78 что на мне ещё осталось. «И не надо!» – смеётся дама. – Только откройте мне окно: душно». Я опять, как подопытный кролик, слушаюсь и открываю фрамугу. В купе врывается свежий ночной воздух. И вдруг: вся моя одежда поднимается с пола и исчезает в заоконной пасти. «Что вы наделали!.. – кричу я. – Зачем?..» «А мне эта одежда не нужна, вот я её и выкинула вон. Сами виноваты – не захотели отыгрываться, спасая свои смешные семейные трусы. Но вы и меня подвели: теперь я не имею права раздеться и буду вынуждена всю ночь спать в платье». В зале воцарилась тишина. Все вдруг поняли: насколько их проблемы ничтожны по сравнению с испытаниями, выпавшими на долю рассказчика. – И как же вы потом?.. – выдохнула зрительница из 7-го ряда. – Всю ночь я не мог уснуть, – продолжал человек в светлом плаще, – представляя, как утром в одних трусах буду вынужден выйти на перрон в пункте Б. Да и дама мне не очень позволяла это сделать, выпив перед сном шкалик коньяку и храпя, как медведица в берлоге. Лишь к утру в моем мозгу родилась идея. Сперва она показалась мне порожденьем воспалённого воображения. Но постепенно я её не то чтобы полюбил, но принял. Тихонько достал из своего портфеля перочинный ножик и медленно начал резать им из полотенца, а потом из простыни полосы. Когда их набралось необходимое количество, я резко бросился в сторону дамы, перевернул её, спящую, на живот, засунул в рот заготовленный кляп из полотенца, а простынными жгутами начал вязать руки и ноги. Дама, конечно, мычала, как сто коров на колхозной ферме, и пыталась меня укусить, но во мне возникли такие силы, что и Шварценеггер бы позавидовал. Потом я надел на себя дамский плащ, застегнув его на все пуговицы. Оставалась проблема с голыми ногами, торчащими из-под этого макинтоша. Но тут мне повезло: на полу стояли дамские сапоги-ботфорты. Я схватил их и понял, что мне повезло дважды: у дамы были большие ноги, а у меня маленькие. Поэтому сапоги – хоть и с трудом, но налезли. Правда, оставалась проблема с высокими каблуками: во-первых, на них надо было ещё научится ходить, во-вторых, они сразу заявляли о своей женской принадлежности. Поэтому я оторвал каблуки и на цыпочках вышел из купе. Вы не поверите: но на цыпочках и бежать было удобней: до ближайшего метро и после метро – до самого дома
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4