(Ш Л1-8Й/ ) Б99Ѣсй.Ъ ТРУДЫ ОБЩЕСТВА ИЗУЧЕНИЯ МОСКОВСКОЙ ГУБ. Вып. I МОСКОВСКИЙ КРАЙ В ЕГО ПРОШЛОМ ОЧЕРКИ ПО СОЦИАЛЬНОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ XVI —XIX ВЕКОВ ПОД РЕДАКЦИЕЙ проф. С. В. БАХРУШИНА МОСКВА 1928 Р татШш ' "г '-к ' ' 'Ч -,-4^ / * шш
маРюшв шт шШШт НИНі■ ' ■ : т? І Жг'- ■ " ! |»ЛІ 1 ш ШІІВІ ЯІЯнВ . • ^ Ц ■ - ІІіШІІй йвЩЖЯВйШ вИЩіІ № П.гЩ: Щй шттжш ІІШІѵ- . і Ѵ^;- ' Шшт ІШІ тШШш ір.у,. ^ : /ѵі и» і*І •. - . шш І шШщ^к ."Ѵі • - ■„■.^ ■ ' , 4 .. 'і ;^ ѵ: ШіііІІЖІШШІШІШ ;^,;і м» ^ Шіщтш ЙЙЙ|(МШ$Й ■ Шш ■шшт ШЙ й1 ІІШГ" ішМш н І»РЩ ШІіІ ШШИЩІіІ :, ''■. ; ';Ѵ'Л ' -і' ]'":' ', : ■■ . ■'■; л ' 1 | ИШі й'Яж; у-уаДШйфв ■ ■: . / і ; . |ц щШвіршШ* шшШШшІі ' ' ' І, а ! ІІІ ШІі а "■' . х' - і ' ~ . ч ' ■'•' ; ■■ ■ч,. - '•.• ^ - ■■. ■- ■ ;-\.ѵ.,-ѵ г ѵ;ѵ^ ■■ ■ . ■ ■ ' і 4^^
і I ■ ■ ;.: /. ^ ПІШІ Н1I ■ І ШшI ѴѵѴ ,:' Ш ѵ 1 .-' І.„Ѵ - - ' шШшШШШШ ' ■ •• йн іЩіяаг: »;5.эд=::дай«й ■' . ■■ 'ѴЯ:- ■■■'•■ ■. ^ . ^ - ''--/Г.. ::;• :;Ѵ. -'•.Ѵ/ ■''■;•• : ■ ■■!/ ! ■ -. ' : • ;;Л- ' Ѵ ^ .кѵ-^-ѵ';, >, .. .. ^„ •- , „ ѵ , л - ■■■"я ' • :> - ' • л : ■-■■■■ ; ■ ■■• 'ѵі ' ѵ м. ■'- ' . 1 • ,'Ѵ 5' , / ' ' -Ч ^ 1 ', < - ^ 1 I 1 у I еті» ■ ѵ' 'Уг^Л,..,^: ' мг» I шШшШШт< ѵдііЩфШшйш 'щШ ІжШІ Я ЩІІіМш НИ ч •■-я Е,.■ ѵ 1 ІШІ I Щ I щ 1 ііі І • '1ГЧ>А^ 1 ■" ^ /'■ ■ ■ •' -' 'Д : ■ . -.•.■-•■ • , . • ,, ; ;Ч< ■•■■ • ■■ л ' • . ■,.•■.■. ■ ^ ■■■ ; •.'■ ■ .« - - ѵ:' ■ ■ '. ■■ -, ■ ■ - 'Ѵ ■' ; .... • ■ .■ 'Щ^шттш 'уЩг-* ■ ■ \ ,„■> - ■ •, .. ІРІІІІРІІІІІІІІІІ / ѵ ■ ■ ' ■:-■ ' " •,■ ' . • ' .; ■ > - ■ ■:, , 1 'V А Ш■ штттш тш::тт^ ШШІІШ ■ 1 ЯШ '•(щфШЩі ■ШЩщІІШішЩШ г'1 щ ;| Іщ'ШШМІ ЩШШ1 ЩЩШШМ :. і '.Ж^: 1 шш®ян ■'.Ѵ'.;{/. ; Щт ' ' ■ ШШшШ ' 'ШШт :жт.. ?■ Шт Щ'/•'ьуі ШШШШІ л. ^.і Л^\.Л.і ..- - - ^ ІНІ II
■ • \ - ^ ~ рЩШ > і/ : ,г V, ' . , . . , кЩшШ і ' і1 1 * ' ^ ^ г ^ ч ) Ш Г ! : : \ д-і-Ші 1;ттшт9ттштт:тшщштшт^ ).ѵ А ^ ѵѴѵ ■ ' ■ : Іі «щ-лш®№■•■ • > ѵ'> . Й; ■ ' ■:-■-■..■ т-'ш-'ШштѢ^, ЩІ ■ ■ т^мтл, , * ' ' , , *шт щ щш • щ і ■ '4; ■,■■■■;■•,.■ - ШШМ:ШмМІШЩ§Ш жтшттттщтшшш^^ Ші' ., ' •ШШѢ. . 5 ' 'Ш; іі: ШІ:'Ш\ ■ >М{ й ■ " ■' ' С!І:Г: Ь і ижм ІІІР Щ| &! Ш:
ТРУДЫ О-ВА ИЗУЧЕНИЯ МОСКОВСКОЙ ГУБ,—Вып. 1 МОСКОВСКИЙ КРАЙ В ЕГО ПРОШЛОМ очерки по социальной и экономической истории xvi—xix веков Под редакцией проф. С. В. Бахрушина •V ■ ' москва—1928
с л ги т ІЩ: І1 ііэд Напечатано по постановлению Правления Общества изучения Московской губернии Ученый секретарь Бор. Клушин. МОСКВА 25 мая 1928 года. і пМ&гіІАШлѴКА МИШИ» 4 и* і&М™' ( ІІГУІ ІЙІ' Л г ІІ У 'і Шм>шШ шшшш Мосгублит 15370. Тираж 1.000 Типо-лит. Военной Академии РККА им. М. В. Фрунзе; Зубовская ул., 14. Тел. 4-79-55.
От редакции. Выяснение задач и методов исторического изучения отдельных 'областей является сейчас очередным вопросом в научном краеведении. Этот вопрос стоит особенно остро в виду усиления интереса к прошлому своего края, которое наблюдается' в населениив связи ■с оживлением политическойи общественнойдеятельности на местах. Культурно-Историческая; Секция Об-ва Изучения Московской губернии, сборник трудов которой предлагаетсявниманиючитателей, в своей деятельности ставила себе поэтому целью установление ■очередных научных проблем истории края и выработку методов краеведческой работы в этой области. Новые научные требования, которым далеко не удовлетворяет старый тип местных хроник, выдвигают на первый план изучение истории отдельных уездов й городов в новом краеведческом направлении. Такую цель преследуют работы М. Н. Тихомирова по Дмитрову и Дмитровскому уезду.