1 Вадим ЗАБАБАШКИН ЯВЛЕНИЕ НА ОГОРОДЕ
2
3 ЯВЛЕНИЕ НА ОГОРОДЕ РАССКАЗЫ МИНИАТЮРЫ СЦЕНКИ ВЛАДИМИР 2026 Вадим ЗАБАБАШКИН
4 Книгу составили прозаические произведения Вадима Забабашкина, написанные в разные годы, начиная с 1970-х. Издано по результатам конкурсного отбора произведений комиссией Министерства культуры Владимирской области. © Забабашкин, В. Л. 2026 © Ткачёв Ю. К., оформление. 2026 На 2 стр. книги – портрет работы члена Союза художников России Александра Пирогова УДК 82-3 ББК 84Р6 З 121 З 121 Забабашкин, Вадим Львович Явление на огороде : рассказы, миниатюры, сценки / В. Л. Забабашкин; худож. Ю. К. Ткачёв. — Владимир, 2026. — 204, [8] с. : ил . ISBN 978-5-904394-67-7 УДК 82-3 ББК 84Р6 ISBN 978-5-904394-67-7
5 ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Считается, что «года к суровой прозе клонят». Однако прозу я писал всю жизнь. Не скажу, что регулярно, но писал. Даже издал в 2011 году небольшую книжку – «Этюды о Шишигине». Конечно, проза у меня странная: за исключением двух рассказов – каждая вещица умещается, если не на ладони, то уж на двух точно. Этому и юмор с иронией способствуют: анекдот не бывает длинным. Только у меня не обязательно анекдоты: могут быть притчи, сказочки, юморески, необасенки, сценки… Обычно они приходят в голову как-то сами собой. Немного повертишь сюжетец в мыслях и можно садится писать. Пишется тоже недолго. Если сравнивать со стихотворными трудами – дистанция огромного размера. Вот так сама собой и написалась эта книга. Посмотреть на ее толщину – не велика. Заглянуть в содержание – больше 200 наименований! Понимаю: так не бывает. Но так вышло. Читать эту книгу можно в любой последовательности: хоть с начала, хоть с середины, хоть с конца. Главное: не большими порциями. Минут 10-15 почитали и – довольно. Вот и предисловие получилось на полстранички. Хотя, можно было бы обойтись совсем без него. Но – пусть будет. А теперь – читайте, раз уж взяли эту книгу в свои руки. Автор
6
7 1
8 МАГАЗИН ПИСАТЕЛЬСКИХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЕЙ В магазине писательских принадлежностей не было ни души. При моём появлении лицо продавца просияло: – Вы писатель?! – Да как вам сказать… – И не надо ничего говорить, и так видно!.. Рекомендую стальные перья. Вчера только завезли. Острые!.. Можете проверить. Я проверил: на пальце выступила капелька крови. – Вообще-то, для работы я использую ноутбук… – начал я, но продавец не дал мне договорить: – Пи-са-тель!.. – произнёс он по слогам. – Писатель должен писать, а не стучать по клавишам, как дятел! Поэтому – только стальные перья. А ещё вам понадобятся чернила – эти!.. Я взял флакон: – А почему на нём написано «Ангелы живут на земле»? – Это название романа, который получится из этих чернил. – Не понял?.. – Видите ли, наши поставщики научились производить такие пишущие вещества, в которых уже заключено будущее произведение. Вы будете писать, и оно само получится. Не хотите роман – вот сборник рассказов «Я бы съел яблоко». Или флакончик для лирических стихов: «Радуга за горизонтом». – Но я хотел написать что-то своё, собственное… Продавец мигом лишился своей обворожительной улыбки. – Тогда возьмите это, – раздражённо произнёс он, – и швырнул мне пластмассовую шариковую ручку с колпачком. – Тоже мне Гоголь нашёлся!.. БУДО ЛОДО На берегу реки стояла будка. И жил в ней человек. Никто не знал, как его зовут. Даже он сам. Когда человек входил в будку, то был будочником. Когда выходил и садился в лодку – становился лодочником. Однажды он отправился в город за покупками. – Ты кто? – спросили его встречные.
