3А Д И Г Ъ или С у Д Ь Б А воСТОЧНАя повѣсть и св ѣ тъ КАКОВЪ ЕСТЬ : ВИДѢНІЕ БАБУКА писанное имЪ самимЪ. Сочиненія Г. Волтера. K Ъ онымЪ прибавлена Е ЛЕГIЯ КЛЕОНЫ КЪ ЦИНЕЮ сочиненія Г. Душа. Переведенныя на россійскій языкъ сЪ французкаго. въ сahктпетербурге Корпусъ, вторым тиснениемъ, 1788 года
ПРЕДУВѢДОМЛEHIЕ. Славнаго Волтера сочиненія, для превосходнаго во оныхЪ разума, хорошаго слога и нравоученія, сЪ похвалою отЪ всѢхЪ пріемлются, охотно читаются, и на иностранные языки переводятся. Между оными повѣсти его тѢмЬ прі» ‘ятнѣе, что, имѣя вЪ прочемЪ сходство 4со обыкновенныма любовными сказками, заключают!) вЬ себѣ несравненно Польше острых'Ь мыслей, тонкой критики и разумныхЬ наставленій. Задигова восточная повЪсть и видѣніе Бабука суть нзЪ числа тѢхЪ. Первая переведена уже одиножды на Россійскій языкѣ и напечатана вЪ сочиненіяхъ 1759 года; но ионезке оная печатана по частямъ вЬ разныхъ мѣсяцахъ, а сверхѣ того много вЪ ней пропуіцено, что можетъ веселишь л наставлять Читателя; то вздумалось нѣкоторому охотнику перевеешь оную вновь я издашь особливою книжкою, придавЪ кЬ ней видѣніе Бабука, которое отЪ Г. Волтера кЪ повѣсти Задига также присовокуплено, и кЪ нимЬ прибавишь Елегію Г. Душа, кото-» рая будучи изЪ лучшихъ и новыхЬ вЬ семЬ родѣ сочиненій4 упова т ельно ЧИ- т ателямЪ не непріятна будетЪ.
ПРИНОШЕНІЕ СУЛТАННѢ ШЕРАА ОТЪ САДИ 18 числа мѣсяца Шевала Гегиры 837 года. Прелесть очесЪ, мученіе сердецЪ, СвѣтЪ разума, я не цѣлую праха ногЪ твоихЪ, длятого что ты никогда не ходишь, или что ходишь по коврамЪ іранскимЪ, или по розамЪ. Подношу тебѣ переводъ книги нѣкотораго древняго мудреца, который, имѣя щастіе быть безЪ дѣла, былЪ щасшливЪ писать для забавы Задигову історію; книгу изъявляющую больше, нежели оная
йзЪявлять кажется., Прошу тебя* прочти и будь ей судіею; ибо хотя жизнь твоя цвѣтомъ вес- цы красуется, хотя, всѣ весело» сти тебя ищутЪ, хотя ты красавица, и природныя, твои дарованія умножаютЬ. красоту твою, хотя тебя хвалятЪ сЪ вечера до утра, и что по всѣмЪ симЪ причинамъ имѣешь ты право быть обнаженною вовсе отЪ здраваго разсудка; однакожЪ одарена ты разумомъ превысокимЪ, и вкусомЪ пренѣжнымЪ, и самЪ я слыхалЪ, что ты разсуждаешь, лучше старыхъ Дервишей сЪ долгими бородами и со острыми шапками. Ты скромна безЪ лукавства, добронравна безЪ слабости, благодѣтельна сЪ выборомъ, лкь
бишь своихЪ друзей, и убѣгаешь дѣлать себѣ непріятелей. разумЪ твой не заимствуетъ себѣ украшенія отЪ злословія; ты не говоришь и не дѣлаешь зла, не взирая- на превеликую способность, которую бы ты кЪ тому имѣть могла; СловомЪ, душа твоя" казалась мнѣ: всегда столь же чиста, сколь красота твоя превосходна. Ты; наставлена вЪ нѣкоторыхъ Началахъ и Философіи, по чему я думаю;* что тебѣ больше, нежели другой, сочиненіе мудреца понравится» СЪ4 начала писано оное на древнемЪ халдейскомЪ языкѣ, коего ни шы ни я не разумѣемъ^ перевели то по арапски, ДА а забавы преславиаго Султ ана
Улугбека. Сіе было вЪ піѣ времена, когда Аравляне и Персіяне начинали писать тысячу и одну ночь, тысячу и одинЪ день, и прочая. улугбекЪ жаловалЪ лучше читать Задига, но Султанны лучше любили тысячу и однихЪ. КакЪ вы можете читать, говорилъ имЪ премудрый улугЪ, сказки безЪ разума и которыя вЪ себѣ ни чего не заключаютъ? Для того то мы ихЪ и любимЪ читать, отвѣтствовали Султаны ы. Я льщуся, что ты имЪ не уподобится, но будешь истинный УлугЪ; да и уповаю, что когда тебѣ наскучашЪ обыкновеннаго обхожденія разговоры, которыя весьма походятъ на
тысячи и одни, выключая, что оныя еще меньше забавны, могу я найти минуту поговорить сЪ тобою о дѣлѣ. Ежели бы ты была Ѳалестра, во времена Скан- дера сына Филиппова, ежели бы ты была Царица Савская, во времена Солеймановы , т о сіи бы Цари тебя видѣть поѣхали. Молю силы небесныя, да будутъ утѣхи твои непрерывны, красота твоя неизмѣнна, и ща- Стіе твое безконечно. САДИ
3А Д И Г Ъ и л и С у Д Ь Б А повѣсть восточная. Глава шестьдесятъ четвертая К pивы й Во времена Царя Моабдара былЪ вЪ Вавилонѣ юноша именемЪ ЗадигЪ» одаренный благополучною природою» > которая укрѣплена была добрымЪ воспита- ніемЪ. Хотя богатЪ и молодЪ; однако зналЪ ' онЪ умѣрять свои страсти , никогда не прнтворствовалЪ, ни чѣмЪ издЪ другими не превозносился ^ и умѣлЪ снизходить чело- вѣческимЪ слабостамЪ. Со удивленіемъ из- него взирали , что, имѣя острым разумѣ.