- (Город Дмитров. От основания города до половины XIXв. ' 1 ); Население города Дмитрова в XVII в. 3); Села и Деревни Дмитровского Края в XV—XVI в.). Специальные монографии: А. И. Вор о н к о в: „Из истории Каширы в XVII в. О. П. Б ул и ч: „Коломна, путиисторическогоразвития города" 3); М. С. Померанцев; „Черты дворцового хозяйства в Дмитрове в XVII— XVIII в." и др., а также многочисленныедоклады в „Старой Москве", поевлщенные отдельныммосковскимурочищам г(напр., доклад М. В. Карка о Красной площади и др.) и московской архитектуре. Специально методу такого рода историко-краеведческихисследований отдельных территорий посвящены были доклады М. Я. Феноменев а; „Краеведная работа по писцовым книгам" и С. В. Бахрушина: „Александрова слобода". Из отдельных вопросов краевой истории, которые в настоящее время приобретают исключительную важность в связи с современными задачами экономического строительства, особенное внимание краеведов привлекает изучение истории хозяйства края и, в первую ■очередь, местной промышленности. В этой области Секция произвела ряд монографических исследований, имеющих целью представить историю московской фабрики с XVII в. до революции. Таковы работы Г. А. Новицкого: „Первые московские мануфактуры по обработке кожи"; Е. И. Заозер- ■с к о й: „Богородская бумажнаяфабрика в началеXVII в. " 4); А. В. Чаянова: „Московские типографииXVII в. " (читано в „Старой Москве"); П. С. Шереметева: „Крепостная фабрика в Остафьеве"; П. М. Смирнова: „Старопавловская фабрика Богородского уезда за !) Вышло отдельной книжкой. 2 ) Напечатано в „Московском Краеведе". Вып. I. 3) Издано отдельной книжкой. 4 ) Печатается в IV вып. Трудов Государственного Исторического Музея. ]*
100 лет"; О. А. Шестаковой: „Текстильная промышленность Серпуховского уезда" и др. Таким образом, в работах Секции нашли себе отражение и первые попытки создать казенную фабрику в XVII —XVIII в. при помощи иностранных специалистов, и крепостная вотчинная фабрика, и возникновение фабрики купеческой и, наконец,, развал частной фабрики после Октября 1917 г. и смена ее фабрикой: Советской. Наконец, в связи с происходящей на наших глазах величайшей социальной революцией, на очереди стоит история отдельных групп населения, как тех, которые выступили сейчас на первый план в политической жизни страны, так и тех, значение которых рушилось под ударами революции. Внимание членов Секции было направлено, главным образом, к уяснению мало изученного быта старого купечества. Б. Б. Кафенгауз дал целое исследование о мемуарах московского купечества XIX—XX в. ; интересную монографию, посвященную истории одного купеческого рода, от XVII до XX в., представляет собою доклад Е. А. Звягинцева: „Московский купец; компанейщик Михайла Гусятников и его род". Условия дворянского хозяйства показаны в докладе К. В. Сивкова: „Владелица Покровского -Стрешнева и ее бюджет в 1813 г." (читано в „Старой Москве"). Ему же принадлежит исследование условий жизни крепостного крестьянства в знаменитой подмосковной — с. Павловском XVIII века. Простое перечисление работ Культурно-Исторической Секции: О-ва достаточно показывает направление и план ее деятельности. В настоящем сборнике эта деятельность и должна найти себе посильное отражение. Выпуская в свет свои первые опыты, участники в работе Секции позволяют себе надеяться, что это скромное начинание будет может быть способствовать усилению интереса краеведов к изучению прошлого своего края, без которого научное изучение его настоящего невозможно. Ближайшее участие в выпуске настоящего Сборника принимали Б. Б. Кафенгауз и М. Н. Тихомиров. С. Бахрушин. 28 мая 1928 г