9 – Я будо… – начал было человек, но осёкся, потому что какой же он будочник, если ещё утром вышел за порог своей будки. – Я лодо… – попытался он объяснить любопытным, но снова осёкся, потому что какой же он лодочник, если стоит на улице, а не сидит в лодке. От смущения человек покраснел. «И зачем только я пришёл в этот город? Сидеть бы мне лучше в своей будке или на худой конец в лодке», – подумал он. Но встречные заулыбались: – Будо Лодо! Добро пожаловать в наш город! Мы рады встрече с тобой, Будо Лодо! Услышав эти слова, человек ужасно обрадовался. Он гордо пошёл по улице, насвистывая весёлую песенку и мечтательно поглядывая на прохожих: «Ну, спросите меня ещё раз «Кто ты такой?» – и я вам отвечу: «Я Будо Лодо! Будо Лодо! Лодо Будо!..» СВИРЕЛЕВОЕ ДЕРЕВО В детстве у него была дудочка. Шёл он однажды по лугу, насвистывал на ней что-то и встретился ему старик, с развевающейся на ветру седой бородой. «Вижу, – сказал он, – растёт в тебе музыкант. Но все эти дудочки, флейты с кларнетами, на которых ты попытаешься играть в своей жизни – пустое. Ищи Свирелевое дерево, вырежи из него себе свирель, и она зазвучит так, что весь мир ахнет». «А как я узнаю это дерево среди прочих?» – спросил он тогда. «Да уж узнаешь – главное – встретить». Сказал и исчез в утреннем тумане. И стал этот человек музыкантом. Играл он на флейте, гобое, кларнете, трубе... Но всё время чувствовал: не то. Люди хвалили, даже аплодировали, а он вспоминал слова старика и соглашался с ним: «пустое». Тогда бросил он свои музыкальные выступления и ушёл в леса – на поиски Свирелевого дерева. Человек исходил всю центральную область страны, её север и юг, но нигде не встретил заветного. В конце концов, сам превратился в старика с седой бородой, а Свирелевое дерево так и не попадалось на его пути. И вот однажды – это было раннее июньское утро – из тумана выплыло оно. С виду дерево ничем не отличалось от других деревьев, но излучало музыку – неслышную для уха, но чарующую душу.
10 «Наконец-то, я тебя встретил», – подумал человек и стал присматривать подходящую для будущей свирели ветвь. И вдруг понял, что жизнь прошла, и кроме своей лебединой песни он уже ничего не сможет сыграть на этой чудо-свирели?.. А главное – кому? За годы странствий человек совсем потерял связь с людьми и теперь понятия не имел – какие они, чем живут, что за музыку слушают?.. Человек вздохнул и – вырезал из Свирелевого дерева себе посох. Примерил для руки: крепок и удобен. Теперь и до дому дойти будет легче. ДВЕ УЛИЦЫ В одном городе по соседству располагались две улицы – одна называлась Праздничной, другая Сумрачной. На Праздничной улице что ни день – смех и музыка, дни рождения, первомаи, свадьбы. На Сумрачной – плач и уныние: то дом сгорит, то похороны, то просто какая-то депрессия с ипохондрией наваливаются так, что во всех членах слабость и подташнивает. На Сумрачной улице постоянно жилплощадь освобождалась: её обитатели друг за дружкой на погост перебирались. Оставались дома – сиротливые с заколоченными окнами. А на Праздничной – перенаселение: в каждом доме – койки в два яруса. Приходилось иным перебираться на соседнюю улицу, входить в пустынные сумрачные избы, паутину с окон и еловые иголки с крылечек веником смахивать. И жить. Среди шорохов мышиных и вытья одичавших собак. Страшно. Некоторые не выдерживали – сходили с ума или опасными болезнями заболевали. Тогда решили жители свою улицу переименовать. Во 2-ую Праздничную. И – полегчало. То поздравительную телеграмму, перепутав адрес, им принесут. То гармонист опять же по ошибке забредёт – да как растянет гармошку!.. Тут и сами люди стали чаще улыбаться. Сразу деторождаемость выросла, детский смех зазвучал. «Ничего, – начали говорить жители 2-ой Праздничной улицы, – будет и на нашей улице праздник!» Не замечая, что он уже практически наступил. Вот что значит название. Хотя и от тех, кто его даёт, тоже много зависит. Не так ли?