удерживался онЪ oтъ ругательнаго изсмѣя- кія онымЪ разговорамъ 6«зЪ разума, смѣ- шеннымЪ, прерываемымъ , оному дерзновенному злословію, глупымЪ заключеніямъ, язвительнымЪ туткамЪ, оному пустому звуку словЪ, которыя почитались пріят- вымЪ собесѣдованіемЪ вЪ Вавилонѣ. ОнЪ научился изЪ первой книги Зopоacmpa, что самолюбіе подобно заключающему вЪ себѣ вѣтры мѣху, изЪ котораго вылетаютЪ бури, когда его прокалываютЪ. Паче всего З адигЪ ни когда не тщеславился ни презрѣніемъ , ни покореніемъ себѣ женщинЪ. ОнЪ былЪ щедрЪ, не боялся добро дѣлать и неблагодарнымъ, послѣдуя великому правилу З opoacmpa: когда ты Ѣшь, керми лсопЪ, х отя о ни тебя угрызть могутъ, ОнЪ былЪ столько премудрЪ, сколько быть премудрымъ можно; ибо искалЪ онЪ обхожденія сЪ премудрыми. НаставленЪ вЪ наукахЪ древ- нихЪ ХалдеевЪ, разумѣлъ опЪ физическія «снованія естества, такЪ какЪ ихЪ тогда разумѣли; а Метафизики зналЪ столько, сколько во всѣхЪ вѣкахЪ знали , т о есть о- жень мало. Не взирая на новую Философію евоего времени былЪ онЪ твердо увѣренЪ, что годЪ сосгаоитЪ изЬ 365 дней сЪ четвертью, и что солнце поставлено вЪ среда-
точіи міра; и когда начальные волхвы говорили ему сЪ гордымЪ негодованіемъ, что онЪ нмѣетЪ вредныя мнѣнія, и что должно того признавать врагомЪ общества, кто вѣритЪ, что солнце вкругЪ самого себя обращается, и что годЪ имѣепіЪ 12 мѣ- сяцовЪ; то оиЪ молчал'Ь не- показывая ни Гнѣва ни презрѣнія-. ЗадигЪ сЪ великимЪ богатпст вомЪ, слѣдственно и сЪ друзьями, вЪ полномЪ здравіи, украшенный видомЪ приятнымЪ, одаренный великимЪ разумомЪ, но скромностію умѣ- ряемымЪ , имѣя сердце искреннее и благородное, думалЪ что онЪ могЪ быть щаегп- ливЪ. Ему надлежало жениться на Семирѣ, которая по красотѣ, породѣ и богатству почиталась первою невѣстою вЪ Вавилонѣ. ОнЪ имѣлЪ кЪ ней склонность твердую, о~ снованную на добродѣтели, а Семира его любила страстно. Уже наступало вожделѣн~ ное время ихЪ сочетанія, когда прогули» взясь вмѣстѣ у воротЪ вавилонскихЪ, подЪ тѣнію пальмовыхЪ древесЪ берега Евфрата украшающихъ, увидѣли они идущихЪ кЪ ссбѣ людей саблями и стрѣлами вооруженныхъ. Были то согласники младзго Оркана, племянника одного Министра, которому ласкатели дяди его вложили вЪ мысль, что
ему все дѣлать позволено. Не было вЪ иемЪ ии одной нзЪ тѣхЪ пріятностей и добродѣтелей , какія имѣлЪ ЗадигЪ , однако почитая себя превосходнѣйшимъ, приходилЪ во отчаяніе, что ЗадигЪ ему предпочшенЪ. Сія зависть-, влагаемая самолюбіемЪ, произвела вЪ немЪ мнѣніе?.