149 Наконец, вытащили на свет. Вот он вожделенный нос: большой и красный! Прямо скажем: не комильфо, но платок был рад и такому. Если б не этот жуткий всхлип и – о, ужас! – извержение содержимого!.. Просто натуральное надругательство над личностью, над таким чистым кусочком материи в такую красивую клеточку! Бывает ли участь ужаснее?.. «Бывает...» – вздохнул рулон туалетной бумаги. ТРИБУНА Семён Семёнович поднимается на трибуну. «Товарищи!» – говорит он. Но голос звучит с хрипотцой, поэтому Семён Семёнович берёт стакан чая, припасённый кем-то заранее, и делает глоток. «Какой ароматный! – думает Семён Семёнович. – Наверное, цейлонский». Он не может удержаться и выпивает весь стакан. Даже кусочек лимона подъедает. «Товарищи! – говорит Семён Семёнович – на этот раз голос его звучит молодцом. – Товарищи! Спасибо. Чай был очень вкусный!» И под аплодисменты спускается с трибуны. ГЛУПЕЦ Ты подобрал жёлудь, насовал в него спичек, и у тебя получился человечек. Довольная улыбка заиграла на твоём лице. Убери её: это улыбка глупца. Тебе следовало посадить этот жёлудь в землю – из него вырос бы могучий дуб. Он стоял бы сто, двести, триста лет. Ты упустил эту возможность. ВЕРБЛЮДЫ ПО НОЧАМ Мне не спалось, и я начал считать верблюдов. Обладая богатой зрительной фантазией, я очень ясно представил себе бескрайние пески пустыни и длинный-предлинный караван одногорбых верблюдов, приближающихся ко мне. Вот первый верблюд прошёл мимо, вот второй, третий… Четвёртый почему-то покосился в мою сторону. «Как бы не плюнул!» – забеспокоился я. Нет, обошлось. Пятый верблюд, шестой, седьмой... Какой он общипанный и морду в мою
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4