11 ОПТИМИЗМ Я смотрю вдаль с оптимизмом. – Видишь, сколько света впереди! – говорит оптимизм. – Ну, – отвечаю я. – А какая благодатная долина расстилается перед нами! Ведь расстилается же? – Расстилается, – соглашаюсь. – А какие люди там живут замеча… Договорить оптимизму не удаётся: страшный удар обрушивается на него сзади. Ещё один предназначается мне, но я изо всех сил бью ногой в живот дебильному мужику. Мужик роняет дубину и, скорчившись, убегает. Оптимизм приподнимается с травы и снова смотрит вдаль. – Что-то у меня в глазах потемнело, – сообщает. – Это скоро пройдёт, – говорю я. ЯВЛЕНИЕ НА ОГОРОДЕ Проснувшись летним погожим утром, Наталья Петровна вышла на крыльцо своей дачи, потягиваясь спросонок. И вдруг её словно током пронзило: посреди огорода стоял её муж Николай, умерший прошедшей зимой. – Господи Иисусе!.. – только и смогла прошептать женщина, опускаясь на ступеньку крыльца: ноги уже не держали. – Коля, ты что ли?!. Но муж никак не прореагировал на её всхлип, даже не обернулся. И тут до Натальи Петровны постепенно стало доходить: да это же пугало, которое она вчера соорудила для острастки птиц. «Надо же! – сама поставила и сама же испугалась!..» – Наталья Петровна даже не знала смеяться ей или плакать. Вроде бы и смешно до нелепости, но и как ножом по сердцу – острая мысль о потере мужа. Наталья Петровна медленно подошла к пугалу: вот она любимая бейсболка Николая, его куртка с синими полосами… – Коля, Коля… На кого ты меня оставил!.. – прошептала Наталья Петровна. – Ну, стой-стой, не буду тебе мешать.
12 Она опять вернулась на крыльцо, присела на ступеньку и стала оттуда смотреть на мужа. Только слёзы мешали. КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ Городок был патриархальный – с луковками церквей и завьюженными тополиным пухом улочками, а новый директор выставочного зала – человеком современным, умеющим отличить «френдли- зону» от «лаунж-пространства» особенно в плане проведения различных «активити». Ему, приезжему из столичного региона, всё здесь казалось диким и невежественным. Когда он осматривал новую выставку картин местного живописца накануне её открытия, щёки с модной щетиной то и дело надувались, как два рассерженных ежа. Да и было от чего: вместо новых форм в искусстве – все эти берёзки с осинками, речки с заросшими берегами да скособоченные деревенские домики, – всё до боли знакомое, родимое… Ужас! – Может, что-то другое можно повесить хотя бы в центре зала? – спросил директор у главного искусствоведа. – Что другое?.. – переспросила испуганная женщина. – А!.. – махнул рукой директор и отправился в свой кабинет. Наконец, дождавшись, когда работники центра с художниками ушли восвояси, он вновь вошёл в картинный зал и окинул взором разноцветье российской глубинки. Потом вздохнул и принялся за работу. Трудился он всю ночь, и никто не мог ему помешать. Лишь вахтер несколько раз совал свою любопытную физиономию в приоткрытую дверь, но с испугом шарахался, едва директор направлял взгляд в его сторону. Утром, пришедшие в зал, ахнули: экспозиция преобразилась до неузнаваемости! Одни картины висели вверх тормашками, другие были повернуты к зрителю обратной стороной, маленькие работы располагались на фоне крупных. К рамам большинства пейзажей были привязаны надувные шарики с нарисованными фломастером рожицами и надписями на иностранных языках. Дюжина картин грудой располагалась в центре зала, и на ней стоял стул без сиденья. Автор выставки, побледнев, вытащил из кармана валидол, главный искусствовед с шёпотом «Господи, помилуй!..» бросилась в