будто онЪ смертельно влюбился вЪ Семиру• ОнЪ вздумалЪ увести ее. Похитители' ее ухватили, и вЪ неисшов- слів& сего злодѣянія нечаянно поранили н пролили кровь красавицы, которая одннмЪ взоромЪ могла бы умягчить и люшыхЪ гаи- гровЪ горы Імауса. Вопль ея- проницалЪ небеса , она кричала: мой дражайшій cyпpyгb! меня похищаютъ у того, кт» мнѣ всего вЪ свѣтѣ; любезнѣе; Она не брегла о собственной своей- напасши, но жалѣла о своемЪ дра- жайшемЪ Задиг ѣ . . ЗадигЪ тогда защищалЪ ее всею силою* которую подавали ему храбрость и любовь. Спомоществуемь токмо двумя невольниками, обратилЪ онЪ вЪ бѣгство похитителей , и привезЪ окровавленную и безчувственную Семиру домой, которая открывЪ глаза увидѣла своего избавителя. Она сказала емуI о Задигъ я любила тебя какЪ супруга, а- теперь люблю, жакЪ сохранителя чести моей и живота. Нельзя вообразишь, чтобЪ чье сердце когда
было исполнено такимЪ чувсшвІемЪ, какак Семирино з чшобЪ когда, прелестнѣе чьнлибо уста; выражали толь нѣжныя мысли, словами толь умильными, которыя влагаемы были горячимЪ’ чувсшвіемЪ' великаго благодѣянія, и слэдкимЪ восхищеніемъ законныя любви. Рана ея была легкая, она веема скоро выздоровѣла. ЗадигЪ былЪ раненЪ гораздо опаснѣе; стрѣла попавшая, подлѣ: глаза, сдѣлала ему глубокую рану. Семира токмо и Молила боговЪ о исцѣленіи своего любезнаго. Гла за ея были день и ночь- орошаемы слезами , во ожиданіи сЪ нетерпѣливостію того времени* кЪ которое глаза Задигопы могли бы наслаждаться-, ея взорами;, но приключившійся отЪ той раны нарывЪ приводилъ глазЪ вЪ; великую опасность: Послали вЪ МемфисЪ но славнаго врача Гермеса , которой пріѣхалЪ сЪ великою свитою. ОнЪ о- смотрѣлЪ вольнаго, и обЪявилЪ, что онЪ главам лишится; предеказалЪ день н часЪ, вЪ который сей печальный случай сбудется; Еже- либЪ то былЪ правый: глазЪ, говорилъ опЪ, * бы вылѣчилЪ; но раны лѣваго глаза неиз- цѣльны. Весь Вавилонъ. сожалѣя о нещастТи &адиго, удивлялся глубокому знанію Гермеса. Два дни спустя нарывЪ прорвался самЪ собою. Задигъ выздоровѣлъ совершенное
ГермесЪ написалЪ прошивЪ сего книгу, вЪ которой доказывалъ, что ему не надлежало выздоровѣть. ЗадигЪ ея не читалЪ; а какЪ скоро могЪ выйти, то готовился посѣтить ту, вЪ которой онЪ иолагалЪ надежду благополучія своей жизни, и для коей единственно ЖслалЪ имѣть глаза. Семира была вЪ деревнѣ уже три дни. ѲнЪ услышалЪ вЪ пуши, что сія красавица обЪявя , что она имѣла крайнее омерзѣніе кЪ' кривымЪ , вЪ туже ночь вышла за-мужЪ за Оркана . ОтЪ сей вѣдомости упалЪ онЪ вЪ обморокЪ. Печаль доводила его до дверей гроба.- ОнЪ былЪ очень долго болѣнЪ; но разсудокъ на- нослѣдокЬ преодолѣлъ горесть; самый сей безсовѣстный поступокЪ послужилЪ ему ко утѣшенію. Понеже я испыталЪ, говоридЪ онЪ, толь несносный нравЪ воспитанной при' дворѣ женщины; то надобно мнѣ жениться эіа гражданкѣ. ОнЪ выбралЪ Азору, разумнѣйшую и благороднѣйшую изо всего- города, на ней женился, и жилЪ мѣсяцЬ вЪ совершенномъ сЪ нею согласіи. Только примѣ- тилЬ вЪ ней нѣсколько легкомыслія, Иособливое свойство, что она всегда находила молодыхЪ и прекрасныхъ мужчннЪ самыми добродѣшелнымн, и самыми разумными.
