85 врачи – поставить парня на ноги им не удалось, только усадить на инвалидную коляску. Инна несколько раз навещала его в палате, даже плакала. Но замуж за инвалида не вышла. На меня при встречах смотрела с нескрываемым презрением, считая главным виновником происшедшего. Да я и сам не мог понять, где было моё благоразумие, не говоря уже про осторожность. Зато после того случая, знакомясь с девушкой, я выводил её на памятный мост. «А хочешь, ради тебя прыгну в воду?..» И если слышал пусть даже с полуулыбкой: «Хочу!..» – отвечал: «Может, ты ещё хочешь, чтобы я тебя и в жёны взял?..» – Я вот тоже – страсть как высоты боюсь… – откликнулась девушка с острыми коготками. – Даже на свой балкон не люблю выходить. – А балкон-то на каком этаже? – спросил лысый. – Да на втором, – смущённо ответил за девушку её парень. – Но не такая уж она у меня трусиха: вон как заступилась в трудный момент!.. – Да уж… – согласился парень в бинтах. – А хотите, услышать мою историю, – предложила худенькая женщина, с постоянным запасом этих самых бинтов в своей сумочке. И тут же начала: – Работаю я в больнице медсестрой. Так вот, однажды доставили нам молодого мужчину – с очень сложным заболеванием. А главный хирург у нас не то, чтобы злой или жестокий, но решительный человек. «Придётся, – говорит, – для спасения больного, ноги ему ампутировать». Сам сказал – сам сделал. А через несколько дней говорит: «Болезнь прогрессирует…» И ещё что-то удалил. Потом ещё… В итоге у больного одна голова осталась. – Голова профессора Доуэля, – незамедлительно вставил начитанный Хоттабыч. – Какого еще Доуэля! – рассердилась медсестра. – Нашего хирурга звали Амнуэль Борис Германович. Так вот этот Борис Германович хотел больному и голову отчекрыжить, но понял, что тогда у того ничего не останется. Поэтому сказал: «Ладно, хватит. Голова у пациента в порядке. Болезнь до головы не добралась». Конечно, жена от больного ушла, дети тоже навещать перестали: как-то неловко им стало с отцовой головой беседовать: чего-то большего хотелось. А я
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4