13 кабинет директора. Её новый начальник мирно похрапывал там на диванчике после бессонной ночи. На его губах блуждала счастливая улыбка. ПОДЪЕЗД С МУЗЫКОЙ Старший и младший работники ЖЭКа подходили к новому дому. Из одного подъезда разносилась музыка. Старший работник потряс головой, будто ему в ухо залетела муха, и открыл входную дверь. Поднялись на лифте на восьмой этаж. Дверь в 156-ю квартиру походила на динамик: звуки музыки шли из неё. Хозяин квартиры встречал гостей на пороге. И это было правильно: вряд ли к нему можно было дозвониться: квартиру наполнял устойчивый рев взлетающего бомбардировщика. По шевелящемуся рту работники ЖЭКа поняли, что хозяин пытается им что-то сказать. «Что?!.» – закричали они хором. Хозяин ещё энергичнее зашевелил ртом и показал рукой на потолок. По потолку шли трещины. По стенам тоже. «Да выключите, вы свою аппаратуру!..» – заорал старший работник. Но хозяин его не слышал. Тогда жэковец сам бросился искать нужную кнопку. Хозяин схватил его за руку, не позволяя. На помощь пришёл младший работник и выключил рёв. Воцарилась тишина. «Кто вам позволил трогать мою аппаратуру!» – вскричал хозяин. «Так ведь невозможно разговаривать. Скажите, наконец, на что жалуетесь?» «А то вы сами не видите?!. Новый дом и уже трещины повсюду пошли. А я столько денег в эту квартиру вбухал!..» «Странно, – сказал старший работник. – Этот дом принимала очень строгая комиссия. И ни у кого никаких трещин. Только у вас одного!.. А может это от музыки: уж больно громко вы её заводите». «Вы мне ещё будет указывать – как мне заводить музыку!..» – рассвирепел хозяин. И вновь врубил свой динамик. Старший работник побледнел и стал пятиться к выходу. Младший замешкался и на него рухнул здоровый кусок штукатурки. НА ДНЕ СУНДУКА Одна старушка решила свои вещи поперебирать. Подумала: «Какое-никакое, а занятие перед смертью». А она помирать собралась. Хотя особо у неё ничего и не болело. Но как-то предчувство-
14 валось. А был у старушки большой сундук. Верхнюю его часть она знала: кофточки, халатики… А в нижнюю – придонную – лет 60 не заглядывала. Ей кто-то сказал, что там – смерть её прячется. Она и поверила. А тут думает: «Чего бояться: всё равно уже скоро». Так вот полезла она в сундук на самое дно, а там (вовсе даже и не смерть ее!) – платье подвенечное. «Надо же – сохранилось!» И решила старушка его на себя надеть – молодость вспомнить. Стала разворачивать, а из платья кукла вывалилась. Ещё древнее самого платья, потому что – из детства. Старушка-то в подвенечном платье хотела себя девятнадцатилетней ощутить, а тут – прижала куклу к груди и почувствовала, что ей лет пять. Даже всплакнула от умиления, глядя на куклу: «Аннушка, моя родненькая!.. Доченька!» А та на неё глядит, глазками голубенькими моргает – розовощёкая, кудрявая – залюбуешься!.. И тут старушку начинает обида заволакивать: у неё-то самой не лицо, а печёное яблоко, глаза блеклые, волосы седые, зубов штук пять осталось… А эта – всё-такая же розовощёкая. Несправедливо! И берёт тогда старушка перекись водорода да начинает кукольные кудряшки обрабатывать, частично их при этом выдирая. Следом другой химической гадостью личико Аннушки умывает – так чтобы то сморщилось сразу, да фломастером круги под глазами подрисовывает. Потом балахончик из старого халата вырезает и на куклу напяливает. «Да, – говорит, оценивая свои труды, – вот мы с тобой, Анна Петровна, и сравнялись! Страшна же ты, милая, – страшнее смерти!..» ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ… Свою единственную любовь можно встретить в самый неподходящий момент. Одному человеку при восхождении на Эверест попалась удивительная девушка, спускавшаяся с вершины: стройная, кареглазая, с белоснежной улыбкой. Немного обмороженная, правда. Но это обычное дело на таких высотах. Он сразу понял: та самая, которая одна на всю жизнь. Ему бы обвязаться с ней страховочным канатом покрепче – да вниз, к семейному счастью. А он: успею ещё – вон Эверест – рукой подать!.. Но пока карабкался, на последнем издыха-