НОсЪ . НҌкогда Азора возвратилась сЪ гульбища вЪ великомЪ гнѣвѣ, и из'Ьявляя крайнее' негодованіе. Что шебѣ сдѣлалось, любезная жена? спросидЪ ЗадигЪ, кто тебя шакЪ огорчилЪ? АхЪ ! говорила она шыбЪ также' разсердился, естлибЪ видѣлЪ позорище, которому я была свидѣтелѣ. Я ѣздила для навѣщанія молодой вдовы Козры , которая третьяго дня построила гробницу молодому своему мужу блйзѣ ручья орошающаго сі'ю долину. ВЪ горькой своей печали обѣщалась она богамЪ пребывать неотлучно при семЪ гробѣ, доколѣ ручей течь піамЪ не престз- нетЪ. Очень изрядно, госорилЪ ЗадигЪ , вотЪ1 почтенія достойная жена, которая нелестно любила своего мужа". АхЪ! перервала А зори у ежслибЪ ты зналЪ, вЪ чемЪ она по время моего посѣщенія упражнялась. ВЪ чемЪ же, прекрасная Азора? Она приказывала теченіи ручья отводить ошЪ гроба. Здѣсь Азора безЪ милосердія начала бранить молодую вдову, и произносишь толь жестокія укоризны, что такое неумѣренное оказаніе добродѣтели и честности Зa- дигу не понравилось*
ОнЪ имѣлЪ1 друга? именемЪ Кадора » изЪ тѣхЪ молодыхЪ "людей, вЪ коем'Ь же-' на его находила больше' добродушія и до» стоинствЪ, нежели вЪ другихЪ. ОнЪ из» бралЪ его своимЪ повѣреннымъ, и постарался- сколько можно вѣрность его сдѣлать неколеблемою чрезЪ нарочитый подарокЪ. Азова препроводи два дни у- пріятельницы своей на загородномЪ дворѣ, ка третій день возвратилась домой-. Служители во слезахЪ обЪявили ей, что мужЪ ея вЪ mjr ночь скоропостижно^ скончался , что Не смѣли ей принести сей горестной вѣдомости, и что медавко положили:, его во гробѣ отцовЪ его, при концѣ сада; Она плакала, терзала на себѣ волосы, и клялась умереть; ТогожЪ вечера КадорЪ испросили позволеніе кЪ ней прійти, и он» плакали оба, наушріе плакали меньше, и обѣдали- вмѣстѣ. КадорЪ ей открылся, что другЪ' его осшавнлЪ ему большую часть- своего имѣнія; аJпритомЪ дадЪ ей знать, что онЪ за- щастіе- поиелЪ бы, естьли бы могЪ т о раздѣлит ь сЬ нею. Госпожа плакала , тосковала, успокоилась. УжинЪ' былЪ горазда' долѣе- нежели обѣдЪ: рдзговаривали откровеннѣе. Азора выхваляла покойника, но на скрывалась ,• что г*мѣлѣ оніУ недостатки э кот орыхЪ вЬ
Кадорѣ не было; ВЪ половинѣ ужина Кадеръжаловался,, что* сдѣлала ел у, него превелика» боль вЪ селезенкѣ. Госпожа сЪ безпокойcmвомЪ металась, и приносила всѣ благовонныя воды, коими она кропилась, не поможетЪ ли* изЪ яихЪ которая отЪ боли; вЪ селезенкѣ. Она крайне сожалѣла , что великаго Гермеса не было вЪ Вавилонѣ не погнушалась осязать то мѣсто , гдѣ чув~ сгпвовалЪ КадорЪ толь несносную болѣзнь». ТакЪ ты часто страждешь сею жестокою болѣзнію?1: сказали она ему сЪ. жалостію.. Иногда доводитъ она меня до гроба , отвѣчалъ ей Кагоръ; и только есть одннЪ спо- собЪ ко избавленію, когда приложу хЪ больном}', мѣсту отрѣзанный; носЪ у недавно умершаго человѣка. ВошЪ какое странное лѣкарство* сказа аз. Азора . Не страннѣе, отвѣчалъ онЪ мѣшечка господина Арну отЪ падучей болѣзни (*). Сей доводЪ, присое**- динениый кЪ великимЪ достоинствамъ ыо- лодаго человѣка, наконецъ убѣдилЪ госпожу. Неужыпо, говорила она* АнгелЪ АзраилЪ. С*) ВЪ то время былЪ ВавилонянинЪ именемъ. Арну,, который обЪяв-илЬ- чрезЪ,- вѣдомости, что падучую болѣзнь лЪ- чкть умЬешЬ поа'ВшениемЪ мЪшечкги на шею.
не пропуститъ мужа моего чрезЪ мостѣ' ЧинапарЪ, когда онЪ пойдетЪ нзЬ вчерашняго свѣта вЪ завт решній , ежели носЪ у него будегиЪ немного покороче во второй жизни, нежели былЪ вЪ первой? И такЪ взяла она бритву, и пошла ко гробу своего мужа, облила' его слезами, и приступила, иіно&Ь отрѣзать ноеЪ у Задига, котораго нашла она распростерта во гробѣ. ЗадигЪ встаетЪ держа носЪ одною рукою, другою отводитъ бритву: Государыня моя, сказэлЪ онЪ ей , перестаньте бранить молодую вдову Козру; отрѣзать у меня носЪ стоитЪ того, чтобЪ отвести вЪ сто~- рону ручей.• Собака и лошадь. ЗадигЪ узналЪ, что первой мѣсяцЪ же- йитбы, кэкЪ писано вЪ книгѣ ЗендЪ, ссшв мѣсяцЪ меда, а другой МѣсяцЪ пелыни. Нѣсколько времени спустя принужденЪ онЪ былЪ со Азорою развесшися; сЪ которою не- Можно было ему ужиться, и началЪ искать Щастія своего во испытаніи естества. НѣшЬ щасшливѣе, говорилъ онЪ, Философа*