М. Н. Тихомиров. Села и деревни Дмитровского края в XV—XVI веке. Моя небольшая работа заключает в себетри части: 1) введение, :2) краткий историко-географический словарь и 3) историческую карту селений Дмитровского края в XV—XVI веке. В известной мере все эти три небольшие части самостоятельны, но в то же время они объединены общей темой о селах и деревнях Дмитровского края. Краткий словарь селений стремится дать представление о каждом отдельном селении, карта указывает местоположение -селений на территории Дмитровского уезда, что же касается введения, то в нем я стремился дать общую характеристику тех •явлений в истории Дмитровского края в XV—XVI веке, которые не нашли отражение в словаре. К числу таких явлений я отнес следующие основные вопросы, без ответа на которые сам исторический словарь селений остался бы не вполне понятным: 1) вопрос о территории, которую я считаю Дмитровским краем; 2) о природных условиях этой изучаемой территории; 3) о времени колонизации этой территории; 4) о землевладении в Дмитровском крае за изучаемый период. Легко заметить, что в схему моего введения не был включен ряд других не менее важных вопросов, относящихся к истории •сел и деревень, например, вопросы сельского хозяйства и быта. Отсутствие самой постановки этих вопросов в моей работе является, конечно, заметным пропуском, но объясняется тем, что тема о сельском хозяйстве и быте крестьянства не нашла или, вернее, очень мало нашла отражение в тех источниках, которыми я принужден был пользоваться для своей статьи. Ведь единственные сведения о сельском хозяйстве Дмитровского края мы можем получить лишь из лисцовых книг Троицких вотчин конца XVI века. Поэтому пришлось ограничить свою тему и брать из истории селений лишь ■отдельные, можно сказать, формальные стороны. Будем надеяться, что работа моя о селениях Дмитровского края в XV—XVI веке не останется одинокой и будет продолжена далее в XVII —XVIII век и может быть доведена до нашего времени. I. Территория Дмитровского княжества в общих чертах наметилась уже к концу XIV века. Дмитрий Донской дал своему четвертому сыну Петру в удел—Дмитров со всеми вОлостями и с селами, и со всеми пошлинами. В числе Дмитровских волостей уже в это время упоминаются—„Вышегород, Берейдеева слобода. Лутосна с отъездцем, Инобаш". Князь Петр получил, кроме того, ряд Московских волостей, из них волости Мушкова гора, Ижво и Раменка, позднее вошли в состав. Дмитровского уезда, тогда как остальные вОлости князя
Петра далеко отступали на сторону и никогда к этому уезду не принадлежали (Собр. Гос. Гр. и Дог., I, 34). В такихже, примерно, пределахДмитровскоеКняжество в 1462 г.. перешло во владение сына Василия Темного—Князя Юрия. Отецдал. ему „Дмитров со всеми пошлинами... и со всем тем, как было за князем за Петром" (С. Г. Г. и Д., I, 86). Кроме того, тогда же к Дмитрову отошли еще некоторые Переславскиеволости, в томчисле— волость Юлка. Окончательно же границы Дмитровского княжества, а . позднее Дмитровского уезда, сложились только к началуXVI века. В 1504 году князь Юрий Иванович получил по завещанию от своего отца вел. кн. Ивана Васильевича „город Дмитров с волостьми и с путми и з селы и со всеми пошлинами". Кроме того, к нему отошла из Переяславских волостей—волость Юлка. Великий князь приказал обмежевать владения кн. Юрия. Межевая грамота 1504 г., сохранившаяся до нашего времени, и дает полное представлениео границах Дмитровского княжества в начале XVI века. В то время,, как северная границаДмитровского княжества проведенабыла по рекам—Веле, Дубнеи Сестре, остальныеграницы уезда были отмежеваны особымиямами. Указаниенаэту „межу великого князЯ" находимв описании границ сельца Левонова в 1513 г. (около села Игнатова), где указывается, что межа той (с. Левонова) земли идет „на межу на великого князя на Московскую и на Дмитровскую, да тою большою межою по ямам. Да к дороге к Дмитровской, а на дороге ямы ж великого князя межа" (Рук. Син. библ. № 276, л. 83 об.). Границы 1504 г. надолго определилитерриторию Дмитровского княжества. По писцовым книгамИвана Звенигородского1562 г. Дмитровский уезд