15 нии, пока спускался, минуя лавины с камнепадами, – девушки и след простыл. Кто такая, откуда? – никто не ведал. А второй в высоту прыгал на олимпийских играх. 2.35 – последняя попытка – и тут она, бегунья темнокожая. Он уже голову начал в её сторону поворачивать. Но в последний момент сжал волю в кулак и начал разбег к планке. Потом, понятное дело, – золотая медаль: овации, цветы, репортёры... И где ту бегунью искать. Тем более, что прыгун её и разглядеть-то толком не сумел. Лишь почувствовал: она, та самая! А третий – Гамлета в театре играл. И хотя софиты били в лицо – прекрасную незнакомку в первом ряду сразу заметил. Ему бы спрыгнуть к ней со сцены: мол, девушка, а что вы делаете сегодня вечером? А он как заводной всё продолжал выяснять «Быть или не быть?», с Офелией шуры-муры разводить, Клавдию мышеловки ставить, с Лаэртом драться... А после спектакля – всё обегал – толку-то!.. Я бы теперь вам о своей любви рассказал. Да только в моей истории нет ни эверестов, ни олимпийских медалей, ни заглавных ролей в спектаклях. Так что и рассказывать особенно нечего. СЛУЧАЙ НА УЛИЦЕ ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ Молодой человек Игорь Коняев, идучи по улице Производственной, угодил в раскрытый канализационный колодец, однако не ушибся, ибо упал на мягкое. Мягким, а вернее, мягкой оказалась молодая девушка Вера Пантелеева. Она в данный колодец попала часом раньше и тоже особенно не ушиблась по причине того, что, как было сказана выше, сама была мягкой. Был поздний вечер, и на зов двух молодых людей никто не откликался. Чтобы хоть как-то согреться в эту звёздную октябрьскую ночь товарищи по несчастью прижались друг к другу и стали целоваться. А кто бы в их годы, на их месте – зададим мы риторический вопрос – поступил бы иначе? На рассвете Игорь и Вера объяснились в любви и решили официально зарегистрировать свои подземные отношения. В этом вопросе им весьма помог подметальщик улицы Производственной Аристарх Пивоваров, обнаруживший бедных влюбленных в чреве канализа-
16 ционного колодца. «Эй, вы чего там?!» – крикнул он. И, получив обстоятельные объяснения, помог молодым выбраться на поверхность. Через месяц наши герои уже играли свадьбу, а ещё через два – развелись. Вот собственно и вся история, происшедшая на улице Производственной. Остаётся только сделать из неё несколько выводов, первый из которых напрашивается сам собой: браки всё же заключаются на небесах, а не в канализационных колодцах. Второй вывод не менее очевиден, но, пожалуй, актуальнее предыдущего: доколе ещё эти самые колодцы будут находиться на наших улицах в распахнутом состоянии?! ПЯТЬ ПИСЕМ Письмо № 1 Кондитерская фабрика. Расфасовщице № 18 Послушайте, № 18! Уж не знаю Вашего имени-отчества. А впрочем, и знать не желаю. Хотелось бы Вам в глаза поглядеть, и вот почему. Купил я на днях коробку конфет «Ассорти», расфасованных Вами. А там – зуб! Не скажу, что гнилой, так, с небольшой пломбочкой посередине, но тоже весьма неаппетитно среди конфет смотрится. Вы, может, в следующий раз в коробку ещё пучок волос сунете или, извините за выражение, ногтей настрижёте?! Нет, не буду я больше Вашу продукцию покупать, лучше на «сникерсы» перейду, хоть и говорят, что они канцерогенные. С неуважением, Пётр Малышев Письмо № 2 Петру Малышеву от расфасовщицы № 18 Простите меня, миленький товарищ Малышев! Не хотела я Вам аппетит портить. У меня в тот день зуб разболелся, наверное, потому, что я на кондитерской фабрике работаю и много ем сладкого. В общем, вырвали мне его в поликлинике. Я зуб в грудной кармашек халата положила, хотела дома за печку, ну, то есть за газовую плиту бросить (это примета такая, чтоб другие не болели), а в кармане дырочка оказалась, он и выпал. Подумала ещё: не дай Бог в коробку какую. И как в воду глядела! Знаете, Пётр (это ничего, что я Вас без отчества называю?), больше такое не повторится. И насчёт волос не