^которой читаетЪ великую книгу, предложенную отЪ Бога глазам'Ь нашимЪ. Открываемыя имЪ истины, принадлежалъ собственно ему; онЪ пнтаешЪ и возвышаетЪ піѣмЪ духЪ свой , жизнь свою провождаетЪ вЪ тишинѣ и безЪ мятежа, ничего не опасается отЪ людей , и любезная его жена не придетЪ .отрѣзать ему -носа. Наполненъ сихЪ мыслей, удалился онЪ вЪ загородный свой ДомЪ на берега Евфрата. ТамЪ нс упражнялся онЪ во исчисленіи, сколько дюймовЪ воды прошечетЪ вЪ секунду подЪ сводами моста, ниже вЪ томЪ, больше ли на одну кубическую линію дождя пало вЪ мѣсяцѣ мыши, нежели вЪ мѣсяцѣ овна. Не вымышлялЪ онЪ, какЪ дѣлать шелкЪ нзЪ паутины, ни фарфорЪ изЪ развитыхъ бущылокЪ; но прилѣжадЪ болѣе ка Изслѣдованію свойствъ животныхъ и растѣ- иі'й, вЪ чемЪ оиЪ скоро приобрѣлЪ такое проницаніе , что открывалъ превеликое разнсгавіе тамЪ, гдѣ другіе люди кромѣ совершеннаго сходства ничего не видятЪ. Нѣкогда гуляя блнзЪ небольшаго лѣса, увидѣлЪ онЪ бѣгущаго кЪ себѣ Царицына евнуха, послѣдуемаго множествомъ служителей, которые казались быть вЪ великомЪ смущенія, ц бѣгали туда и сюда, какЬ
шоди заблудившіеся *и ищущіе утраченное ими нѣчто драгоцѣнное. МолодецЪ ! говорилъ ему главный евнухЪ, не вндалЪ ЛИ ты царицьшой собаки? ЗадигЪ отвѣналЪ со учтивостію: конечно ето сучка. Нодлнн» но такЪ, сказаяЪ евнухЪ. Она неьелйчкК , продолжалъ ЗадигЪ -недавно 'ощенилась, «ромаешЪ лѣвою переднею ногою, и уши у иея очень долгія. ТакЪ по епюму ты ее видѣлЪ, говорилъ евнухЪ запыхаясь. НѣтЪ , отвѣчалъ ЗадигЪ, я ея никогда не вндалЪ и никогда не зналЪ, "что есть у Царицы сучка . ВЪ т ожЪ время случилось , чт о «а- мая лучшая лошадь изЪ царской конюпінй вырвалась изЪ рукЪ конюха, к ушла вЪ поля вавилонскія. Великій Ловчій и прочіе слу. жители бѣгали за нею сЪ такимЪ же безпокойствомъ какЪ и первый евнухЪ за сушкою. Великій Ловчій оборотясь кЪ Задигу опрашивалъ его, не вндалЪ ли т ы царской лошадн? ЗадигЪ отвѣчалЪ: не та ли лошадь, которая очень борзо скачетЪ? Вышиною она вЪ пять футовЪ, копыта у ней очень малы, хвостЪ длиною вЪ три фута сЪ половиною, бляхи у удила золотыя, а подковы серебряныя. КудажЪ она побѣжала? ГдѣжЪ она? сцрашивадЪ великій Ловчій. Я ея lie вндалЪ , отвѣчалъ ЗадигЪ, и никогда о ней не сдыхадЪ.
Великій Ловчій и главный евяухЪ иге «сомнѣвались чтобЪ ЗадигЪ «е укралЪ .царской лошади -и царицьшой сучки , они велѣли его отвести предЪ собраніе великаго Дестергама , гдѣ осудили его высѣчь кну- гаомЬ, и вѣчно сослать «Ъ ссылку, ЛишЪ только приговоръ заключили, нашлась ло- хиадь и сучка. Судьи видѣли себя вЪ горе* сгпной необходимости отмѣнить приговорѣ; однако осудили Задига заплатить пени 400 унцій золота, за то, что онЪ заперся, будто не видалЪ того, что дѣйствительно видѣлЪ. Надлежало^тотчасЪ пеню запла- шить, а послѣ дозволено Задигу бнтьче- ломЪ, буде онЪ не доволенЪ; вЪ совѣтѣ великаго Дестергама гдѣ говорилъ онЪ слѣдующее: Звѣзды правосудія, бездны ученія, зерцала истины , подобные тягостію свинцу, твердостію желѣзу, блисшан'іемЪ алмазу , и имѣющіе великое сходство сЪ золотомъ , понеже миѣ позволено говорить предЪ симЪ свѣтлѣйшимъ сословіемъ, то клеиусь вамЪ ОрозмадомЪ, что я никогда не видалЪ ни почтенной цзрицыиой сучки, ии освященнаго коня Царя Царей. ВопіЪ какЪ дѣло было: я прогуливался близЪ не- большаго лѣса, гдѣ потомЬ встрѣтился сЪ
