Издательство «НИВА» 2006 ветрами звала дорога Вдаль
Редактор-составитель, комментарии — Валентина Ивановна Титова Макет, вёрстка, дизайн — Надежда Николаевна Некрасова Техническая редакция — Валентин Михайлович Некрасов Фотографии Владимира Павлович Зыкова, Александра Владимировича Стрелкова и других Вдаль ветрами звала дорога: сборник. Владимир, 2006. - С128. Ил. Книга посвящена студентам Горьковского (ныне Нижегородского) государственного университета, которые в 1956-58 гг. принимали участие в уборке целинного урожая, и является своеобразным продолжением книги В.И. Титовой «Друзей моих прекрасные черты», изданной в 2001 г. Основана на документальных материалах. © В.И. Титова, 2006 © Издательство «НИВА», 2006 Отпечатано в типографии «Транзит-икс», г. Владимир
Памяти наших друзей Люси Землянухиной и Лёни Флаума Мы все с планеты Целина (А. Юнонин) Предисловие В 2001 году вышла книга «Друзей моих прекрасные черты», в основу которой легли дневники, письма и воспоминания студентов Горьковского университета, участников уборки урожая на целине в 1956-58 гг. Книга была предназначена лишь для узкого круга, собственно, для авторов воспоминаний, писем и дневников, для их близких, но неожиданно вызвала интерес и получила признание людей самых разных. Интересно, что её первой читательницей стала тоже бывшая целинница, в отличие от нас, тогдашних студентов, —первоцелинница. Случилось так, что оформлять книгу мне помогали супруги Некрасовы —Надежда Николаевна и Валентин Михайлович. Прочитав рукопись, Надежда Николаевна, скорее Наденька, очаровательная милая женщина, сказала, что ей всё это очень близко, понятно и интересно, потому что мама, бывшая детдомовка из Вязников —Балкова Мария Максимовна, которую в числе других отправили осваивать целину в 1954 году, многое рассказывала о том времени дочкам, старшая из которых и родилась на целине. А когда мы получили сигнальные экземпляры, то её мама стала первой читательницей книги, а, прочитав, заявила, что книжку Наде не отдаст. Это был первый отзыв, может быть, самый важный. Потом впечатление проверялось на самых разных читателях. Одна из моих знакомых, 85-летняя женщина, которая, как я думаю, и читать-то книгу о целине стала из уважения ко мне, удивлённо сказала: «Я не думала, что мне так понравится книга. Ну, что мне целина! А оказалось, что очень интересно!» Некоторые говорили, что об этом нужно писать, это подлинная история. Другие завидовали: «Ведь почти у всех было что-то интересное в молодости, были хорошие коллективы, а вот ничего не осталось, кроме фотографий, да иногда редких встреч с прежними друзьями!» Оценили её историки и краеведы. Да и любой вдумчивый читатель не останется равнодушным к подлинным голосам свидетелей эпохи, которую пережила страна... «Наши» целинники, герои этой книги, оказались более придирчивы, хотя я получила много трогательных писем с благодар-
4 ностями и одобрением. И как огорчилась, узнав, что не донесла до меня почта послание одного из самых интересных и заслуженных целинников —Саши Стрелкова —с его воспоминаниями! Как-то сразу у нескольких человек возникла мысль сделать второе издание, включив в него новые воспоминания, исправления, дополнения, новую поэму Володи Зыкова, которую он написал под впечатлением от книжки. Воспоминания Саши Стрелкова поразили меня яркими подробностями нашего шестидневного пути в Казахстан на уборку урожая. О многих деталях этого путешествия мы уже давно забыли. А сам он изумил неожиданной гранью своего таланта. Уж, кажется, ничем не мог удивить нас Стрелков, но вот на излёте седьмого десятка он продолжает раскрывать свои способности! Думаю, что все оценят принадлежащие ему строчки. К сожалению, Саша прислал только начало своих воспоминаний: рассказ о дороге на целину в 1956 году —в Казахстан. Но они настолько подробны и так отличаются от дневниковых записей других целинников, что мой главный судья по редакторскому цеху —Володя Зыков —посоветовал не разрывать Сашиными воспоминаниями ткань книги и дать их отдельно. Так родилась идея издания второй книжки о целине, к 50-летию нашей первой Целины. После совета с несколькими заинтересованными