состоял из следующих станов: Повельскбго, Вышегородского, Инобожского, Лутосенского, Раменского, Берендеевского, Зарадомского, Ижевского, Кузьмодемьянской слодбодки, Мушкова стана, да во Вьюлке—Троицкого Бортного стана (С. Г. Г. и Д, 1, 187). В XVII веке территория; Дмитровского уезда оставалась без изменений. В нее входили 13 станов и 1 волость, из которых 10 станов и волость лежали длинной полосой от Дмитрова на юго-запад и 3 стана на отлете к северу от р. Дубны. Положение всех этих станов на современной карте совершенно ясно определено в работе Ю. В. Готье—Замосковный край в XVII в. (см. карту и текст, стр. 560—562). В указанных пределах Дмитровский уезд просуществовал несколько столетий, несмотря на явную несообразность границ. В то время, как на востоке граница проходила близко от города, почти тамже, где теперь, западнаяграницауезда заходила далеко в пределы Клинского и Звенигородского уездов. Новая перепланировка уезда произошла лишь в конце ХѴІІГ в., когда все станы к западу от р. Лутосни отошли от Дмитровского уезда. В 1802 г., взамен этого, к Дмитрову были присоединены новые волости на восточной гранинице и т. о. уезд опять несколько вытянулся, теперь уже на восток. В таком своем видеДмитровскийуезд удержался до 1921 года, когда проведено было новое земельное перераспределение уезда. В этом году все восточные области отошли к Сергиеву, а северДмитровского уезда, заключенный в изгибе рек Дубны и Сестры, к Ленинску, и Дмитровскийуездподучил свойсовременныйвид (И. А. Смирнов. К истории территории Дмитровского узеда, в издании „Дмитровский уезд Московской губ.". - Дмитров, 1924 г., стр. 390—395). Как мы видим, границы; Дмитровского уезда менялись и территория его имела свою длительную историю, ио тем не менее, легко
— 7 — заметить, что при всех изменениях с XIV в. по наше время некоторые волости неизменно оставались в составе Дмитровского уезда. В своем современном виде Дмитровский уезд сохранил исконные Дмитровские волости, всегда тяготевшие к городу Дмитрову. И в наше время он в сущности заключает в себетри старинныхДмитровских стана XV—XVI века:—Повельский, Вышегородский и Каменский. Исконнаяпринадлежность этих станов к Дмитрову объясняется тем, что Дмитровский уезд сложился в крепких естественныхграницах. На севере такой границей явилось течение рек Вели и Дубны, на западе Сестры и Лутосни, на юге старая граница прочно шла по водоразделу между Яхромой и Клязьмой, и, наконец, на востоке— границей служили густые леса, еще и теперьсохранившиеся на рубеже Сергиевского и Дмитровского уездов. Вдальнейшемпод термином Дмитровский край я буду понимать исключительно территорию этих трех станов, впрочем несколько более обширную, чем современный Дмитровский уезд. По устройству поверхности Дмитровский край довольно резко делится на 2 части. Весь восток и юг Дмитровского уезда занят возвышенностью, известной под названием Дмитровско-Клинской гряды. Гряда в пределах Дмитровского уезданапоминает собой небольшое плоскогорье, во многих местах круто обрывающееся к северу. Плоскогорье изрезано глубокими речными долинами, что придает всей местностивид холмистой страны. В этой юго-восточной части находятся высшие точки уезда—Обольяново на высоте 288 метров над уровнем моря, с. Благовещенское (230 м.), Ольявидово (235 м.) и т. д. Наоборот, северо-западнаячасть Дмитровскогокрая представляет собой низменную равнину, заросшую густым лесом, покрытую многочисленными болотами и торфяниками. Характерно, что это разделение уезда по поверхности нашло свое отражениеи в колонизации уезда. В то время, как юг и восток Дмитровского края относительно густо заселены, вся низменная часть уезда до сих пор отличаетсямалочисленнымнаселением.