.достопочи т а е м ы м евнухомЪ и презнаме*» нитымЪ великимЪ ЛовчимЪ. Я видѣлЪ на пескѣ слѣды животнаго , и легко могЪ у- знашь , что то былЪ слѣдЪ собачки. Неглу* бокія и длинныя бороздки видимыя на пе- счаныхЪ бугоркахЪ между слѣдовЪ лаиьнхЪ, приводили меня ,кЪ догадкѣ , что то была сучка, у которой висѣли соски, слѣдовательно она недавно ощенилась. По другимЪ тропкамЪ, оіимѣниымЪ ошЪ прежнихъ , которыя по сторонамЪ лапьихЪ слѣдовЬ на поверхности песка означались , дознался я, что она имѣла уши очень долгія. Примѣ- піяжЪ , что песокЪ одною лапою меньше взрыпіЪ, нежели другими тремя, заключилъ я , что сучка пресвѣтлѣйшей нашей Царицы нѣсколько прихрамывала, ежели смѣй) такЪ выговорить. Теперь о лошади Царя Царей донесу: во время прогуливанія моего по дорогамЪ сего лѣса, увидѣлЪ я слѣды подкованной лошади. Оные были всѣ во одинакомЪ разстояніи: вотЪ, сказалЪ я, лошадь, которая порядочно скачетЪ. Пыль сЪ деревЪ, вЪ узкой дорогѣ, широтою не болѣе семи футовЪ, была немного обита, направѣ и налѣвѣ вЪ трехЪ футахЪ сЪ половиною опіЪ средины дороги» У лошади, сказадЬ я* хвосшЪ вЪ три
сЪ половиною фута, которая, махаясь на» право и налѣво , отрясла сию пыль. ПодЪ деревьями , которыя вЪ верху на пять футовЪ вышиною сплелись на подобіе покрытой дороги, увидѣл'Ь я сЪ вѣтвей недавно упадшія листья; по чему я догадывался , что та лотадь онымЪ касалась, и по тому была она вышиною вЪ пять футовЪ. Что надлежитъ до удила, конечно , думалЪ я, что оно было золотое , потому что бляхами того потерлась она о камень, который я призналЪ пробнымъ и самЪ дѣлалЪ надЪ онымЪ опытЪ. НапослѣдокЪ заключилъ я по знакамЪ, которые она подковами своими оставила на камняхЪ другаго рода, что подковы у нея были серебряны я.' Всѣ судьи удивлялись глубокому знанію и острому разуму Задигопу; слухЪ дошелЪ до Царя и Царицы, только что И говорили о Задиг ѣ не токмо вЪ переднихъ, но и во внутреннихъ покояхЪ, и вЪ самомЪ кабинетѣ. А хотя многіе волхвы присуждали его сжечь, яко чародѣя, однако Царь приказалЪ возвратить ему взысканный сЪ него 400 унцій золота. Секретарь, стряпчіе, приставы пришли кЪ нему, и принесли 400 унцій золота, изЪ которыхЪ они на канцелярскіе росходы удержали тольк* Б
398 унцій, а служители ихЪ просили подарк?. ЗадигЪ, видя сколь опасно иногда быть излишно знающимЪ, заклялся при перзомЪ случаѣ никому не говорить о шомЪ, что видѣлЪ. Сей случай скоро послѣдовалъ. Важный колодннкЪ ушелЬ; опЪ прошелЪ мимо окоиЪ его дома. Спрашивали Задига онЪ ничего не отвѣшствовалЪ; но обличили его, что онЪ вЪ т о время смотрѣлЪ вЪ окно. За сіе вресту- пленіе осудили сЪ него взыскать goo унцій золота, и оиЪ благодарилъ судей за милостивое рѣшеніе, по обыкновенію вавилонскому. Боже мой! говорилъ онЪ самЪ себѣ, какЪ бѣдственно прогуливаться вЪлѣсу, гдѣ царицына сучка и царская лошадь пробѣжали ! какЪ опасно смотрѣть вЪ окно! и какЪ Трудно быть щасшливымЪ вЪ сей жизниі 3авист никЪ. Р ЗадигЪ, по приключившихся напа- стяхЪ отЪ сщасшія , вознамѣрился искать упущенія вЪ Философіи и дружбѣ. ВЪ пред- м е с т и и Вавилона имѣлЪ онЪ домЪ убранный
по вкусу, куда собралЪ всѣ художества, Н всѣ увеселенія приличныя песш|юму человѣку. По утрзмЪ книгохранительница была открыта для ученыхЪ, а 'по, с т олЪ для гостей. Но онЪ скора узналЪ, сколь опасны ученые люди. Сдѣлался превеликой спорЪ о одномЪ Зороастроп ѣ преданіи, к/іторымЪ запрещено ѣсть грифа. На что запрещать ѣсть грифа, говорили одни, сего животнаго нѣтЪ на свѣтѣ? Ко- оное есть, говорили другіе, понеже Зороастр ѣ запрещаетъ его ѣсть. ЗадигЪ, же л ая ихЪ согласить, говорилъ имЪ: ежели е сть грифы, не ст анемЪ ихЪ ѣсшь; а ежели нѣтЪ , то и по неволѣ ихЪ ѣсть не бу- д е м и чрезЪ то всѣ сохранимъ Зороастропу заповѣдь. Нѣкто ученый, сочинившій 13 книгЪ о свойствахъ грифа и имѣвшій притомЪ великое знаніе вЪ наукѣ о духахЬ, немедлѣн- но донесЪ на Задига верховному волхву, именемЪ Beбopy, самому глупому и самому суевѣрному иЗЪ ХалдеевЪ. Сей человѣкъ о- судилЪ бы Задига поездить на колЪ для вящшей славы-солнца, и прочитал бы сЪ большим умилением Зороастропъ молитвен- н и к Ъ . но друг Кадоръ пришел къ Вебору, И говорил:: да живутъ солнце и грифвы.
