чиновники—члены были совершенно озадачены, тем более, что из них многие не обладали способностью излагать свои мысли так, как это было ими встречено... тут была пробита брешь в том понятии, которое существовало о московском торговом люде; комиссия стала относиться к московским депутатам с большой осторожностью и в то же время стала к ним во враждебное отношение". Со стороны председателя тарифной комиссии Неболсина московские представители пользовались „особым почетом против представителей других местностей; когда по какому нибудь вопросу делались замечания, а мы ничего не говорили, то он, непременно, злобно обращался к нам со словами: „а что скажут московские депутаты"? Мы считались у него неделимым целым—оппозицией во всем". Главные столкновения происходили в комиссии относительно пошлин на хлопчатобумажные ткани, так как разрешение этого вопроса представляло для центрально-промышленногорайона весьма важное значение. „В возбужденном состоянии явились в Москву депутаты, присутствовавшие в комиссии при рассмотрении тарифа по хлопчато-бумажному отделу". Возбуждение это проявилось на собрании московского купечества 2 апреля 1868 г., которое признало необходимым представить правительству записку об опасности, угрожающей русской промышленности при установлении проектированных пошлин, и решило ходатайствоватьо допущении своих представителей к дальнейшим работам по рассмотрению тарифа. В связи с этим вскоре было получено приглашение нескольким виднейшим представителям московского купечества, в том числе и Найденову, прибыть в Петербург для объяснений при рассмотрении тарифа в особом присутствии государственногосовета. В Петербурге представителимосковского купечества представились Чевкину, председателю департаментаэкономийгосуд. совета, настроенному враждебно к требованиям фабрикантов, и прием, им оказанный, произвел на депутатов впечатление„крайне неприятное". На другой день они явились на заседание государственногосовета. „После краткого обождания мы были приглашены в зал заседания Совета: все это было настолько новым, производило такое впечатление, —говорит Найденов, —что я считаю не лишним описать встреченную обстановку", и далее подробно описывает убранство зала и порядок заседания: „в середине стола (лицом к окнам) занимал место Чевкин в парадной форме, по правую сторону—наследник-цесаревич,по левую—министрфинансов М. X. Рейтерн..." и т. д. От москвичей „требовали объяснения лишь по темпредметам,по которым мнения в комиссии разделились". В борьбе за тариф промышленники прибегли к помощи прессы, что также было внове. В среде крупного купечества, в особенности фабрикантов, „возникла мысль основать серьезный орган, который мог бы защищать промышленность; лицом, способным для этого, представлялся И. С Аксаков, средства на издание были собраны по подписке; участие в этом было принято Морозовым, Ляминым, Милютиным и др... операция эта стоила участникам, сколько помнится, до 80 тыс. руб.". Так возникла газета „Москва" и после закрытия ее—„Москвич". В этой газете помещались статьи о работах тарифной комиссии и даже сообщения о закрытых ее заседаниях, что еще более восстанавливалочиновников, членов комиссии, против фабрикантов, „но зато нумера „Москвы" и „Москвича" стали постоянно появляться на заседаниях комиссии по их выходе".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4