„подметное" письмо императрице Анне Ивановне, указывавшее на вред системы откупов. ,,Оные откупщики и компанейщики, говорится в этом письме 7), являются злодейственным своим промыслом якобы великие доброхоты и пополнители интересу вашего императорского величества, а они злодейством своим и великим пронырством делают великие ущербы интересу в. и. в., вникнулй в народ яко ядовитые змеи, прельщающе лестью, гоняще народ к великой нищете и вечной погибели". Так еще в 30-х годах автор анонимного письма ополчался на откупщиков, этих, по его словам, „воров и злодеев, хйщников и миру досадителей", умножавших число кабаков ,, для своих плутовских и великих прибытков". Автор восставал против откупщиков во имя народной нравственности, во имя интересов страны и рядового купечества. Но... винные доходы росли, и система оставалась непоколебленной. За время царствования Екатерины II водочный доход казны возрос больше, чем в 4 раза. Неудивительно, что в екатерининское' время откупщики рассматривались как лица, выполнявшие важное государственное дело, именовались „коронными поверенными" и имели „почетное право" носить шпагу. Питейные дома осенялись императорским гербом. Компанейские конторы считались присутственном местом и снабжались настольным зерцалом. Сами откупщики освобождались от обязанности исполнять выборные гражданские службы, а дворы их были свободны от воинского постоя. Питейные компании купцов служили прекрасным насосом для выкачивания народных средств в казну. Михайла Гусятников был выдающимся членом этой доверенной от правительства верхушки купечества. Фабрики. Откупное дело не могло, разумеется, быть единственным предприятием Мих. Гусятникова, и его богатство покоилось на откупах только отчасти. Ведь, для того, чтобы взять откуп на продажу водки, нужны были большие "средства для его организации, нужно было иметь значительное промышленное или торговое дело; а с другой стороны, сам откуп, принося откупщику прибыли, толкал его к расширению его торговых и промышленных предприятий. И, действительно, Гусятников являлся и фабрикантом и торговцем. Так, с 1745 года мы видим его во главе так называемой „шляпной компании". В XVIII веке, после неудач с чисто казенными промышленными предприятиями, русское правительство охотно поощряло возникновение промышленных товариществ или „компаний" частных капиталистов. Им предоставлялись разнообразные льготы, гарантии и привилегии, вплоть до монопольного производства тех или других предметов, нужных государству и прежде всего военному ведомству. В число таких привилегированных капиталистов попал и Мих. Гусятников, устроив в Москве компанейскую шляпную фабрику, поставлявшую на армию шляпы и шапки. Фабрика Гусятникова формально не была новым делом. На значительный компанейский капитал —около 40.000 рублей —он должен был восстановить и заново оборудовать старый казенный шляпный двор, который был основан еще при Петре I в 1701 году. Этот шляпный двор сгорел, и к 40-м годам XVIII ст. „при том заводе делания шляп и казенного строения, кроме ветхого погреба, ничего не имелось, а только имели на том дворе жительство собою, небольшими и ветхими строениями, того ж завода мастера и разночинцы неизвестно какого ведомства". За восстановление этого-то заброшенного
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4