сячно. Вскоре по приезде в Москву, когда еще не были закончены; работы по оборудованию сафьянного завода, он в виде поощрения: в своей будущей деятельности руководителя сафьянным „делом" получил в подарок платье: кафтан „дорогильный с пупки" и с 15 серебряными позолоченными пуговицами 36). В другой раз он тоже получил 4 аршина хорошего сукна на кафтан и пару соболей на_ шапку37). Как уже было выяснено, сафьянный мастерАрабит Мартынов проработал на сафьянном заводе, расположенномна Бечевином. дворе немногимбольше года: с 1-го апреля 1666 года по началомая следующего 1667 года. ^ В кратких, сумх записях книги Сафьянного завода под 8 маем 1667 года находим 'с'.тедующее указание: „Вел. гос. указал после смерти сафьянного дела мастера Арабита Мартынова толмачю Бориску Иванову учинить корм тот же, что был ему,. Арабиту"38). ТолмачуБорисуИванову„с майяв мастерахвеленобыть... для того, что Арабит умре". Оплата труда толмача, сделавшегося по игре случайности и в силу своеобразного формализма московских приказов руководителем сафьянного производства, остается однако такой же, как и его предшественника- специалиста. Мотивом назначения Бориса- Иванова руководителем всего завода, по всей вероятности, послужило то соображение, что человек, специально находившийся в соприкосновении с процессом производства в течение года, несомненнодолжен был приобрестинужные навыки в этом деле. Толмач Борис Иванов еще во время исполнения своих обязанностей переводчика, будучи единственным посредником в сношениях между приказом и Арабитом Мартыновым, потому, что он „Арабит, по русски языку не знает" 39), получал довольнохорошее вознаграждение: при найме на службу в Астрахани он получил 2 рубля единовременно и по дороге в Москву в Саратовеему еще был дан 1 руб. жалованья дополнительно на дорогу 40). Несмотря на некоторую привилегированность, правовое положение мастера был все же необычайно неустойчиво, чтоочень хорошо иллюстрируется следующим примером. Так, послесмерти сафьянного мастера Арабита Мартынова 8 мая 1667 года на его место был назначен толмач новокрещен Бориска Иванов. Как и надо было бы предполагать, довольно наивная в данном случае точка зрения- администраторов Тайного Приказа на деле не дала желательных результатов: в течение трех лет, ведя сафьянный завод, он не мог научиться в совершенстве всем тонкостям техники производства. За порчу в 1670 году рабочими 270 кож из 912 толмач Бориска Иванов понес тяжелую кару: „Во 1670 же году августа в 20 день по указу в. г. мастеру Бориску за порченые козлины учинено наказанье—бит батоги и из мастеров отставлен, а порченые козлины взяты в володимерскую четь, а ни в какое дело не годятца" 'і1). Очень любопытно то, что когда следующийза Ивановым мастер Мартын Мардьясов также оказался довольно неискусным в сафьянном деле, и многие кожи оказывались порчеными, приказ и его руководители не прибегли к каким-либо мерам наказания, а ограничились лишь одним увольнением мастера с его учениками со. службы. Но большой процент порченых сафьянов '12) в первые годы деятельности завода иногда объяснялся не только неумелостью мастера и его учеников, но и чисто объективными качествами закупавшегося кожевенного сырья, порой заготовлявшегося неспециалистами. Так, в 1672 году в Торжке было куплено 1523 козлины подъячим АфонасиемДмитриевым на сумму 323 р. 8 денег. Из этой „нозо-г
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4