120 вяк извернулся и высвободился из птичьего клюва, оставив в нём лишь кусочек своего хвоста. Ну да, не до жиру – быть бы живу. И вот она – родная земля: как же ты желанна и восхительна! Однако сказка на этом не кончается. Потому что падает наш червяк аккурат на то место, где дядя Вася червей копает для рыбалки. «О, – думает, – этот сам выполз – да жирный какой!..» И – хвать его – да в банку. Червяк опять завопил: «А-а-а-а!..» А дядя Вася (в сказках и не такое бывает) не хуже скворца разбирался в червячном языке. «Не сокрушайся ты, братец, – говорит, – я тебе такой подводный мир покажу – ахнешь!» Червяк опять за своё: «Рождённый ползать, плавать не может!..» Но его и слушать не стали, а насадили на крючок, поплевали и – в речку. Червяк, конечно, сразу понял: крючок-то покрепче птичьего клюва будет. Но даже если с него и слезешь, всё равно на речное дно шмякнешься. А как на нём жить – неизвестно. Так вот, висит наш герой на крючке, извивается от жгучей боли внутри, а к нему уже местный окунь подплывает. Хватает червяка со всей своей дурьей жадностью, не соображая, что на другом конце находится многоопытный дядя Вася. Червяк думает: «Теперь – всё!..» И вновь ошибается. Дядя Вася вытаскивает окуня из воды, хватает его в свою пятерню и освобождает от крючка. Побывавший в рыбных внутренностях – весь истерзанный и очумевший, сорванный за ненадобностью дядей Васей с крючка, червяк летит в траву. Вот она – встреча с родной землей, но уже нет никаких сил на радость. И вот уже обессиленного червяка со всех сторон облепляют всякие зловредные муравьи с букашками... И вот уже в сознании в обрывочном беспорядке проходят картины, то небесного мира, то подводного царства… И звучит затухающая фраза: «Рождённый ползать, летать… плавать… може…» НИКОЛАЕВ НА ЗЕМЛЕ, В ВОЗДУХЕ И В ВОДЕ Николаев (назовём так нашего героя) утром (не ночью же) вышел из дома, уселся на свою «Киа» и на максимальной скорости помчался, куда глаза глядят. А глядели они на горный массив. Надо сказать, что городок, в котором жил Николаев стоял на берегу моря у подножия гор. Так вот к их вершинам по запутанному серпантину дороги он и устремил свою южно-корейскую «лошадку». И всё бы ничего,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4