39 Гологубову строки понравились, даже больше чисто лермонтовских. Тогда он и при чтении Пушкина использовал свой метод. Вышло неплохо: В томленьях грусти безнадежной Тянулись тихо дни мои, И я забыл твой голос нежный Без слез, без жизни – ай лю ли... Но не забуду я, наверно, Скрещенье судеб и свечу: Читатель ждёт уж рифмы «скверны»... Но я про ножки промолчу. Прочёл оба опуса жене. – Паразит ты, Гологубов! – сказала она. КУДА КАТИТСЯ ФЕБ Он всегда гулял по одному маршруту: магазин – газетный киоск – аптека – опять киоск – вновь магазин. И обратно. Однажды, вернувшись с прогулки, взял ручку и написал первый палиндром: О-о-о-у-у-а-г-а-у-у-о-о-о! Это занятие ему понравилось не меньше прогулок. Однако, когда коллекция туда-обратных строчек превысила количество дней в году, он понял, что иссяк, что все хоть немного осмысленные фразы, читающиеся и так и эдак, в его голове кончились. К тому же по ходу любимого маршрута – ближе к его концу – построили банк. А в самом начале – еще один магазин. Он перестал выходить на прогулки. Сидел дома, нахохлившись. Иногда брал в руки книжку. Но ничего не нравилось. Только однажды на душу легли чьи-то строки: Катится по небу Феб в своей золотой колеснице, Завтра тем же путём он возвратится назад. Он даже представил себя этим Фебом на колеснице, мчащимся мимо облаков. Туда и обратно. На миг стало весело. Потом опять грустно: жизнь шла, не давая никаких шансов на возврат.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4