Старміі^- ■ ■ быт ш хозяйство оереслаЕскои деревни.
Труды Переславль -Залесского ИсторикоХудожественного и Краеведнрго Музея выпуск СТАРЫЙ БЫТ И ХОЗЯЙСТВО ПЕРЕСІАВСКВЙ ДЕРЕВНИ. ' ѴІѵ; г V г. Яереелавііь-Заіеескйя Государственная Типография № 12 1927
Гі.- Пі?р8<Я КОНТРОЛЬНЫЙ л исто СРОКОВ ВОЗВРАТА КНИГА ДОЛЖНА БЫТЬ ВОЗВРАЩЕНА НЕ ПОЗЖЕ УКАЗАННОГО ЗДЕСЬ СРОКА Колич. пред. выдач П-іеМ 11( 09^1^^ ■ ІМ), 1 Воскр. тип. 100.000 3. 290—73 ренная Типография №12 ■■•1
>уОт. Труды Пересдавль-Залесского ИсторикоХудожественного и Краеведного Музея 3^^ с го« / ^0 1 выпуск СТАРЫЙ БЫТ И ХОЗЯЙСТВО ПЕРЕСЛДВСКОЙ ДЕРЕВНИ. Ара:ангельс*»я , ^О^астная • БИБЖШТЕКА ев. И. > /}[№ип1т Г. Переславль-Залесский Государственная Типография № 12 1927
9[с)ъ^.і) ~««Д' ОГЛАВЛЕНИЕ. Слтриов М. И. —Культ и крестьянское хозяйство в ПереславльЗалесском уезде. По этнографическим наблюдениям. Шо-оісе. —О сельском хозяйстве в Переславль-Залёсском уезде XV—ХѴІИ ст.
М. и. СМИРНОВ. Культ и крестьянское хозяйство в Переславль-Залесском уе^де. По этнографическим наблюдениям. Совершенно понятно то внимание, которое уделяется сей' час крестьянскому хозяйству, так как земледелие и связанные с ним промыслы —основное занятие населения Республики, при том технически несовершенное и отсталое в руках крестьянской массы. Известно, что не смотря на сдвиг, наблюдаемый теперь, последняя ведет дело большею частью по традиции, теми именно приемами и способами, какие получило исстари от своих дедов и отцов. Если же пристально вглядеться в крестьянское полеводство, скотоводство и пр., то не трудно заметить в традиционных приемах работы сильное участие фольклора. Впитанный с молоком матери он цепко слился с народным основным трудом и сопутствует ему на каждом шагу,- направляя его по давно проторенному пути. ; В виде культовых обрядов, примет, поверий и пр. фольклор настолько слился с трудом земледельца, что самое его занятие приобрело, в сравнении например с фабричным трудом, характер чего то культового и мистического. В то время как рабочий производит тот или иной фабрикат (продукт) совершенно' просто без каких либо идеологических предвзятостей, земледелец свой „хлеб насущный" добывает не просто одним трудом, а целым еще рядом приемов культового характера. Всякий кто бывал в деревне, тот видел, что там мало знают сельско-хозяйственные науки, но все без исключения знают сельско-хозяйственную мистику; чтобы не с'ели гусеницы („червь" по здешнему) озими, например, нужно прочитать заклинание мч. Трифона; чтобы коровы больше доились, надо выгнать весною в поле стадо раньше, чем пчеловоды выставят ульи, а чтобы пчелы носили больше меда, надо выставить их раньше выгона стада; чтобы водилась скотина надо подбирать ее „ко двору" и т. д.