17 беспокойтесь: мы все здесь в шапочках работаем. Вы мне в глаза хотели поглядеть – глядите: фотографию высылаю. С уважением, Людмила Рыбкина Письмо № 3 Кондитерская фабрика. Расфасовщице № 18 Л. Рыбкиной Уважаемая Людмила! Сейчас я уже понимаю, что погорячился. Подумаешь, зуб в конфеты попал, ведь не челюсть. Кстати, спасибо за фото. Оно мне, то есть Вы на нём очень понравились. И глаза у Вас хорошие, и улыбка приятная, даже не заметно, что одного зуба не хватает. Будьте здоровы и поменьше кушайте сладкого. Пётр Письмо № 4 Петру Малышеву от Людмилы Рыбкиной Здравствуйте, Пётр! Ой, как хорошо, что Вы на меня перестали сердиться. От радости я сегодня в каждую десятую коробку по одной лишней конфетке ложила. Или клала?.. Наверное, и так и так правильно: ведь не вынимала же. Я всегда, когда конфеты укладываю, представляю, как люди их есть будут, а дети в ладоши хлопать, если любимая начинка попадется. Кстати, Вам белая или коричневая больше нравится? До свидания, Людмила Письмо № 5 Кондитерская фабрика. Людмиле Рыбкиной Дорогая Люся! Каждый день вспоминаю про Вас. Точнее, каждый час. Вчера была получка, и я сразу с работы пошёл в гастроном. Ни за что не догадаетесь, что я стал покупать. «Ассорти» Вашей фабрики! Я покупал их, как лотерейные билеты. Пятнадцатая коробка оказалась счастливой: там лежал ваш ярлычок: «Расфасовщица № 18»! Люся, Вы помните Ваш зуб? Я сделал в нём дырочку и ношу на шее. Мне нужно Вам очень многое сказать. Знаете что, приходите сегодня в 18 часов в парк Дружбы к центральному входу. Ваш Петя-петушок-золотой гребешок
18 СТЕПЕНЬ РИСКА Двое юношей и одна девушка отправились как-то на лыжную прогулку. Девушка была удивительно до чего хороша, поэтому каждый из молодых людей втайне надеялся завоевать её руку и сердце. Лыжня, которая вела сначала по ровной местности, стала понемногу подниматься. Молодые люди и не заметили, как оказались на вершине большой горы. «Ой! – попятилась девушка. – Как страшно!» Она явно не собиралась съезжать вниз. Зато её спутникам предоставлялась прекрасная возможность продемонстрировать свои лучшие мужские качества, а именно отвагу и ловкость. «Эх, хороша горка!» – воскликнул первый из них, занимая стартовую позицию. Второй же слегка побледнел и пробормотал что-то насчёт неисправности лыжных креплений. Девушка восторженно посмотрела на первого и насмешливо на второго. «А, может, не стоит, Серёжа?» – взволнованно спросила она. Но Серёжа с криком «Э-ге-гей!..» уже мчался по склону. «Безумству храбрых…» – попробовал пошутить оставшийся молодой человек, но девушка не обращала на него никакого внимания: она как завороженная следила за тем, который, всё стремительней уменьшаясь в её глазах в прямом смысле этого слова, всё больше вырастал в переносном. Однако тут в нашу историю неожиданно вмешивается самый обыкновенный пенёк. Или кочка. Или ещё что-то неведомое, в результате которого наш отважный лыжник начал кувыркаться и (здесь мы опускаем некоторые подробности) – оказывается в гипсе. Пока он лежит в растяжках, пока учится заново ходить, прекрасная девушка, сама не заметив как, выходит замуж. «За кого?» – спросите вы. Да за того самого второго, у которого что-то вдруг не заладилось с лыжными креплениями. Про него и сообщить-то больше нечего, даже имени, потому что право на имя имеет только герой. Тот, кто рискует. Впрочем, знаете, что этот антигерой сказал мне при встрече? «Был риск, и немалый, – сказал, – в том, что я остался на вершине горы, а не понёсся с этим сумасшедшим наперегонки. Всё бы получилось совсем по другому, если бы не пенёк… Но вот я рискнул – и Наташа моя!»