Такую же картину рисуют нам и переписные книги Дмитровского уезда 1628—9 года. Повидимому, и колонизационный поток пошел в эту часть уезда позже и имел направление с юго-востока на северозапад. Только таким образом и можно объяснить себе название Повельского стаца, единственно понятное словопроизводство которого можно производить от выражения „По Вели", т.-е. стан, лежащий по реке Веле. Между тем река Веля омывает лишь на востоке ничтожную часть Повельского стана. Тем неменее главный сгусток селений Повельского стана и теперь лежит в восточной его части, по близости от р. Вели. Поэтому надо думать, что и первоначальное заселение этого стана началось от высоких окрестностейр. Вели. Эта связь между рельефом и колонизацией Дмитровского края особенно ярко бросается при взгляде на современную карту. В северо-восточнойчасти уезда все поселения лежат на небольших холмиках среди болотистых низин. Только на этих более сухих возвышенностях и возможен естественный, дренаж почвы, возможно зани маться хотя бы в малой степени земледелием. Но слабая заселенность низменной части уезда по сравнению с областью КлинскоДмитровскойгряды в немалойстепениобъясняется и свойствомпочвы. По сравнению с возвышенной, низменная часть уезда является „наиболее оподзоленной" и, таким образом, менее благоприятной для земледелия. В этой же части уезда встречается и другое печальное
для сельского хозяйства явление —заболоченность почв. Т. о. малая населенность этой части Дмитровского края вполне вытекает из его природных особенностей (см. А. Д. Шаховская—Природа Дмитровского края). Главной рекой Дмитровского края, несомненно, является Дубна, в бассейн которой входят и р. Веля, Яхрома, Сестра и Лутосня. Но для Дмитровского края Дубна имеет сравнительно небольшое значение, так она протекает по глухой болотистой местности и никогда не была оживленным водным путем. Гораздо большее значение имеет р. Яхрома. Взгляд на карту уезда позволяет со всей определенностью установить, что весь Дмитровский край в сущности лежит в бассейне этой реки. Начинаясь на Клинско-Дмитровской гряде, Яхрома принимает 2 значительных притока Икшу и Волгушу, и дальше уже выходит на большую низменность: значение этой небольшой реки в древности было гораздо большее, чем теперь, т. к. она являлось лучшим водным путем от Московской области в бассейн верхней Волги (см. подробнее М. Н. Тихомиров— Город Дмитров). И в наше время Дмитровский уезд—один из самых лесистых в Московской губ. По данным 1921 —22 года более половины земельной площади Дмитровского у. (520/о) покрыто лесом (Шаховская А. Д. — Природа Дмитровского края, стр. 53). В более раннюю эпоху лесов было, конечно, значительно больше. Об этом мы можем судить не только предположительно, но и на основании исторических памятников. По словам древнего жития Сергия Радонежского, Сергий основал свою обитель в дремучем лесу. Житие Сергия дает яркую картину лесной глуши, где впервые был основан монастырь: не было кругом ни сел, ни дворов со всех сторон леса и пустыни—„место то было прежде лѣс, чаща пустыни, идѣже живяху зайци, лисици, волци, иногда же и медведи посещаху". По преданию, ученик Сергия, Мефодий, для основания Песношского мон-ря выбрал тоже глухую пустыню, окруженную отовсюду болотами. Соседняя с Пешношским мон-рем обитель при устье р. Яхромы с XVI века известна под характерным названием Медведевой или Медвежьей пустыни. Остатки громадных лесов и до сих пор сохранились в излучине р. Дубны и Сестры. Здесь расположен большой хвойный лес Раменского лесничества, получивший прозвище Московской „тайги". Проезжая в 1650 г. от Рогачева до Колязина, царь Алексей Михайлович в одном письме к своему приближенному описывал эту местность, как сплошной лес—„от Рогачева до Колязина мон-ря на осмидесяти верстах