4 — В основе этих особенностей лежит своеобразное мировоззрение, представляющее собою синкретическую мозаику языческохристианского культа. Не одним средне-вековьем, а веками более седыми веет от тех или иных сторон этого мировоззрения, далеко не изжитого до сих пор. Его архаичность (устарелость) несомненна, несомненен вместе с тем его вред для народного труда, который оно обесценивает, принижает и отвлекает от усвоения новых методов ведения дела. Чтобы полнее выяснить этот вопрос мною разослана была по уезду анкета, сущность вопросов которой сводилась к следующим положениям: 1. Взгляд местного населения на природу и его верования в участие небесных сил, а также силы нечистой в тех или иных проявлениях природы. 2. Способы влияния чрез эти силы на природу посредством магизма культовых обрядов и установлений. 3. Культовые особенности, связанные с полеводством и скотоводством. 4. Наконец, влияние революции на эти традиции. Анкета эта под заглавием: „Культ и народное сельское хозяйство"'"') послана была во все селения уезда Уисполкомом чрез Волисполкомы и та.ким же путем поступила обратно. Отправлено было 32? бланков, из них заполненными возвратились 239. Не смотря на большое количество слишком лаконических и подчас нелюбезных ответов, тем не менее полученных сведений оказалось достаточно для надлежащего суждения на затронутую тему. Материалы этнографического характера, собранные ранее и поступивщие попутно, дали возможность составить предлагаемый ниже очерк, посвященный этому вопросу. 23 апреля 1923 года. М. С. # ") Напечатана в журн. „Краеведение" 1923 г., № 2. стр. 150 —153, отсюда перепечатан Бродским и К" в кн. „Русская устная словесность" Л., 1924 г., стр. 180 —182; принято с некоторыми изменениями краеведными обществами Костромской, Нижегородской и др. губ.
Дохристианские верования иеотмого населения и его воззрения на онружающую природу. Население Переславль-Залесского уезда старо-оседлое, коренное великорусское. Его предки поселились здесь в незапамятные времена, из поколения в поколение участвовали вместе с соседями в строительстве великорусского государства, жили его жизнью и передали современному поколению, что могли, как наследие материальное так и духовное'). Не велико оказалось это наследие. Если по внешнему виду переславский великоросс, как житель промышленной области, одет в ситец и др. мануфактуру, живет в светлой и просторной избе, чем отличается от тамбовского крестьянина например, одетого в самотканину и живущего часто в курной избе, то по своему духовному складу едва ли так далеко от него ушел. Дело в том, что ^/б населении Переславского уезда до самой революции оставалось неграмотным, и не так давно грамотных было всего 40,8" ". Отхожие промыслы были развиты слабо; „мужики залешане" потому могли сохранить в б:)льшой чистоте до самой революции красочный колорит фольклора. Как и вообще у великороссов, верования переславцев составляют причудливую смесь древних и христианских представлений. Бытует например сказка „Два брата", в которой рассказывается, что святой „в роде как Никола угодник", велит бедному брату, не крестясь, броситься в омут к водяному^), —тот же святой научил солдата бить дубовым колом по зубам умершего колдуна и тем выгнать из последнего чертей®; и др., а в одной обрядовой песне поется: ') См. об этом подробнее в краеведном очерке М. И. Смирнова —„Переславль-Залесскнй уезд" в 10 докл. Пер. -Зал. Научн.-Проов. О-ва 1922. Отчеты по обслед. придорожн. районов Сев. ж. д., в 14 „Сказки и • песни Переславль-Залесского уезда М. 1922. стр. 90. ісі. стр. 91.
