147 СУГРОБЫ Шёл Марушкин по заснеженной улице. Видит, из одного сугроба торчит человечья рука. «Эк, завалило-то беднягу!» – вздохнул сердобольный Марушкин. И, ухватившись за руку, попытался вытащить человека на поверхность. Однако торчащая пятерня вдруг цепко потащила своего спасителя куда-то вглубь. «А-а-а-а!» – завопил Марушкин, барахтаясь в снегу, как муха, попавшая в варенье. Пока, наконец, не догадался укусить проклятую клешню. Чужая рука дернулась и на миг ослабла. Марушкин из последних сил рванулся и с воем бросился прочь. Больше он людей из сугробов не вытаскивает. Хотя их оголённые руки голосуют ему и тут и там. НАПРАВЛЕНИЕ ВЗГЛЯДА Никифоров всегда ходил с высоко поднятой головой. Его не интересовало то, что под ногами. Его влекли человеческие лица, кроны деревьев, облака… Трофимов, напротив, постоянно ходил, опустив голову, как будто что-то искал на асфальте среди луж и опавшей листвы. Он и вправду нашёл однажды кошелёк, хотя и без денег, но почти новый, кожаный. А Никифоров угодил-таки в канализационный колодец и сильно ушибся. ПО ТЕЧЕНИЮ Вы спрашиваете, почему все плывут по течению? Отвечаю: по причине зависти. Они ведь до того, как поплыть, кто на правом берегу жили, кто на левом. Одни завидовали, что у этих берег крутой, другие, что у тех – покатый. Тут нашлось трое-четверо предприимчивых. Выдолбили они лодки и начали желающих с берега на берег перевозить. Деньги при этом к ним рекой потекли. И все сразу им позавидовали и тоже стали лодки выдалбливать. Лодок развелось – страсть! У каждого своя, личная. Стали на них курсировать: кто вверх по реке, кто вниз. Те, которые вверх прут, завидуют тем, которые вниз, ибо вниз – легче. Так все вскоре по течению и поплыли. И плывут, знаете ли, до сих пор.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4