берегитесь казнить Задига; онЪ свяпіЪ, у него есть грифы на скотномЪ дворѣ, однако онЪ ихЪ не Ѣст Ь; а доноситель его ерешнкЪ, понеже онЪ утверждаетъ, что у кроликовЪ ноги сЪ раздвоенными копытами, и потому называетъ ихЪ чистыми. ИнЪ изрядно, сказалъ ВесборЪ, потряхивая плѣшивою своею головою, надобно Задига посадить на колЪ за худыя мысли о грифахЪ, а другаго за худыя рѣчи о кроликахЪ. КадорЪ утишилЪ сіе дѣло посредствомъ честной дѣвицы, которая отЪ него родила, и которая имѣла великую силу вЪ собраніи волхвовЪ. Ни кого на колЪ не посадили: за что многіе волхвы негодовали, м предвѣщали паденіе Вавилону. ЗадигЪ возо- пилЪ, гдѣжГЬ гцастіе! отЪ всѣхЪ я гонимь на семЪ свѣтѣ, даже до тварей, которыя и не существуютъ. ОнЪ проклиналЪ учеиыхЪ, В вознамѣрился проводить время вЪ собесѣдованіи сЪ добрыми пріятелями, ОнЪ- созывалъ самыхЪ честныхЪ людей изЪ всего Вавилона, и самыхЪ прекрасныхъ женщннЪ, давалЪ хорошія ужины, не рѣдко препровождаемыя музыкою и увеселяемыя забавны" ми разговорами , вЪ которыхЪ онЪ никогда ие старался показать свой разумЪ; ибо сіе' есть самое надежное средство онаго не и- мѣть, и испортишь пріятнѣйшую бесѣду.
Нн выборЪ друзей, ни богатые его пиры не происходили отЪ тщеславія, потому что всегда хопіѣлЪ онЪ быть вЪ самой вещи, а не казаться, и чрезЪ то привлекъ кЪ себѣ истинное почтеніе, хотя онаго н на требовалЪ, НасупрошивЪ дома его жилЪ АримазЪ* человѣкъ, котораго злая душа на грубо» его лице изливалась. ОнЪ былЪ сиѣдаемь желчію, и надушЪ гордостію; былЪ разумѣнЪ, но человѣкъ несносный. Не имѣя вЪ свѣтѣ удачи, мстилЪ оному за то злословіемъ. Со всѣмЪ своимЪ богатствомъ едва могЪ онЬ дозываться кЪ себЪ и льстецовЪ. СтукЪ вЪ- ѣзжающихЪ каретЪ по вечерамЪ кЪ Задигу его безпокоилЪ, а слухЪ похвалы его раздражалъ и больше. ОнЪ прихаживалЪ иногда кЪ Задигопу сшолу незванный, преры- валЪ часто веселость собранія такЪ, какЪ Гарпіи, по баснословію, поврсждаютЪ кушанія своимЪ прикосновеніемъ. Вздумалось ему нѣкогда для одной госпожи сдѣлать пирЪ; а она не ѣздя кЪ нему, пріѣхала ужинать кЪ Задигу. ВЪ другой разЪ случилось быть имЪ при дворѣ , подошелЪ кЬ нимЪ МйнистрЪ, и позвалЪ Задига кЪ себѣ ужинать, а Аримаза не пригласилъ. Иногда самая непримиримая вражда не важнѣе сего
имѣетЪ основаніе. Сей человѣкъ, котораго вЪ Вавилонѣ называли Запистникомъ, умы- слилЪ погубить Задига за то, что его называли щастлнвымЪ. Случай кЪ дѣлацію зла сто разЪ на день сыщется, а кЪ добро- дѣянію одннЪ разЪ бЬ годЪ , какЬ говоришЪ ЗороастрЪ. ЗавнстникЪ пришелЪ кЪ Задигу прогуливающемуся вЪ саду еЪ двумя пріятелями я одною госпожею, которой онЪ иногда говорилъ о любви, безЪ вскхаго одна- кожЪ намѣренія, кромѣ какЪ только, чтобЪ говорить о любви, а общій разговорЪ былЪ о войнѣ, которую Царь имѣлЪ прошиву своего подданнаго гиркзнскаго Ккяая, и ие« давно благополучно окончалЪ. ЗадигЪ, оказавшій вЪ сію краткую войну свою храбрость, хвалилЪ много Царя, а больше госпожу. ОнЪ вынулЪ записную книжку, ія иаписалЪ вЪ ней четыре стиха, кои онЪ тогда же и сдѣлалЪ , и далЪ прочесть сей красавицѣ. Друзья его просили, чтобЪ онЪ В имЪ показалЪ. Скромность, или паче благоразуміемъ управляемое самолюбіе отЪ того его удержало. ОнЪ зналЪ, что вЪ ско« роети сдѣланные стики бываюшЪ хороши только для гаѣхЪ, которымЪ они :sb честь сдѣланы. ОнЪ перервалЪ на двое листокѣ э