— 6 — Семик, семик, троица, Пресвятая мать, купальница, Ты на чем приехала?.. С большой уверенностью именуя себя „православным", основанием чего служит вся внешность исповедуемой религии: христианские храмы, богослужение и пр., на самом же деле местное население и не в одних сказках и песнях сохранило остатки своей старой до-христианской веры, а и во многом другом, и считает их тоже православием. Прежде всего „мать-сыра земля" в глазах местного землероба не лишена анимистического ореола. Это не поэтическая только метафора, а нечто большее —действительная кормилица и поилица человека, чувствуюш,ая и сознающая. У ней есть глаза, это —озера, реки и вообшіе воды. В них нельзя мочиться и старухи строго кричат на ребят, когда они собираются делать это, предостерегая их, что вода „глаза матери" земли. Есть у ней волосы —это растения. Те же м^енщины запрещают детям рвать руками траву, когда они играют в сенокос и собираются метать свои миниатюрные стога, считая, что матьсыра земля обидится за непочтительное отношение к ее волосам. Траву полагается косить. Это можно, так как это установлено. Но рвать —грех. Когда в засушливые годы (1920 и 1921 г.) некоторые из крестьян стали колотушками разбивать на пашне комья и глыбы, то встретили сильную оппозицию со стороны женщин. Последние утверждают, что депая так, те „бьют саму мать пресвяту богородицу". Если свою мать и вообще мать великоросс пустил в оборот сквернослозных ругательств, ' то мать-сыру землю на своей полосе —загоне едвали решится выругать рядовой крестьянин, исполненный к ней мистического уважения и боязни. Власть земли, сковавшая его цепями своего тяжкого и неверного труда тысячелетия тому назад, весьма сильна и теперь, он постоянно чувствует эту мощную десницу и потому не считает ее механической и безжизненной материей, а существом живым и могущим отомстить за непочтительное к себе отношение и оскорбление. Правда, это представление не вылилось в определенный антропоморфический образ, как и прочая славяно-русская мифология: это нечто неясное, расплывчатое, но вообще все же прочно существующее. Самые камни, как часть земли, служили, да отчасти и теперь служат предметом почитания. В Берендеевом болоте есть
синий камень, которому совершается жертвоприношение в виде ягод и хлеба со стороны окрестных баб, они, отправляясь за клюквой в болото, делают эти приношения, чтобы не заблудиться. На берегу Плещеева озера также есть большой камень, бывший до XVII , века предметом поклонения переславцев. Он находился раньше близ монастыря Бориса и Глеба, затем зарыт в землю по настоянию Иринарха Ростовского, снова от дождей и весенних вод оказался наружи и был взят для фундамента Духовской церкви, но провалился на льду озера во время перевозки. Весенними льдами в течение ряда лет подвигался ко дну и, наконец, был выдвинут ими на самый берег^),. Но предметом поклонения теперь не служит. Наиболее важная часть матери-сырой земли —„поле-пашня", над которой веками льет свой пот крестьянин, выделилась в его представлении в нечто самостоятельное. Там появился свой особый дух —„Полевой". Вера в него в значительной степени утрачена в Переславском уезде и слышать в нем можно только изредка (д. Осурово и др.) Мало кто знает его имя, другие же слыхали только по названию (перечисляя мистических „хозяев", одна старуха говорила; „ко двору —дворовый, к лесу —леший, к воде™ водяной, к полю —полевой"). Но есть легенда о том, как он помер. Шла баба полем и слышит голос: „Тетка, пожалей меня:- я умираю..." —„А кто ты сам-то будешь?" —Спросила она. — „Это я, „Полевой". Поди домой, скажи Домовому, что его брат Полевой помер.,.". Испуганная баба, еле переводя дух, прибежала домой и только что начала это рассказывать у себя под окном окружающим, как окно вдруг само открылось и оттуда с шумом вылетело что-то страшное. Это, значит, Домовой полетел прощаться с Полевым. Но он умер только номинально. Духу плодородия приносят жертву повсеместно в Переславском уезде в виде нескольких колосков при окончании жатвы. Однако этот дух называется уже христианскими именами. Подобная же метаморфоза, повидимому, произошла с культом Водяного духа на Плещееве озере. Здесь в шестое воскресение после пасхи совершается обряд, напоминающий венчание венецианского дожа с морем. В настоящее время это исключительно церковная церемония, очень пышная и красочная. Заключается она в том, что крестный ход с хоругвями и иконами от всех" церквей города торжественно следует на лодках по р. Тр}Гбежу в Рыбную Слободу, где в двух прибрежных церквах —Введения и Сорока мучеников совершается литургия, а после нее выезд на озеро, служение водосвятного молебна с погружением ') М. И. Смирнов. „Старые боги" в № 4 докл. Пер. -Зал НаучноПросв О-ва, за 1919 г.