никаких птиц, ни гнезд, ни гаю не наезживали; леса большие и глухие и в перелет птица никакая не перелетит, и поля худы, а в Колязине птицы всякие есть" (Бартенев И. —„Собрание писем царя Алексея Михайловича". М. 1866 г., стр. 30, 11 июня 1650 года). Лесной характер Дмитровского края еще более подчеркивается многочисленными указаниями памятников на животный мир Дмитровских лесов. В XVI веке в лесах водились лоси, медведи и лисицы. При Дмитровских князьях упоминается должность ловчего, а в жалованных грамотах, как особая льгота, упоминается освобождение владельцев от обязанностей посылать своих людей на княжескую охоту—„а ловчие наши и псари людейи подвод у них на медвежьи и на лисьи поля не емлют" (А. А. Э. №215).Трамоты знают и случайную смерть—„кого зверь съест" (А. А. Э. I, 1о0, см. еще там же №373 и Обзор, III, 261). Любопытно, что этот лесной характер Дмитровского края нашел свое отражение даже на печатях последнего Дмитровского князя—Юрия Ивановича. Так при грамоте этого князя, выданной в 1513 году
Троице, Сергиеву мон-рю, привешена на красном шелку восковая продолговатая печать с изображением охотника с собакой, вонзающего рогатину в открытую пасть медведя, и надписью на ободке; „князь Юрьи Иванович с(ы)н великого князя" (Федотов-Чеховской — Акты граждан, расправы, I, № 32). В XV веке по рекам Дмитровского княжества, повидимому, еще в значительном количестве водились бобры. В 1423 году кн. Петр Дмитриевич пожаловал Троицкому мон-рю право ловли бобров по р. Воре —омут Теременевской и земли от реки Талицы до Лепетни (А. А. Э. I, 22). Через сто лет в начале XVI века пять „бобровых" деревень еще существовали в Каменском стане. Сохранилась и уставная грамота, определявшая повинности этих деревень, сколько надо платить ловчим и его тиунам (А. А. Э. I, № 215). Впрочем, из той же уставной грамоты видно, что бобровый промысел в этих деревнях находился уже в упадке и постепенно вытесняется земледелием. Так, нормы и поборы жители деревень платят, смотря „по дани й по пашне, которая деревня болше пашнею и угодьем, и на ту деревню болши корму и поборов положат". Грамота знает проступок —„а кто у кого в волости меж себя межу переорет или переносит". Все поборы „бобровых" деревень также исчислены уже в продуктах земледельческого хозяйства—хлеб, овес, воз сена, баран, полть мяса. Повидимому, в начале XVI века ценный пушной зверь стал уже исчезать из пределов Дмитровского княжества. Но и в ХѴГ веке все еще встречаем указания на многочисленные'деревни „сокоЛничя" пути, псарские, бортные деревни, деревни, принадлежавшие царским конюхам. В 1580 г. в одном Дмитровском акте упоминаются как послухи— „стремянные царские конюхи и царский „охотник" (Обзор, III, 192), еще раньше в 1570 г. —„конюх государьский" (Обзор, III, 65) и т. д. С какого времени началась колонизация лесных пространств Дмитровского края мы достоверно не знаем. Летописные заметки говорят только о городе Дмитрове и лишь глухо упоминают о селах. Грамоты XIV века также молчат о Дмитровских селах, и только духовная Семена Ивановича Гордого неопределенно, не указывая местоположения и названия, упоминает: „село в Дмитрове, что есмь купил у Ивана у Дрюцьского" (Собр. Гос. Гр. и Дог., I, № 24). Первые известия об отдельных селениях Дмитровского края сохранились лишь от XV века. Количество таких селений еще сравнительно не велико, при чем наши сведения касаются лишь тех из них, которые впоследствии находились во владении монастырей. Впрочем, один документ позволяет нам говорить о том, что к началу XVI века по крайней мере южная окраина уезда была уже довольно густо заселена. Так, в упомянутой межевой грамоте 1504 г. перечисляется значительное количество сел и деревень, лежавших по границам Дмитровского уезда. С