— 127 — интеллигентногокруга, с трогательным по своей чистоте и некоторой наивности высоким представлениемо значении литературной и всякой иной просветительнойработы". Ее участие в литературе вырдзилось в переводах иностранныхроманов и в статьях о положении женщин и по вопросам воспитания. Больше всего она мечтала о том, что „к тому времени, когда подрастут мои внуки, в России будут существовать университеты женские, или женщины получат доступ к высшему образованию в мужских университетах. Дело все в том, чтобы женский удел не заключался бы только в одном замужестве, которому не может мешать образование". Аналогичными мыслями о женском образовании была охвачена ЕлизаветаДьяконова, ее драмунадопризнатьочень типичной. Е. Дьяконова принадлежала по происхождениюк костромскому купечеству, провела юность в Ярославле, но подолгу живала и в Москве, где у ней было много родни. „Хотя мы уже числимся- почетными гражданами,—говорит она в своем дневнике,—но наши родные, все были очень состоятельные купцы и целый ряд моих предков, с какой стороны ни поглядишь, с бабушкиной, дедушкиной, с отцовской, материнской—все торговые люди". Предки наградили Дьяконову болезненной наследственностью а мать, упрямая и истеричная, сделала домашнюю жизнь особенно тяжелой. „В нашем купеческомкругу встречаются такие картинки, которые показывают, как мы недалеко еще ушли от времен Островского,—пишет она в 1894 г., —здесь жизнь девушки ограничивается тем, что по окончании гимназии она возвращается домой и в семье должна ожидать .замужества". Так должна идти и жизнь Дьяконовой, между тем умственные интересывлекли ее к высшему образованию. С негодованием записывает она в дневнике: „в доме появились свахи; они взялись за дело очень усердно и по-старинному предлагают показать меня женихам". Только в результате длительной и упорной борьбы Дьяконова ушла из родного дома и была принята на высшие курсы в Петербурге. По окончании курсов она уезжает в Париж, где продолжает свое образование. Ее дневник в большей своей частипосвящен личным переживаниям и является ярким „человеческим документом" и на ряду с этим—ценным материаломдля характеристики университетскойи вообще интеллигентскойжизни 90-х годов.. Заканчиваяна этомобзор мемуаровмосковскогокупечества, еле- і дует заметить, что разумеется, в краткой статье нельзя исчерпатьих содержания. Задача настоящего очерка лишь обратить внимание на этот не затронутый еще исследователями ценный исторический источник. Преимущественноезначение его заключается в отражении конкретных черт быта торгово-промышленного класса и культурной •эволюции, пережитой им на протяжении XIX столетия. Для настоящей работы мы пользовались следующей мемуарной литературой 1) Н. Полевой. „Несколько слов от сочинителя". (Предисловие к „Очеркам русской литературы". Соч. Ник. Полевого. Ч. I. СПБ. 1839 г.); 2) „Записки Кс. Полевого". СПБ 1888 г.; 3) Записки Н. С. Селивановского („Библиографические записки". 1858 г. № 17); 4) Н. Н. Шипов. История моей жизни. СПБ. 1881 г. („Русская Старина". 1881г., т. 31 и 32). 5) Воспоминания И. А. Голышева („Русск.Старина". 1879 г., № 4 и 6. 6) Картинное и книжное народное производство и торговля. Рассказ И. А. Голышева, основателя и владельца литографии в слоб. Мстеры. („Русск. Старина". 1886 №3), 7) В. А. Кокорев. Воспоминания давно прошедшего. („Русский Архив". 1885 г. №№ 9, 10. 1888 г. № 5); .'8) И. Рыбников. Российское купечество на обеде у императора Николая Павловича <1833 г.). („Русский Архив". 1891 г. № 2); 9) Вернер Сименс. Мои воспоминания. Пер. -с нем. СПБ. 1893 г.; 10) К истории русской промышленности. Памятная книга крестья- :нина села Иванова А. Ф. Полушина с дополнительными примечаниями сына и внука. 1751 —1850 г., сообщил Н.А. Полушин. („Русский Архив". 1898 г. № 6); 11) Н. М. Чук-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4