креста в озерные воды и затем процессия тем же путем возвращается обратно в центр города, О Водяном духе Плещеева (Клещина) озера, точно также как и о финском названии последнего, давно забыто. Забыто и то, что этой церемонии, очевидно, предшествовала древняя дохристианская, сопровождавшаяся жертвоприношением духу. Но самая память о Водяном и Водяных шутовках (чертовках), обитающих в речных и болотных омутах, сохранилась в Переславском уезде. Бытующая в населении мифология, в виде легенд и сказок, представляет дело так, что глубоко под водой Водяные шут и шутовки живут в избах так же, как у нас по деревням, работают, имеют скотинку, в образ которой обращены проклятые родителями дети или самоубийцы. Ночью водяные жители ходят по крестьянским домам и крадут непокрытую, не осененную крестом и не зааминенную пищу, едят, пьют, а вместе с тем уводят к себе оплошавших и проклятых, топят в воде неосторожных и т. д.'). Сравнительно с Полевым вера в водяного держится крепче; отношение к водам особенно глубоким, поэтому боязливое, Но мелкие воды —ключи, ручьи, колодцы зачастую пользуются целебной славой. Нередко, вопреки физическим и химическим свойствам воды, она приобретает такую репутацию от того, что ее появление происходило необычным путем. Таковы все „гремячие" родники и колодцы, происшедшие от громового удара. Несколько лет тому назад забил ключ зимою близ д. Воронкино Нагорской волости. Это показалось таким чудом населению, что вода немедленно получила в народе славу святой и покупалась на расхват. Особенной известностью пользуется в Переславском уезде ключ „Живоносная Источница" близ с, Романове Осуровской вол. Считается, что выпитая больным вода, взятая отсюда, исцеляет от лихорадки и делает перелом (кризис) в каждой болезни: больной или выздоравливает после приема ее или умирает. Обычно на „святых" колодцах выстроены часовни, или поставлены кресты; сюда установлены крестные ходы, иногда по несколько раз в год. При обращении в народе мелкой медной монеты можно было наблюдать жертвоприношение воде в виде мелких денежек, бросавшихся на дно таких колодцев. В то же время в часовнях и на крестах нередкость встретить тельные медные крестики и детские рубашенки, оставленные здесь с больных детей. В обмен берутся повешенные ранее и надеваются на больных ребятишех, что, по народному представлению, вме- ') Отчеты по обследов. придорожных районов Сев, ж. д,, вып. № 14 Сказки и песни, М, 1922 г. стр. 73—74, 90. ' '
с.те с взятой отсюда водой, приносит км исцеление— дети перестают быть „благими", т. е. капризными и беспокойными, хворыми и т. д. Но важнее отношение населения к воде, как источнику плодородия. Урожаи зависят от своевременности и количества^ вешних и летних дождей. Последние падают с неба .и подает их „господь бог". „Бог вымочит, бог и высушит". В его власти и воле дать или не дать дождя. К этой воде Водяной не имеет никакого отношения, она всецело составляет прерогативу небесного бога христианского и его святых, особенно пр, Илии, производящего также гром и молнию. Первый гром пробуждает от зимней спячки лягушек, котѳ^ рые начинают с этого момента квакать, а до тех пор они не могут подавать голоса; самые же лягушки— ни что иное, как проклятые дети. Дождевой воде, пролившейся в первую грозу приписывается чудодейственная сила сохранять девичью красоту. Поэтому многие девицы, как только заслыіиат первый весенний гром, бегут на речку умываться. Держат в одной руке колечко или перстенек, другой захватывают ту струйку воды, которая прошла сквозь это колечко, и умывают ею лицо, чтобы оно было белее и чище. Относительно зарницы говорят, что она хлеб зорит. Полагают, что без нее хлеб не выспеет, О радуге думают, что она возвещает прекращение дождя (очевидно, под влиянием библейского сказания о всемирном потопе). „Она воду пьет из рек и болот, —говорят о ней, —а если подойдешь к ней, она и человека убьет". Дети очень любят радугу и когда она появится на небе кричат: Радуга —дуга. Перебей дождя. Подай солнышка'). В разряд детских песенок и игр перешли семиковые обряды. В числе их поется следующее: Ты не радуйся, осина, А ты радуйся, береза. К тебе девки идут, К тебе красные. Со куличками, со яичками... ') О громе, дожде и радуге сообщ. П. И. Логинов по наблюдениям в Половецкой волости и с. Купани Переел, вол.
