— 112 — дед и отец вели текстильное производство, имели красильное и ткацкое дело, а сам автор мемуаров целиком обращается к банковской деятельности. Он был одним из учредителей московского Торгового Банка и подробно передаетисторию его возникновения. В 60-х годах, по его словам, „банковское строительство было в полном разгаре, доходя до крайности"; Крестосниковы и Найденовы принадлежали к передовой и образованной части столичного купечества. Этих представителей более или менее старых купеческих родов интересно сопоставить с провинциалами и новичками, которыми пополнялся торгово-промышленный класс в тот же период 50—60 г. г. К такимпоѵеаих гісЬез того времени принадлежалавтор „Записок о моейжизни" (М. 1902 г.) Н. М. Чукмалдин, родом сибирский крестьянин. Детство автора прошло в сибирской деревне в 40-х годах в обстановке, напоминающей скорее XVII в., чем девятнадцатое столетие. В этих записках хорошо отразился патриархальный и суровый крестьянский быт, где каждый-серьезный жизненный шаг сопровождался обрядами. Пятнадцати лет автор отправился в город, чтобы заработать средства на покупку рекрутской квитанции, освобождающей от солдатчины. Он поступил подручным к приказчику на большой коже венный завод в Тюмени здесь он обнаружил сметливость и коммерческие способности. Спустя семь лет Чукмалдин получил от богатой родни деньги в кредит и превратился из приказчика в компаньона, а затем в самостоятельного коммерсанта. Он занялся торговлей чаем, шерстью, пенькой, хлебом и т. п. Но, как истинный представитель своего переходноговремени, Чукмалдин был охвачен страстью к „промышленным опытам", не покидавшей его до конца жизни, когда он превратился в крупного московского купца, и вел значительную заграничную торговлю. Вместе с местным торговцем мануфактурой он задумал „устроить в Тюмени ткацкую фабрику хлопковых изделий, как, напр., твина, тика, трико, нанки и сарпинки. Пряжу решили выписывать из Москвы, а рабочие ткачи в Тюмени находились из ссыльных поселенцев... Трудно и рассказать теперь, каких трудов и забот стоило нам поставить и пустить в работу 10 ткацких станов в Тюмени, где на месте не было для этого ничего подготовленного окружающей промышленностью. Сломается челнок, испортится бердо, покривится навой, —надобно усиленно^ искать мастера для исправления, а потом платить ему за поправку дороже, чем стоит новое орудие" он последовательно устраивал, обыкновенно безуспешно, спичечнуюфабрику, мыловаренный завод и химическое производство, едва не разорившие его в конец. После этого Чукмалдин переезжает в Москву, но и здесь наряду с торговой деятельностью он продолжает свои „промышленные опыты". Он арендовал кожевенный завод, но должен был в конце-концов ликвидировать его с убытком. Главным предметом торговли Чукмалдина в Москве служила шерсть, постоянными покупателями которой были мастерки валяных изделий. Расширение торговли. и накопление остатков товара побудило его устроить войлочную фабрику в Арзамасе, сначала как ручную мастерскую для выделки арзамасских „полостей". Под влиянием расширения спроса на войлок за границей он поставил на фабрике паровой двигатель с чесальными: машинамии прочими приспособлениями. После ряда неудачных опытов он, наконец, добился успеха, поставив новые машины, удешевлявшие производство. Так, торговец сырьем; учась на неудачах* мало по-малу превращался в фабриканта готовых изделий.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4