19 БУКЕТ ЦВЕТОВ Она проснулась, и ее первой мыслью было: «Свидание!..» Ведь сегодня выходной, а значит, ровно в десять она должна с ним встретиться в условленном месте – как было уже несколько раз. И опять он появится с огромным букетом цветов и протянет его ей. И опять она не будет знать, что делать дальше: ведь нельзя же с такой охапкой цветов идти в кино или в кафе, а можно лишь присесть на скамеечке в сквере, положив цветы на свободное место. «Неужели он не может догадаться, что так нельзя? – думала она. – Самой сказать? Но как-то неудобно – обидится ещё». И – о чудо! – сегодня он пришёл без букета. То есть вообще без единого цветочка. И они без всяких скамеечек пошли в кино, а потом в кафе, а потом до вечера гуляли по парку… И всё было хорошо – так, как она всегда представляла в мечтах. Разве что одна надоедливая мысль, как тучка среди ясного неба, порой омрачала сияние этого дня: «Неужели ему было сложно подарить мне хотя бы небольшой букетик цветов…» ЛЁТЧИК НАД ГОЛОВОЙ И В СЕРДЦЕ Девушка Марина смотрит на небо и видит самолёт, в котором сидит её лётчик. Самолёт пролетает каждый день и каждый день бухает, переходя звуковой барьер: бух! И все вздрагивают, а девушка Марина ещё и ёкает: о н ! Она вырезала из журнала фотографию какого-то зарубежного артиста и повесила на стену. Теперь это – её лётчик. Девушка Марина смотрит на него и шепчет слова любви и нежности. Никого в целом мире она не любит так, даже водителя автофургона Сашу, который поцеловал её однажды. Девушка Марина смотрит на небо и думает: «Вот бы мотор у самолёта испортился, и тогда лётчику пришлось бы срочно катапультироваться. Уж она бы его встретила!.. Но мотор работает как часы.
20 ИГРА В ПРЯТКИ Пятаков любил играть со своей женой в прятки. Жена обычно пряталась под кроватью, и Пятаков её быстро находил. Сам он был ловчее. Бывало, откроет тихонько дверь на балкон, слезет вниз по водосточной трубе и – свободен. К утру возвращается – полный впечатлений. «Ну как, нашла?!.» – «Миша, да где ж ты прятался, окаянный, я всю квартиру перерыла!..» – «А вот не скажу!.. – хохотал Пятаков. – Не выдам тайных мест». Но однажды (и на старуху бывает проруха) жена раскрыла-таки его тайну. А всё – водосточная труба: то ли она обветшала от времени, то ли Пятаков с годами набрал вес, только – рухнул он с ней вместе в обнимку на асфальт. Услышав грохот, жена выскочила на балкон: «А, вот я тебя и застукала. Палы-выры!..» Больше Пятаков с женой в прятки не играют. Да и куда спрячешься, когда весь загипсованный. Только под одеяло. ГЛОБУС Эта история произошла в школе №… Но не будем конкретизировать: просто в одной школе. Так вот, в этой школе у одной старшеклассницы вдруг появился живот. То есть её руки и ноги по-прежнему оставались тоненькими, а живот – прямо выпирал из-под фартучка. – Света, что с тобой? – спросила девочку классная дама. – А я, Марья Иосифовна, – ответила та, – беременна. Конечно, девочку сразу повели к врачу, и только тот начал расстегивать школьную формочку Светланы, как на пол выкатился глобус. – Да, ты врунишка!.. – вскричала присутствовавшая при обследовании директриса школы. – Даже вдобавок воришка: то-то географ уже несколько дней не может найти столь необходимое ему наглядное пособие. Тут сразу у многих появилась мысль – исключить Свету из школы за такое поведение. Но потом они спохватились: начнешь сор из избы выносить – самого гороно на пенсию вынесет. И начала эта история постепенно забываться. Да не тут-то было. У Светы опять живот начал округляться. При том, что глобус всё вре-