— 10 — Здесь нельзя не видеть остатков древнего древопоклонения или, иначе сказать, следов фетишизма и тотемизма. Это же можно усматривать в названии урочища „Святые Ели" (близ д. Скоморсхово, Осуров. вол.). По отношению к лесу, так же как и по отношению к воде, население сохранило веру в его мифического обитателя Лешего. Обычно —это корявый, как дубовый пень, старик, иногда чудовищная образина в роде лягушки, гигант выше деревьев, или карлик ростом в былинку. Он любит подшутить над заиоздавшим путником, завести его в трущобу или болото, напугать, а потом насмеяться. Но бывает и хуже: леший завидя в лесу проклятых ребят будто бы уводит их к себе, губит и больших. В с. Ведомше Нагорьевской волости рассказывают, что в 1920 г. лешии увел с сенокоса мальчишку 10 лет в лес и не пускал его от себя четверо суток. Судя по сказкам, в которых фигурирует Леший и другая „нечистая сила", гнездящаяся в излюбленных ею местах —лесных и болотистых, вдали и вблизи селений, в том числе бесы и черти христианского происхождения, все они недостаточно умны, чтобы их нельзя было обмануть человеку'). Время от времени они оборачиваются людьми, зверями, птицами, гадами и т. д., издают страшные звуки, шум, производят необыкновенные движения, „кажут огни" на своих местах, которые так и зовутся „нечистыми местами". Обычно о последних говорят: „там пошаливает", „попугивает" и пр. Достаточно кому-либо заблудиться на том или ином месте, увидеть болотный огонь, услышать ночную птицу и пр., как это место получает худую славу. Но особенно пользуются дурной репутацией места погребения самоубийц, места выбрасывания глиняной посуды, из которой обмывали покойников, и соломы, на которой это делалось, „Бывало, куда ни выйдешь из деревни, везде эта нечисть^ было ее видимо-невидимо, —резонерствуют старики —а ноне ровно как будто падушка на нее— куда меньше стало". Но нечистая сила мало того, что не давала народу прохода за селение, —она лезла в самые дома, чуть только кто сплошает. Где Не молятся пред обедом и ужином, не зааминивают на ночь окон и дверей, туда по ночам забирается эта нечисть, таскает еду, надругается над людьми и не только над простыми мужиками и бабами, а и над попами. В самом начале XX ст. здешние бесы наделали таких проказ над священником Соловьевым, что прошумели, можно ска- ') Отчеты по обследов. придорожн. районов ж, д. в Х» 14 „Сказки и песни". М. 1922 г , стр. 96 и др.