друзьями я решилась в этой книжке собрать кроме Сашиных воспоминаний и поэмы Володи Зыкова —песни, сочинённые на целине, а также те песни, которые мы там пели. Добавила главу общего характера —для тех, кто о целине, может быть, совсем ничего не знает, не читал, не слышал (это в расчёте, что книжку прочитает и кто-то из молодых). За прошедшие пять лет, когда мы так замечательно отметили 45 лет Целины, произошли и новые потери. В конце 2004 года трагически погибла Люся Землянухина, на исходе 2005 умер Лёня Флаум. Все мы обеспокоены болезнью Вадима Иржака. Давно не отзывается на письма Зоя Панова. Может быть, нет в живых ещё кого-то из тех пятидесяти, с кем мы вместе отправлялись на свою первую Целину, из тех, кто присоединился к нашему отряду в 1957-м. Не все давали о себе знать в эти годы, но память о них всё равно осталась в наших сердцах... В. Титова
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Идея принималась на «ура» Июнь 1956 года. Ах, как тогда было жарко! Задрав ноги, лежал на диване и готовился к экзамену по физике. Выучил как будто всё, но вот со вторым принципом термодинамики чего- то не ладилось. Хотелось поскорей отделаться и... там уже полно планов, самых разнообразных. Надо переделать все дела, оставленные на лето и через 5-6 дней смотаться на Волгу, устроиться грузчиком на какую-нибудь баржонку и плавать по Волге вниз-вверх. Жаль, как жаль, что бурлаки остались только в песнях! Димка Селиванов- ский —чёрт! —нарушил все наши общие планы, т.к. он бросил университет и уже работал подручным токаря на заводе им. Ленина на Мызе. Подумав о каникулах, снова уткнулся в «термодинамическую шкалу температур». По радио диктор объявил, что через 1-2 минуты будут передавать обзор «Комсомольской правды». Бросив на пол учебник, я перевернулся со спины на живот и, закрыв глаза, попытался ещё раз физически представить себе эндотермию. Невольно стал прислушиваться к речи диктора. Передавали призыв ЦК ВЛКСМ к молодёжи помочь убрать богатый урожай на целине. Услышав слова, что на целине особенно нужны люди, умеющие управлять автомобилем, трактором, комбайном, я мгновенно реАлександр Владимирович Стрелков. Дорога на целину I. ОН ВСПОМИНАЕТ
шил, что всё лето проведу на целине. Сразу же представилось, как я лечу на газике по степным дорогам ночью, пыль или липкая грязь —всё равно, лишь бы ездить, ремонтировать, завинчивать и регулировать, исследовать рычащие механизмы и, конечно, перевыполнять норму. Я подумал, что этого решения не отменю ни при каких обстоятельствах... ...Самым первым сдал марксизм, ответив на вопрос о V съезде РСДРП, о методах диамата. Выскочил из аудитории, меня окружили, поздравляли —я стал первым второкурсником из группы. Тут я вспомнил о своей идее поездки на целину, и стал агитировать всех. Желающих оказалось много. Сашка Купцов, Вера Иванова, Маринка Петухова твёрдо решили ехать. Мы стояли на третьем этаже. К нам подошёл декан Марков. Мы сказали ему о своём решении. Он спокойно выслушал, а потом стал отговаривать от этой затеи, ссылаясь на то, что у нас есть более важная задача: строительство новых корпусов университета. Тем более, сказал он, есть решение партийных органов о строительстве, да и приятнее ведь будет учиться в новом здании, а не в «этой дыре». Мы выслушали, но остались при своём мнении. Декан сказал, что запретить нам не может, но и рекомендовать тоже. Когда декан отошёл, мы решили, что поедем даже без разрешения. Поделиться радостью с друзьями Выскочил из университета, вспрыгнул в отходящий троллейбус, поехал к Димке Селивановскому, но, как всегда, не застал его дома. Оставил записку в дверной щели и поехал домой. Ночь проспал, как обычно, на балконе, под сонную возню и щебетанье ласточек в гнезде над моей головой. Проснулся рано под рёв отходящих от остановки автобусов под моим балконом. Дома уже шла подготовка к походу, который в очередной раз организовывала жена моего отца Зоя Акимовна, учительница географии в 82-й сормовской школе, которую я окончил год назад. Весь воскресный день прошёл в беготне: искал вёсла, уключины, рули для шлюпок, на которых отправлялся в поход по Волге. Утром в понедельник пришёл Валерка Васильев, предложил сходить с фотоаппаратом на стройку, где уже работала наша группа. Пофотографировали ребят, которые с кислым видом таскали на но-
