127 Проснулся в десятом часу утра. Распахнул шторы и его солнечное настроение, как тучей накрыло: с высоты третьего этажа Аксельродову хорошо был виден дом соседа: деревянная хибара с проржавевшей крышей и её хозяин, разгуливающий по своему двору в драной куртке. Н-да… – хоть к окну не подходи! Но сразу пришла спасительная мысль: выкупить у соседа участок, снести его лачугу, а на её месте разбить фруктовый сад. Озарённый светлой идеей, Аксельродов спустился на грешную землю, подошёл к калитке соседа и окликнул того: «Слышь, сосед, а я ведь могу купить твой участок. Сколько просишь?..» Увидев его, мужик в драной куртке подошёл ближе: «Не, не продаётся» – помотал головой. «Ты чо, я много могу дать!..» – Аксельродов вытащил пачку банкнот из кармана. «Я же сказал, не продаётся: я в этом доме родился, мне и помирать здесь». Аксельродов пригляделся к соседу повнимательней и несмотря на поношенный вид того, понял, что до смерти ему ещё ого-го сколько. «Значит, не хочешь по-хорошему?.. – сказал он угрожающе. – Тогда будет по-плохому». «Ты нас, мил человек, на испуг не бери, – ухмыльнулся мужик. – Мы не из пугливых». Тут на крыльцо вышла дородная тётка, видимо, жена соседа и Аксельродов понял, почему тот заговорил во множественном числе. «О, да это наш новый сосед пришёл знакомиться! – всплеснула руками женщина. – И сразу конечно деньги свои демонстрирует…» «Сожгу!..» – тихо произнёс Аксельродов. Но чуткий мужик расслышал угрозу: «А потом мы – тебя», – тоже негромко, но твёрдо произнес. Посрамленный Аксельродов вернулся в дом. Но теперь он его уже не радовал и в обсерваторию идти не хотелось. Он занавесил плотными шторами все окна, выходящие на сторону соседа. Потом налил виски в стакан и залпом выпил: «А ведь и, вправду, спалят – эти могут!» Зато на стороне соседей царило приподнятое настроение. «А что, мать, хороший у нас видок из окна!» «И не говори, Коленька, – так бы всю жизнь и любовалась!..»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4