зать, на весь мир*). Только с момента войны прекратились запросы из Америки в с. Лыченцы Переславского уезда о тех или иных подробностях этого дела. Но, по верованиям жителей нечистая сила продолжает свою работу и теперь. На зимнего Николу в 1922 г. в с. Алексине Берендеевской волости ночью во вьюгу „черт бабу украл" и нашли ее только на другой день. Хватились бабушки Марьи Голубевой, больной старушки, ночью: ее не оказалось на печи. Когда рассвело, бросились искать по соседям, советовались со знахаркой, та сказала, что в пути. Жгли ладан и смотрели, куда потянет, звонили в колокола на колокольне, рассылали везде гонцов и не нашли. А на второй день заметили в „прирубе" в подполье красное одеяло. Разобрали мешки с зернами и нашли бабушку спящей на подушке и завернутой в одеяло. Когда ее разбудили, она сказала, что ей приснился ночью покойный муж, который и увел ее с печи. Но больше всего достается молодым вдовам, чуть только которая из них поддастся, будет „приваживать", к ней начинает летать, огненный змей и изводит молодуху. В доме под голбцем или во дворе живет „хозяин" Домовой"). Словом, окружаюш,ая природа и самое жилище человека таят в себе злые силы, с которыми надо бороться. Эти духи не имеют ничего общего с „Демоном" Лермонтова, или „Мефистофелем" Гетэ, а близкие и родные крестьянину мужички-серячки, такие же примитивные, как он сам, как его хозяйство и весь уклад его жизни. Еще более седой стариной веет от еле заметных следов почитания птиц бывших, может быть, когда то здесь тотемами. До сих пор пользуются особым вниманием голуби и витахи (чайки, рыболовки). Но народному представлению убивать этих птиц грешно. Неосторожному охотнику, стрелявшему по витахам, грозила, да и теперь грозит серьезная опасность быть избитым крестьянами, В окрестностях Плещеева озера, этих птиц множество, свои ночлеги и гнезда они обычно устраивают на прудах и болотах по его берегам. Близ с. Ям есть '„Рыболовошно болото" —это недавно бывший обширный пруд, загрязненный птицами. После его загрязнения они переселились на „Поганый пруд" Федоровской Слободы Переславского уезда, где свободно гнездятся, несут яйца, брать которые можно только украдкой, и, несмотря на вред причиняемый ими, продолжают пользоваться тем же покровительством, что и на Яму. ') Влад. Епарх. Вед 1900 г. № 24. стр 834 и др.; Русский Листок 1900 г. № 360; 1901 г. № 21 и 33; Живопис. Россия 1901 г. № 8 и др. ') Отчеты по обслед. придорожн. районов Сев. ж. л. № 14 Сказки и песни. М. 1922 г., стр. 72, 75 и др.
из Ворон тоже не простая птица. В него нельзя стрелять „о ружья: все равно его не убьешь, а на себя беду накличешь, когда ворон каркает над крышей дома, к покойнику: ворон птица вещая. Шел однажды лесом с праздника мужик. Шел он -в сапогах и видит сидит на дереве ворон, Ііоследний и говорит лаптей? Вот дома будешь, лапти обуешь . Мужик пришел домой, захворал и помер. И вправду как в гроб 0ГО клали, обули в лапти. Наконец, наряду с фетишизмом и тотемизмом можно отметить остатки политеизма. Названия разных мест Переславского уезда свидетельствуют о поклонении Волосу (три пустоши носят название „Волосово", одна близ с. Воронцова, другая около Д. Паны (Скоморохово) и третья на речке Кистме), Мокоше с-цо Мокошино в 1640--52 г, в Шуромском ст.), Вилам (две д. носят название Вилино Елизаровской вол.>, Ладе (речка Лада, приток М. Нерли) и др. Можно считать, что в честь богов стаизображения, по большей части, конечно, деревянные (урочище „Идоловы портки" близ с. Кабанского Елизаровской ол., „Подбабица"—болото д. Воронуково и т. д.). Но были и каменные изображения, очевидно значительных размеров. Одна из таких „каменных баб" находилась на Берендеевом болоте. Относительно ее М. Н. Макаров, девяносто лет тому назад, писал: „В Ьерендееве недавно существовала каменная баба —идол ис- ). Гр. А. С. Уваров записал предание о том, что в Кижиле жил князь, который воздвиг себе статую, но пришли попы сбросили ее в болото. В этом также можно усматривать смутное воспоминание о каменном истукане®). Живучесть до-христианских религиозных воззрений сохраила вместе с собой живых приемников и носителей старого у ьта, известных под именем—колдунов, ведунов, знахарей и пр. Это посредники между таинственными силами земли и человеком, носители магизма. Земледелец, лишенный истинного научного знания и представления о физических законах окружающей природы, и пропитанный традиционным мистическим возопоры в таких посредниках, котпѵГ/ - ' умилостивлять эти силы. Чтобы не ставить свой ПИГ^ и ® беззащитное состояние, не подвергать его риску и опасности со стороны невидимых „хозяев" важно иметь аких лиц, которые, владея секретом магического воздействия на эти силы, защищали бы его. действия 1827 г! Ѵ?5-Т7. ^330 г., см. ИЗ; тоже „Дамский журнал" ') Меряне и их быт, стр. 686.