21 мя находился в кабинете географии. Подумали: «Может, на этот раз мяч из спортзала стащила?» Решили стукнуть по животу – как бы случайно. Стукнули. Света очень даже натурально вскрикнула. Тогда её опять к врачу повели. Но на этот раз ничего из-под фартука не выкатилось: наоборот – оголенный девичий живот выпирал не на шутку. – Так ты всё-таки беременна!.. – воскликнула директриса. – От кого?.. – Не скажу, – ответила Света. В общем, родила она в свой срок мальчика. И назвала его… Правильно – Глобус. ИЮНЬСКИЙ ДОЖДЬ После ресторана проводил её до подъезда. – На чашечку кофе?.. Не возражаю. Пока хозяйка была на кухне, огляделся: чучело совы на подставке, в вазе (понюхал) – бумажные цветы, на блюде (тьфу!) – восковые фрукты. Она вошла, хлопая накладными ресницами, неся пахучий напиток быстрорастворимого свойства. Подала керамическую чашку, приблизив наклеенные перламутровые ногти. Пахнуло духами. В женской парфюмерии он разбирался слабо, но понял: недорогие. Вдобавок ко всему была включена негромкая музыка: что-то из репертуара «Виагры». Хозяйка прилегла на диванчик, поглаживая рукой поверхность из кожзаменителя и пуская ментоловый дым в сторону репродукции Ватто. От выпитого кофе подташнивало. – Я на минутку, – сказал он, но, проскочив дверь туалета, распахнул входную. Шёл дождь: настоящий июньский. Он с удовольствием подставил ему своё лицо. ОТПУСКНАЯ ИСТОРИЯ Молодая путана Лана Семицветова приобрела путёвку в Дом отдыха железнодорожников имени Анны Карениной. Работа ночная, напряжённая, без выходных... Отпуск необходим.
22 В Доме отдыха Лане понравилось: четырёхразовое питание, днём – прогулки по берёзовой роще, ночью – сладкий сон, никто не будит, не тормошит... На третий вечер решила сходить на дискотеку – не всё же Донцову на ночь глядя читать. А поскольку в её гардеробе юбок длинней 20 сантиметров не было, а ноги от рожденья вид имели стройный, то смотрелась Лана в танц-зале привлекательнее многих. Так что очень быстро обратила на себя внимание слесаря-ремонтника локомотивного депо Петра Решетова. «У меня в номере, – сказал он во время медленного танца, – скучает бутылочка полусухого вина. Как вы смотрите на то, чтобы заглянуть к ней в гости?» – «Почему бы нет», – ответила Лана в привычной для себя манере. После второго бокала Пётр властно положил руку на её соблазнительную коленку. Лана вскинула брови: «Вы меня, типа, – в постель тащите?..» – «Да, нет – какая постель – так, на диване...» – «Вы, простите, кем работаете?» – спросила Лана Петра. «Слесарем-ремонтником 5-го локомотивного депо», – честно признался тот. «Вы и здесь во время отпуска свои вагонные рессоры чините?» – «Какие ещё рессоры?» – выпучил глаза Петр. «Так вот и я, – поднимаясь с дивана, гордо сказала Лана, – на отдыхе профессией не занимаюсь». Два вечера подряд она читала детективы. На третий решила заглянуть на дискотеку. И хотя на этот раз были надеты джинсы и свите- рок – свою заманчивую фигуру ей спрятать не удалось. Во всяком случае от Олега Эдуардовича Зарайского – местного драматурга. «Здесь такая громкая музыка, – сказал он на пятой минуте знакомства. – Может, заглянем ко мне в номер: у меня там – тихая». – «Почему бы нет», – ответила Лана всё в той же привычной для себя манере. В номере Олег Эдуардович, действительно, включил портативный магнитофон с убаюкивающей музыкой и сразу предпринял попытку стянуть с Ланы свитер. Она вскинула брови: «Простите, вы кем работаете?..» – «Вообще-то, я – драматург», – с достоинством ответил хозяин номера. «А вы и здесь свои пьесы пишите?» – продолжала Лана традиционный допрос. «И здесь пишу, а что?» – «Врёте!..» – «И вовсе не вру – вот», – и драматург сделал жест в сторону письменного столика у окна. Лана оценила взглядом стопку исписанных бумажных листов, лежащих на нём, вздохнула и стала стягивать с себя свитерок.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4