И такЪ онЪ нашелЪ средство отправлять по утрамЪ общія н особенныя дѣла; прочее время дня упражнялся во украшеніи Вавилона. ОнЪ приказывалъ представлять трагедіи, на которыхЪ плакали, и комедіи, на которыхЪ смѣялись. Сіе отЪ давнихЪ временЪ вышло изЪ обыкновенія, но онЪ то возобновилъ; ибо зналЪ вЪ томЪ силу. ОнЪ не казался вЪ художест вахЪ знающимЪ больше людей того званія. Награждалъ ихЪ благодѣяніями и отмѣною , и не завидо- вадЪ втай ихЪ дарованіямъ. По вечерамЪ у веселялЪ много Царя , а больше Царицу. Царь говорилЪ, великой МинистрЪ! Царица говорила, любезный МинистрЪ! и оба согласно говорили, кудабЪ было жаль, ежелибЪ его повѣсили. Никогда чгловѣкЪ вЪ велнкомЪ чинѣ не былЪ столько принужденъ выслушивать женщииЪ. Большая часть кЪ нему приѣзжали просишь о дѣлахЪ, которыхЪ они не имѣли, а чтобЪ, естьли можно, имѣть сЪ нимЪ самимЪ дѣло» Завистникова жена предстала вЪ числѣ первыхЪ; клялась ему Нитрою, Зeнда Вестою и священнымъ огнемЪ, что она проклинала поступокЪ своего мужа. Наконецъ открылась ему, что мужЪ ея рез- нивЪ, золЪ; обЪявила, что боги яЪ наказаніе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4