80 будил хлопок. Давление было в норме: значит, разгерметизации не произошло. Но что же тогда? Спустя какое-то время мы всё поняли: неведомая сила раскурочила аварийный шлюз до неузнаваемости. Мы оказались в вечном плену орбитальной станции. Хотя – почему в «вечном»: запаса для поддержания жизни экипажа должно было хватить месяца на три. Каждому из нас становилось ясно: на станции враг. Это он убил Сергея, порвал связь с центром, взорвал шлюзовые узлы. Конечно, можно было, приложив максимум усилий, хотя бы восстановить связь с Землей. Но это слаженная работа всего коллектива. А у нас каждый в другом подозревал убийцу, каждый думал: неужели я – следующий? Следующим стал наш врач. Он полез в баню (был у нас такой специальный отсек, где можно было попариться вволю) и его там голенького шарахнуло высоким напряжением, потому что кто-то оголил (да простится мне невольный каламбур) соответствующие провода. Ни уколы, ни искусственное дыхание – спасения не принесли. Нас осталось трое: я, командир и радиоастроном Вера. На следующее утро Веры не стало. Обычно она вставала первой, а тут покачивалась в невесомости на своем спальном месте бездыханная, сжимая в руке пузырек со снотворным. И без всякой экспертизы можно было догадаться, что таблетки ей кто-то подменил на ядовитые. Хотя, что значит кто-то: не я же, выходит, командир. Я встретился с ним взглядом. И услышал: «Только не надо делать резких движений, дружище. Лучше послушай меня внимательно. Ты думаешь, что её убил я, я думаю, что – ты. Но есть ещё и третий вариант: самоубийство. Вера могла просто не выдержать всего этого напряга. Хорошо: кто-то из нас сейчас грохнет другого. И что? Даже если этот выживший наладит связь с Землей – он не сможет восстановить шлюзы. Останется выход в космос и пересадка в корабль спасателей. Но – я проверял – все скафандры выведены из строя. И всё же путь к спасению у нас есть. Мы можем посадить всю станцию. Конечно, это будет сделать не просто, почти невозможно – но шанс надо использовать. Правда, с одним условием: такой спуск можно совершить только вдвоём, одному не справиться. Ну, так как – сыграем концерт в четыре руки?..» Я кивнул: терять, действительно, было нечего.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4