начала XVI века, вообще, сведения наши об отдельных селах Дмитровского края чрезвычайно увеличиваются. Отсутствие сведений не позволяет установить точную картину уезда в XVI в., но едва ли будет ошибкой, если мы примем, что громадное большинство современных селений уезда уже существовало в XVI веке. Доказательством этого служит для меня переписная книга 1628—9 года, в которой можно уже найти почти все современные селения Дмитровского края. С большим вероятием все эти поселения восходят уже к досмутному времени, т. -е. к XVI веку. К какому же все-таки времени можно отнести колонизацию Дмитровского края? В известной мере край, несомненно, был заее-
10 — леп уже ко времени основания Дмитрова, т.-е. к пол. XII века. Но можно сильно сомневаться в густой заселенности края в это время. Все летописные заметки, относящиеся к первоначальной истории Дмитрова; рисуют нам его, как вооруженный оплот на окраине Суздальской земли, при чем первоначальные известия о Дмитрове очень отрывочны и сравнительно редки. По веем данным в XII—XIII веке значение Дмитрова было еще очень не велико. Только с XIV века заметны черты какого то-роста политического и экономического значения Дмитрова. В 1373. году, по поводу нападения Михаила Тверского, летописец говорит о сожжении города Дмитрова,; посада и сел и о том, что тогда из пределов Дмитровского княжества выведено было „многое множество" людей (П. С. Л., том XX, 223). В конце ХІУ века впервые выступает на арену политической жизни и Дмитровское удельное княжество, доставшееся четвертому сыну Дмитрия Донского —князю Петру Дмитриевичу. XV—XVI век можно считать расцветом торговой деятельности Дмитрова, в это же время Дмитров становится столицей Дмитровских удельных князей Московского дома. Исторические данные определенно ведут нас к XIV—XV векам, как ко времени, наиболее удобному для колонизации Дмитровского края. Но к этому же времени приводят нас и другие более прямые исторические источники. Как мы видим, согласно древнему житию Сергия Радонежского, Троицкая обитель была основана в дремучем лесу, но уже в XV веке вся местность, прилегавшая к Троице-Сергиевскому мон-рю, была густо заселена и покрыта множеством сел, деревень и починков. Начало колонизации этого края, по рассказу того же жития, было положено при вел. князе Иване Ивановиче (1353—59 гг.) когда „начаша приходити христиане и обходити сквозе вся лесы оны, и возлюбиша жити ту, и множество людей восхотевше начаша с оба полы места того садитися и начаша сещи лесы оны, яко никому же возбраняющу им и сотвориша себе различныя многия починьцы и сотвориша пустыню яко поля чиста многа, якоже и ныне нами зрима суть и составиша села и дворы многы". Тогда же в этих лесах на окраине Дмитровского княжества был построен новый городок :—Радонеж (Леонид- Житие Сергия. Изд. Общ. Люб. Др. Письм., СПБ. —1888 г.). Об этом городке и об его основании узнаем, впрочем, также из летописи, находя таким образом подтверждение известиям жития. Итак в XIV—XV веке начали впервые заселяться глухие леса у восточной окраины Дмитровского края. В какой же мере эта колонизация может быть приурочена к пределам самого Дмитровского края. Полное отсутствие исторических свидетельств здесь может быть восполнено только одним памятником старины —номенклатурой селений и урочищ Дмитровского края, к изучению которой мы и обратимся. Номенклатура селений и урочищ Дмитровского края отличается поразительной устойчивостью, громадное большинство селений,' известных нам по документам XV—XVI века, сохранили без перемены свои названия до нашего времени. Случаи замены названий новыми или даже простое искажение названий сравнительно немногочисленны. Характерным является лишь перемена в окончаниях названий,' которые в древности чаще, чем теперь оканчивались на „ское", „екая". Напр., село Ермолинское (теперь, Ермолино), Борисовское (Борисово), Александровское (Александрово) и т. д. Гораздо чаще встречаемся с одновременным существованием двух или трех названий одного
