153 РЕВОЛЬВЕР Хозяин вынул револьвер из кармана и положил под подушку. В последнее время он делал так всегда, когда ложился спать. Револьвер устал: день выдался на редкость напряжённый. «Нельзя спать, нельзя…» – подумал он, но под подушкой было так тепло и уютно, что револьвер и не заметил, как ему начал сниться сон. Причём самый сладкий. Револьверу снилось масло. Очень много ружейного масла. И в это масло его опускали. Оно со всех сторон своей благодатной массой проникало внутрь, и револьвер начинал смеяться от наступившего счастья и лёгкости. А потом его вынимали из масла и начинали протирать, и каждая последующая тряпица казалась мягче и нежнее предыдущей: за ветошью следовала фланель, за фланелью бархат, за бархатом… «Бах-бах-бах!..» – револьвер как подбросило. Сон в клочья! Судорожно дёргался спусковой крючок, дуло плевалась пулями, всё заполняя дымом. «Выследили всё-таки, сволочи! Окружили! Но живым вы меня не возьмёте! Бах-бах-бахбах!..» НОГА Степан Корогодов на войну ушёл на двух ногах, а вернулся на одной. А куда деваться: сладил себе деревянный протез, на ночь его отвязывал от култышки, утром привязывал – так и ковылял по жизни. И вот однажды снится Степану сон. Подходит к нему какая-то женщина – вся в чёрном. «Здравствуй, – говорит, – Степан! Не узнаёшь меня? А ведь я нога твоя, которую ты бросил». «Да что ты! – отвечает ей Степан. – Как можешь такое говорить!.. Не бросал я тебя. Меня же всего израненного в госпиталь привезли, а там и спрашивать не стали: усыпили наркозом и – отрезали!.. Это хирург во всём виноват». «У вас мужиков всегда кто-то виноват. Ишь ты: усыпили его!.. Так я и поверила. Надо же: меня и на деревяшку променял!..» Сказала и растаяла. Тут и Степан сразу проснулся в холодном поту. Схватил свою деревянную сожительницу да со всей дури об стену!.. Хотя она-то чем провинилась. И стал Степан после этого попивать, а как выпьет – заснуть норовил – в надежде снова свою отрезанную ногу во сне встретить и оправдаться. Но больше она к нему не приходила.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4