22 В Доме отдыха Лане понравилось: четырёхразовое питание, днём – прогулки по берёзовой роще, ночью – сладкий сон, никто не будит, не тормошит... На третий вечер решила сходить на дискотеку – не всё же Донцову на ночь глядя читать. А поскольку в её гардеробе юбок длинней 20 сантиметров не было, а ноги от рожденья вид имели стройный, то смотрелась Лана в танц-зале привлекательнее многих. Так что очень быстро обратила на себя внимание слесаря-ремонтника локомотивного депо Петра Решетова. «У меня в номере, – сказал он во время медленного танца, – скучает бутылочка полусухого вина. Как вы смотрите на то, чтобы заглянуть к ней в гости?» – «Почему бы нет», – ответила Лана в привычной для себя манере. После второго бокала Пётр властно положил руку на её соблазнительную коленку. Лана вскинула брови: «Вы меня, типа, – в постель тащите?..» – «Да, нет – какая постель – так, на диване...» – «Вы, простите, кем работаете?» – спросила Лана Петра. «Слесарем-ремонтником 5-го локомотивного депо», – честно признался тот. «Вы и здесь во время отпуска свои вагонные рессоры чините?» – «Какие ещё рессоры?» – выпучил глаза Петр. «Так вот и я, – поднимаясь с дивана, гордо сказала Лана, – на отдыхе профессией не занимаюсь». Два вечера подряд она читала детективы. На третий решила заглянуть на дискотеку. И хотя на этот раз были надеты джинсы и свите- рок – свою заманчивую фигуру ей спрятать не удалось. Во всяком случае от Олега Эдуардовича Зарайского – местного драматурга. «Здесь такая громкая музыка, – сказал он на пятой минуте знакомства. – Может, заглянем ко мне в номер: у меня там – тихая». – «Почему бы нет», – ответила Лана всё в той же привычной для себя манере. В номере Олег Эдуардович, действительно, включил портативный магнитофон с убаюкивающей музыкой и сразу предпринял попытку стянуть с Ланы свитер. Она вскинула брови: «Простите, вы кем работаете?..» – «Вообще-то, я – драматург», – с достоинством ответил хозяин номера. «А вы и здесь свои пьесы пишите?» – продолжала Лана традиционный допрос. «И здесь пишу, а что?» – «Врёте!..» – «И вовсе не вру – вот», – и драматург сделал жест в сторону письменного столика у окна. Лана оценила взглядом стопку исписанных бумажных листов, лежащих на нём, вздохнула и стала стягивать с себя свитерок.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4