Интересно отметить, что первые летописные известия о волхвах связываются с потрясениями в народном хозяйстве, вызванными неурожаями 1024 и 1071 г. в Залесской земле'). Роль современных нам волхвов более скромная, но тем не менее и теперь неразрывно связанная с народным хозяйством, она оказывается достаточно заметною. Колдун или колдунья будто бы могут отнять молоко у коров, перенять в поле спорынью в хлебе, навести болезнь ' на скот и людей и т. д. Но в то же время они могут заговаривать всякую болезнь, „уставить двор", указать, где искать пропажу и т. д. Их сила держится на глубоком убеждении населения в действенности магизма слов и обрядов. Эта действенность магического слова для очень многих настолько несомненна, что они не скажут вслух —„Леший", „Нечистый" и пр., а непременно его местоимение, или аноним; „Он-ат", „Володька-та". Услышав свое имя, леший может тут же явиться и наделать бед. Рассказов о таких фактах циркулирует множество; бранное слово родителей по адресу детей и мужа по отношению к жене часто кончались очень печально; например девочка, которой мать сказала, „чтобы она провалилась, будто-бы действительно „ушла в землю; мальчик, которого мать послала к Лешему, был уведен последним; жена, обруганная портным в неудобный час, попала к водяным шутовкам и т. д.-'). С другой стороны вовремя прочитанный заговор или молитва, особенно крестное знамение, „отчитывание" по старинным книгам (особой славой пользуется требник Петра Могилы) и пр. должны производить благоприятное действие и парализовать злые силы. Знать все тонкости этого мудреного дела рядовой обыватель не в состоянии: потому он и выделил из своей среды спецов —знахарей, которые существуют параллельно с православным духовенством десятое столетие. Но, нужно сказать, что их значение теперь сильно упало. В старое „доброе" время без них не обходилась ни одна свадьба, ни одно большое дело в деревне, теперь колдуну —другая честь: он работает по мелочам —от* говаривает от зубной боли, пускает килы и пр. ') ПСРЛ. I, 64 и 64; Ипат., 166. Отчеты по обследов. придорожных районов Сев. .ж. д., вып. № 14, Сказки и п€сни, М. 1922 г. стр. 73—76 и др
— 14 — Древние культовые обряды хозяйственного значения: коляда, маоляница, семик и т. п. До-христианские религиозные воззрения населения сопровождались соответствующим культом. Так как языческая догма и миф были развиты слабо, то обрядовые действия могли быть в том же роде. Они отличались элементарностью и исходили из хозяйственных нужд и соображений. Повторяясь из года в год в определенные сроки, они получили со временем календарный характер, но после принятия христианства передвинулись применительно к . праздникам христианским. Каждый из этих древних праздников соответствовал разным временам года и разным хозяйственным и бытовым заботам и делам, связанным с ними. Цикл этих праздников начинался зимой в тот момент, когда „солнце поворачивает на лето" (после христианского СпИридона —поворота). Это были —Коляда и Овсей, поглощенные праздником Рождества Христова. Справляются они теперь лишь самой мелкой детворой и то далеко не во всех селениях. Так, в первый день Рождественского праздника дети поют: Ходила Коляда Накануне Рождества, Искала Коляда Боярского двора, Ка семи столбах. На восьми воротах, Столбы точеные Позолоченые. Как хозяин-та в дому. Что соколик в терему, А хозяюшка в дому, Как аладышка в меду; Малы детушки — Часты звездочки. Коляда, Коляда, Подай пирога. Л подашь пирога, Целый двор живота, Либо хлеба ломтину Либо курицу с хохлом. Петушка с гребешком, Сто-бы, сто-бы ти коров, Полтораста быков. Они в полюшко идут, да помыкивают, А с полюшка идут, да поигрывают. Кто не даст пирога, У того шелудивая кобыла На дворе заблудила, Ден семь не доила, Трои шелуди нашла, Не подашь пирога. Тебе кол во двор. Хозяина в тын головой. Да о забор бородой. (с. Алексине).
