толь смертельнаго поношенія. ВыходитЪ нзЪ терпѣнія, нрогоняетЪ мечемЪ дерзнувшій емуг ругаться народЪ; однако не знадЪ что дѣлать. ОнЪ не могЪ видѣть Царицы, не могЪ себѣ присвоятъ бѣлой брони, которую она кЪ нему прислала, а инако Царица была бы вЪ томЪ изобличена; н такЪ, Когда она погружена была вЪ горькую печаль, онЪ наполненъ былЪ ярости и отчаянія. ОнЪ ходилЪ по берегу Евфрата, вѣря твердо, Ито судьба опредѣлила быть ему невозвратно нещастливымЪ: проходя во умѣ всѣ свои злоключенія, начиная ошЪ жены ненавидѣвшей кривыхЪ, даже до своей брони. ВошЪ каково, говорилъ онЪ, долго слать j ежелибЪ я меньше спалЪ, былЬ бы ЦаремЪ вЪ Вавилонѣ, обладалъ бы Астартою. Науки, добронравіе, великодушіе, храбрость, послужили мнѣ токмо кЪ нещастію. Вырывалось у него*- на конецЪ роптаніе протнвЪ провидѣнія, и едва нс приходилЪ онЪ во искушеніе вѣришь , что все управляемо было нѣкоею злобною судьбою, коя угнѣтала добрыхЪ, а благодѣтельствовала зеленымЬ рыцарямЪ. Не мало его печалило и ношеніе сей зеленой брони, которая привлекла на него столько ругательства. Ку« децЪ шелЪ мимо, онЪ ошдалЪ броню сію
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4