114 — 9 он уезжал в город на весь день, там обедал и возвращался только к 5 часам, к вечернему чаю. После же он опять уходил заниматься к себе в кабинет. Только по праздникам ему приходилось обедать со всеми... Бывало, я прошу Петра Михайловича съездить со мной куда-нибудь, он мне ответит: „прости, матушка, времени не имею". Поэтому мы и на даче никогда не живали". Время заполнялось, главным образом, деловыми отношениями. „Даже ярмарочная жизнь не оживлялась для отца никакими развлечениями. Отец не ходил в театр, хотя против театра ничего не имел и детей отпускал туда охотно... Он ненавидел разгул и пьянство, как главный мотив разгула, а пьяных презирал". Рядом с трудолюбием Вишняков отличался бережливостью, доведенной до скупости. „До какой степени люди тогда были экономны видно из следующего: „по дороге в Нижний отец и ехавший с ним Ваня (сын) растеряли картузы... кажется, не велика беда, и в Нижнем легко было достать новые картузы, которые отслужили бы свою службу. Нет! Отец предпочитает выписать себе старый картуз из Москвы: „Картуз пуховый старый отдай Афанасию. Пускай он при товаре пошлет на место потерянного. Он годится". Внучка его впоследствии вспоминала: „Так как папаша не был отделен при особом капитале и всецело зависел во всем от дедушки, то приходилось ходить к нему выпрашивать деньги на всякую мелочь, а дедушка был скуп и выдавать их не любил. Бывало, из-за какойнибудь шляпки мамаша стоит, стоит перед дедушкиным кабинетом, не решаясь войти". „Как все в тогдашней России, старый семейный быт был построен на самодержавном начале", говорит мемуарист. В воспоминаниях детей „отец представлялся суровым стариком, очень требовательным, при случае выступающим с плеткой в руке в роли грозного судьи по детским прегрешениям". „Усвоив себе деловой тон, отец переносил его и в свою интимную корреспонденцию и нередко начинает ее стереотипной фразой: „Письмо твое получил, и содержание оного видел". Жена обращалась к нему на „вы", он же говорил ей „ты". Дети об отце говорили втретьем лице—„они", „им". Строгий, раз навсегда заведенный домашний порядок не изменялся из года в год. „Жизнь велась замкнутая. У себя принимали только родных и сами ездили в гости только к родным. Сыновей отец никуда не пускал, даже редко к старшим замужним сестрам". „После 10 часов все должны были уходить спать и ворота наглухо запирались на ночь. Отпирать их дворник не смел без особого разрешения". Уезжая из Москвы он оставлял дома „соглядатаев", от которых получал регулярно сообщения о всем, происходившем в его отсутствии. „У меня, друг мой, оставлены люди, которые напишут все про тебя и про все", признавался он жене. И после своей смерти он продолжал еще держать в руках своих детей: он завещал всем членам сильно разросшейся семьи в течение шести лет после его смерти не разделяться, жить водном доме и сообща вести торгово - промышленное дело, хотя бы совместная жизнь была в тягость. Общественно-политические и религиозные взгляды Вишнякова, разумеется, отличались консерватизмом. „Повидимому, он находил, что, в общем, все в нашем любезном отечестве обстоит благополучно —если где и есть темные пятна, то где же их не бывает. Верноподданнические чувства Петра Михайловича не подлежат сомнению: о личности государя императора, царского семейства и всех событиях, к ним относящихся, упоминается всегда с уважением и инте-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4