— 15 —, Ходила Коляда Накануне Рождества, Искала Коляда Иванова двора. У Иванова двора Шелкова трава, На каждой на травинке По жемчужине. Коляда, Коляда, Приходила Коляда Накануне Рождества, Искала Коляда Государева двора. Г осударев двор На семи столбах На восьми верстах. Как поехал Царь Василий По синю морю, Хлеснул коня П. Выдь, Иванушка дружок, Подай пирожок. Не подашь пирога, То кол во двор, А подашь пирога, Целый двор живота, И телушек и ярушек, На столе много кромушек. (д. Новоселка Беренд. вол). III. Шелковой плетью. Сронил перстень Со 'правой руки. Со мизинчика. Блин да лепешка На заднем окошке, Подавай, не ломай. Не закусывай. Кто не выдаст пирога. Тому нет живота, А кто выдаст пирога. Тому полон двор живота, (с. Троицкое —Великий Двор). Коляда, моледа. Накануне Рождества Коляда, Коляда. Подавай пирога. 1 V. Кусочки летят. Подбирают, да едят. (д. Подберезье). V. В заднее окошко Блин да лепешку. (с. Шепелово). • В с. Большой Бремболе и в северной части уезда —в с. Троицком (Великий Двор), Лыченцах, д. Рыкове и др. накануне Нового года детвора поет под окнами: Овсей, Овсей, Шел по дорожке. Нашел железце. Сделал топорочек. Ни мал, ни велик, С игольные уши, Срубил себе сосну, Наснастил мосточек, По этому мосту Шли три братца:
— 16 ~ Первой-то братец Подавай, не ломай, Рождество Христово Не закусывай. Второй-та братец — У хозяина в дому Крещенье господне Велись бы ребятки, Третий-та братец— Белись бы телятки, Василий Кесаринский. Велись бы ягнатки, Блин да лепешка Велись бы жеребятки и т. д. На заднем окошке, Пение кончилось и гурьба спрашивает: „Будет-ли подаяние-то"? Обычно в этот день хозяйки готовили лепешки и аладьи и наделяли ими детей. Скупой хозяйке артель поет: „Черт бы драл корову" и т. д. Накануне нового года раньше повсеместно происходили гаданья. Девицы и парни собирались в „отхожую", специально нанятую избу. Садились кругом стола, по средине которого стояла глубокая тарелка с водой, в ней из лучинок крест, воткнутый в кусок хлеба. Все клали в тарелку свои кольца и перстни, закрывали салфеткой; одна из девиц отыскивала под салфеткой чье-либо колечко, водила пальцем „середышем" по тарелке, а все пели: Сам Исус Христос у ворот стоит Со скотинкою, с животинкою. Кому вынется, тому сбудется, не минуется... Вынималось затем кольцо и кому оно принадлежало, тому выходило жить богато в новом году. После этого находилось под салфеткой другое кольцо, ему пели: Твори, мать, опару. Пеки пироги: Приедут женихи. Кому вынется и т. д. Обладательница кольца в новом году должна выдти замуж. Третьей пели: Сидит воробышек на тыну. Глядит на чужу. сторону. Кому вынется... Четвертой: Полоска узенька, Крестиков многонько. Кому вынется... Пятой: Сидит кисурка в печурке, Ей теплешенько, горячешенько. Кому вынется...и т. д.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4