111 – Да, но то утюг, а здесь – как бы собственный образ. Видите ли: при всём честном народе обнажаться… – Евгений Ильич, да вам обнажиться придётся всего в одной сцене, когда вы впервые оказываетесь в Париже, а заодно и в постели начинающей певицы Элизабет. Причём, мы всё сделаем настолько художественно, что… В общем, увидите – ахните! – Вообще-то, говоря про «обнажаться», я имел в виду другое… Но и в сцене с этой Элизабет вы меня прямо каким-то половым гигантом изобразили!.. – А вы бы хотели, чтоб – импотентом? – Нет, я этого не говорил. Хорошо: а моя первая роль в театре – третьего могильщика в «Гамлете»… – Так, вроде, всё так и было. Ведь не сразу же вам заглавная досталась. – Согласен, не сразу. Но в вашем сценарии я специально актера, играющего принца датского в вырытую могилу подталкиваю, и он ногу ломает. – А что, разве не специально?.. – Конечно, нет! – Однако, признайтесь, хотелось же толкнуть и занять его место? – Вообще-то, хотелось. – И заняли? – Занял… А вот еще: я у вас в сценарии свою вторую жену бросаю. Но ведь в жизни я её с балкона не бросал, а если и бросил, то фигурально. – То есть вы хотите сказать, что с балкона она сама выпала? – Ей Богу – сама! Мы стояли, курили, и она вдруг… Нет, не хочу вспоминать… Кстати, почему я у вас всё кого-то куда-то подталкиваю, после чего люди ломают себе кости? – Ломают да не все. В Каннах на «красной дорожке» вы подставляете ножку Депардье – тот вообще ничего себе не ломает! – Но я не подставлял ножку Депардье!.. – Но хотелось? – Хотелось… – Ну, вот. Так согласны, сниматься, или мне Безрукова звать? – Согласен, согласен… Если серьезно, меня только одна сцена пугает.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4