исчезла, что лице его воспріимало черты юности, пустынная одежда стала невидима ; четыре прекрасныя крыла покрывали величественное и блистающее свѣ* томЪ тѣло. О небесный посланникъ! о ангелЪ божій ! ВозопилЪ ЗадигЪ, повергшись па землю, ты снизшелЪ сЪ высоты для наученія слабаго смертнаго покоряться вѣчнымЪ уставамъ. Человѣки, вѣіцзіЬ ай- гелЪ ІезрадЪ, разсуждаюшЪ о всемЪ, не зная ничего; ты нашелся изЪ всѣхЪ человѣковЪ достойнѣйшимъ получить благодать просвѣщенія. Задигъ просилЪ позволенія говорить. Я не вѣрю себѣ, сказалЪ онЪ: ио смѣю ли просить о разрѣшеніи моего сомнѣнія: не лучше ли бы исправишь Сего отрока, и учинить добродѣтельнымъ, нежели утопить? ІезрадЪ отвѣщалЪ: ежели бы онЪ былЪ добродѣтеленъ , и ежелибЪ былЪ живЪ, опредѣлено ему было самому быть убіениу сЪ женою , на которой бы онЪ женился, и сЪ сыномЪ, которой бы родился отЪ того брака. Посему, говорилъ ЗадигЪ, беззаконія и бѣды суть неизбѣжны, и добрые люди необходимо ггри“ яуждены претерпѣвать нещастія! Злые, отвѣщалЪ ІезрадЪ , суть всегда нещастны s они служашЪ ко искушенію малаго числа
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4