеление исполнял с жаром, с желанием, умно и в кратчайшие сроки. Одноплохо.. — вороват с измальства. И чем больше возносился в карьере, тем неуёмнее становились аппетиты. «Просебя», упаси Боже —не вслух, часто говаривал: «Любить —так короелву, воровать —так мильон!..» Насчёт «королевы» —это в его жизни было, а вот «мильонов» много не бывает. Всё ему мало и мало. Пётр, бывало, уличит друга, ну, в явном воровстве и, естественно, по-дружески, всю морду бесстыжую Меньшикову расквасит в кровь, а тому —хоть бы что. Лишь повсхлипывает жалостно: - Прости, мин херц, бес попутал,боле, ***, не буду!.. Да куда там... «не буду!..» Пока рожа ещё не поджила от предыдущей порки, не особо много, но тащит, чтобы не слишком заметно было. Время прошло...—и вновь за своё... Вернее,за чужое, но в свой карман! Сколько раз Пётр ему и просто по уху давал, и за чуб оттаскает, а когдаи рожу «начистит»... Сашке... —как с гуся вода.Однаждыдаже выпалил: - Бытьу ручья, да не напиться?.. Государь прощал, сознавая: доведись лететь пуле ему в грудь, Алексашка не задумываясь своим телом закроет. Сгодами бить перестал. Как ни крути, а в рыло генералиссимусу, светлейшему князю, виднейшему орденоносцу уже и не к лицу как-то! Вот и стал, по необходимости, поручать Александру Даниловичу разные «пустячки»: - Одень-каты мне, Данилыч, Преображенский полк к зиме во всё 87
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4