ял которомЪ писалЪ, и бросилЪ обѣ половинки вЪ розовый кусгпЪ # гдѣ ихЪ напрасно искали. ПошелЪ маленькой дожжикЪ; они возвратились вЪ покои. ЗависшникЪ, оставшійся вЪ саду, до тѣхЪ порЪ искзлЪ, пока половину листка ыашелЪ. ЛиспюкЪ шакЪ разодрался , что каждая половина стиха, который составлялъ цѣлую строку, имѣла ие токмо разумЪ, по и была правильнымъ сшнхомЪ меншей мѣры; но по нѣкоторому и того еще страннѣйшему случаю сіи маленькіе стишки сосгоааиля разумЪ вЪ великое поношеніе Царю, какЪ слѣдуетЪ: Злодѣйствы многими На царствѣ утвердясь Покою еЪ тишиной ОдинЪ сеГі страшенЪ врагЪ. Завистникъ былЪ ЩасшливЪ первый разЪ во всю свою жизнь. ОнЪ имѣлЪ во сво- нхЪ рукакЪ, иѣмЪ могЪ погубить добродѣтельнаго и любви достойнаго человѣка. Наполненъ сею безчеловѣчною радостію, ухипі1" рилг> такЪ, что сія писанная собственною рукою Задига сатира дошла до Царя . Посадили его вЪ темницу, двухЪ его друзей и госпожу. ТотчасЪ его осудили, не принявъ никакого оправданія. Когда ему обЪ- явнлн приговоръ, зависщникЪ нопался ему
на встрѣчу, и сказалЪ громко , что стихи его негодны. Задигу то ни мало не было досадно, потому что онЪ никогда не хо- тѣлЪ почитаемь быть хорошимъ стихот вор- цемЪ; но былЪ онЪ неутѣшенЪ видя себя осужденію, яко злодѣя, во оскорбленіи величества, и заключенныхъ вЪ темницу красавицу и двухЪ свонхЪ друзей за злодѣяніе, котораго они не сдѣлали. Ему не позволено было говорить, потому что листокЪ его говорилъ. ТаковЪ былЪ законЪ вЬ Вавилонѣ. Повели его на казнь сквозь великое множество любопытныхъ, изЪ копюрыхЪ никто не смѣлЪ о немЪ сожалѣть , и которые метались наперерывЪ, чтобЪ примѣчать изЬ его лица, сЪ бодростію ли онЪ идетЪ на смерть. Родственники его печалились токмо для того, чшо имЪ вЪ наслѣдство ничего не оставалось. Три части имѣнія взяты были на Царя, а четвертая ошда«» на завистнику. ВЪ то время, когда онЪ пріуготовлялся кЪ смерти , царской попугай слетѣлЪ сЪ балкона и сѣлЪ вЪ З а д игопомЪ саду на розовый кустЪ. Туда вѣтромЪ принесло сЪ близЪ стоящаго дерева персикЪ: оный у- яалЪ на другую половинку бумажки , на которой писаны были стихи, и бумажка
кЪ персику прильнула. Птица подняла пер* сикЪ и листочекЪ, и принесла на колѣни Государю. Любопытный Царь читалЪ слова, которыя никакого разума не имѣли, но казались быть окончаніемъ стиховЪ. ОнЪ дю* билЪ стихотворство: всегда можно чего вибудь надѣятся отЪ Государей, которые любяпіЪ стихотворство. Сіе приключеніе заставило его размышлять. Царица вспо- мнѣла о томЪ, что написано было на Зади- гопомЪ листочкѣ, и велѣла оный принести. Сложили обѣ половинки , которыя точно сошлись, и прочли стихи, каковы написалЬ ЗадигЪ. Злодѣйствы многими свѣтЪ зрился возмущеннымъ , На царствѣ утвердясь Царь всѣ тѣ истребитЪ j Покою сЪ тишиной вездѣ возстановленнымъ 9 ОдннЪ сей страшенЪ врагЪ любовь, что брань творитЪ. Царь тотчасЪ псвелѣлЪ представишь предЪ себя Задига, и изЪ темницы освободить друзей его, и госпожу. ЗадигЪ палЪ предЪ ЦаремЪ и Царицею на землю. ОнЪ просилЪ у нихЪ сЪ рабскою покорностію прощенія, что не хорошо сдѣлалЬ стиха.,
говорилъ cъ такою пріятностію и разумомъ, что Царь и Царица восхотѣли опять «го видѣть; онЪ пришелЪ опять, и понравился еще больше. Все завистниково имѣніе, за ложный доносЪ, отдали Задигу; но онЪ возвратилЪ ему все, и завистникъ радо» вался токмо о томЪ, что не потерялЪ имѣнія. Любовь царская кЪ Задигу день отЪ дня умножалась. ОнЪ сдѣлался участникомъ во всѣхЪ царскихЪ забавахЪ, и совѣтникомъ во всѣхЪ дѣлахЪ. СЬ того времени Царица начала показывать к'Ь нему особливое снисхожденіе, ^которое могло произвесть опасныя слѣдствія для нея, для Царя ея супруга , для Задига и для всего государства*. ЗадпгЪ началЪ вѣрить, ч то не столь труд-»- но быть щастливымЪо. Великодушные. Наступило время великаго праздника^ который торжествовали чрезЪ пять лѣтЪ. БылЪ обычай у ВавилонянЪ обЪявлять- торжественно на исходѣ пятаго года* тако- ваго мзЪ гражданЪ, который едѣлалЪ самое великодушное дѣло. Были судіями вельможи
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4