и того же селения. Из этих двух или трех названийнередко можно отличить более новое от старого. Чаще всего двойные наименования носят села, получавшие,-свое второе прозвище от именованиясельской церкви (напр. Спас-Кайенка, Внуково -Елпатьевское, . НикольскоеБатюпіково и т. д.). Любопытный пример устойчивости названий на протяжении 150 лет встречаемв одном судномделе конца XVII века. Владелец села Синькова Троицкий мон-рь в. 1699 году вел судебное дело с владельцем соседнего селаДятелинаБогоявленскиммонастыремо луге „Мостище" Луг. „Мостище, находилсяпо книгам 1562 г. „на реке на Яхроме подле пожен Троицких до Щура Курчева". Богоявленский же мон-рь указывал луг „Мостище" на р. Яхроме—„против перевозу, что ныне ходит плот через реку Яхрому, а преж сего в старину бывал мост". Троицкий же мон-рь утверждал, что этот луг не Мостище, а Алексеевка и принадлежит Троицкому мон-рю. На обыске крестьяне соседнихсел показалив пользу Богоявленского мон-ря: в том-де месте исстари через реку Яхрому бывал мост, а плот ходит с того времени, как пошла стругами снизукрасная живая рыба с Волги в сады, и тот-де луг по тому мосту и словет изстари Мостище, а позадитоголугу... бывала роща Щуровская" Старожилы указывали и пожню, „что бывала Щура Курчева" (Фед. Чеховской. Акты гражд. расправы, II, № 184). В деле луг постоянно йазываетс'я Щуракурчевским, а пожня Щура Курчева. Напрасно было бы в документах XVII века искать лицо носившее подобное имя, но зато Щура Курчев отыскивается в Тысячной книге (Временник Общ. Истор.' и Др. Рос., XX, 41—55, см. еще Обзор, III, 123) 1550 года. Прошло полтора века, Курчевы давно потеряли свое значение и свои имения в Дмитровском крае, а народное предание все еще сохраняло память как о, давно умершем землевладельце, называя его именем пожни и рощи, так и о существовавшем когда-то в старину мосте, от которого и соседнийлуг получил свое название„Мостище". Устойчивость номенклатуры селений и урочищ Дмитровского края в известной степенипозволяет нам считать их в большей или меньшей степени первоначальными, т. -е. восходящими ко времени самого основания селений. Поэтому немаловажным можно считать и следующее наблюдением этО малочисленность названий, которые можно было бы возвести ко временам дославянской колонизации. Почти все названия рек и озер Дмитровского края носят славянский характер. Правда, можно указать и исключения, но их сравнительно не много. Непонятны названия лишь некоторых из наиболеезначительныхрекДмитровского края. Укажемэти названия: Яхрома, Икша, Волгуша, Якоть, Воря, может быть, Лутосня. С большим сомнениемможно считать неславянскимназвание другой реки края-—Веля (в летописях она носит и другое название— Влена). Зато, повидимому, нет никаких сомнений в славянском происхождении названия самой значительной реки Дмитровского края—Дубны. Название свое Дубна получила, по очень досто верному преданию,, оттого— что со дна ее часто вытаскивают потемневшие от пребывания в воде дубовые стволы (Шаховская—Природа Дмитровского Края,, стр. 15.). Безусловно славянские и названия большого количества мелких речек Дмитровского края. Таковы: Дятлинка, Каменка, Скородайка, Черная речка, Афанасовка, Комариха, Черная, Коротенка, Мирославка, Киселевка, Прокошева и т. д. В еще большей степениславянскими надо считать и названия немногочисленных озер Дмитровского края: Галицкое, Свинкино, Долгое, Белое, Линево, Черная грязь. Нерешаясь определять, являются
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4