40 Однажды попалась книга переводов с какого-то иностранного. Он выучил чужой язык и стал с него переводить стихи всех авторов, какие только попадались. А стихи русских поэтов переводить на выученный иностранный. Колесница покатилась, но как-то со скрипом. Тогда он взял стихи, уже переведённые им на русский, вновь возвращая строчкам своё родное иностранное наречие. Сходив туда и обратно, стихотворение приобретало некий новый жизненный опыт, при этом сохраняя родовые черты. Он давал стихам возможность немного прийти в себя, а потом ещё раз переводил их на русский... Теперь он снова выходит на прогулки, вернее, выезжает – на золотой колеснице – вдоль по лучезарному небу. ПОСЛЕДНЯЯ ДУЭЛЬ Пушкин стоял задумчив. Правая рука его была за лацканом сюртука – на груди, левая – за спиной держала шляпу. «Значит, пистолет в правой!.. А я как на ладони перед ним… Только не дать себя опередить!» – седовласый господин выхватил из-за пояса револьвер. Грянул выстрел. «Дзинь!..» – отрикошетила пуля от груди поэта. «Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы меньше недоразумений… – Достоевский даже прервал свою бессмертную речь. – Да прекратите, наконец, барон, свою пальбу. Сколько можно!..» «Пардон, мсье!..» – промолвил седовласый и поспешно скрылся в толпе. ХОДОКИ У ЛЕНИНА В зипунах домашнего покроя… Н. Заболоцкий Ленин всегда ждал прихода ходоков. Знал: придут немытые, сырые, пахнущие жгучим самосадом и навозом – конским ли, коровьим? Чёрт их разберёт вонючих! Встанут у дверей: не наследить бы!.. А Ленин с хитрецой на них посмотрит: ничего, мы подотрём, не баре. Ведь не кулаки же вы какие!.. Или кулаки всё-таки? Тогда ступайте сразу к Феликсу Эдмундычу, – это рядом – третья дверь по коридору – железная. Да, шучу-шучу – чего там, я же вижу: голь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4