силках землю. Потом мы отправились смотреть на строившуюся телевизионную вышку. Познакомились с бригадиром, который рассказал нам, что вышка будет высотой в 193 метра. Задрав головы, мы пытались представить себе такую высотищу. Зашли в университет, там было пусто, никого не встретили. Дома —скука страшная. Школьный поход только через неделю, а собрание целинников 10 июля в 15 часов. Идти в поход —«ни рыба, ни мясо»... Успеть написать заявление! ...Приехал на Свердловку, зашёл в комитет комсомола и хотел написать заявление, но чем и на чём —у меня не было. Мне дали выдранную из тонкой в клеточку тетради страничку, а вот ручки не дали. Я вышел за дверь и тут же столкнулся с Юлькой Куликовой и Милкой Коллар, которые с наивными физиономиями тоже шли в комитет писать заявления. Я взял у Юльки её обгрызенную ручку и написал, вернее, списал с заявления Нади Толстовой. Я немножко побаивался, что может всплыть то, что я не комсомолец, но нигде это не оговаривалось, и я отдал своё заявление девице в бордовом платье. Выйдя из комитета, увидел своего однокурсника Антона Володько. Он тоже шёл подавать заявление. Написав заявление, Антон проводил меня до трамвая и попросил сфотографировать его на тренировке. Он был уже чемпионом России по гребле на двойках. Договорились на третье июля. Утром третьего числа я уже стоял с фотоаппаратом на Окском мосту. «Пощёлкал» чемпионов, искупался с ними, а потом мы втроём запрыгнули в кузов грузовика, который тихо проезжал мимо трамвайной остановки «девятки». Машина поднялась в гору, свернула на Краснофлотскую, и мы выпрыгнули на повороте. «Чемпионы» решили накормить меня в ресторане по талону, но на обед мы опоздали. Они пошли рваться с чёрного входа, а я отправился на собрание целинников в университет. 52-ая аудитория на третьем этаже была полна. Стоял гам и ор. Наконец, товарищ из комитета взял слово и сказал, что надо ехать на целину, где можно заработать минимум по 1,5 тысячи рублей, и на этом закончил речь. Антон Володько вытащил из моего кармана деревянную ложку, которую я купил по дороге, и
начал колотить ей по парте. Показывая на меня, орал: «Вот он, настоящий целинник!» Стали составлять списки. Мы все удивились: народу записалось очень много. Только из нашей группы 12 человек! Потом решали вопросы по организации работы на стройке, и я смылся. На следующий день, 4 июля, отплывают наши походники. Я помогал им в поте лица. Утром 5 июля на четырёх шлюпках мы отплыли от Сормовской пристани вниз по Волге, провожаемые толпой. Первую стоянку сделали в Подновье. Разбили палатки, сварили ужин. Началась обычная походная жизнь. На целине особенно нужны профессионалы! Утром я встал, поднялся на гору, сел на автобус и поехал сдавать на шофёрские права профессионала, которые нужны будут на целине, а у меня тогда были только любительские... Сдавал экстерном в учебном автомобильном комбинате на Стрелке. Билет достался лёгкий —работа карбюратора автомобиля ГАЗ- 51 на средних оборотах и порядок смены рессоры на автомобиле ЗИС-150. Ответил. Дали мне удостоверение на следующий день. Через день мы с отцом на нашем «Москвиче» навестили наших походников. Пробыв с ними день, вернулись домой. Кто они, будущие соратники? На этот день, 17 июля, было назначено собрание целинников. Отец высадил меня на Свердловке около университета. В пустом актовом зале сидело несколько человек. Все уныло смотрели по сторонам. Какой-то общественник предложил подождать ещё минут 20, потом начать. Пришло ещё человек 25, и собрание объявили открытым. Я перелез к своим по группе и сел впереди. Я уже был в целинном виде: в спецовке с закатанными рукавами и в широких рабочих штанах. Вглядывался в людей, с которыми, вероятно, должен был работать на целине: самые обыкновенные и пока незнакомые люди (не считая Толи Юнонина, который учился в нашей 82-й школе на год старше меня)... Лида Пузакова: Из всех тогда я обратила внимание на шумного лохматого парня, из которого энергия била фон-
таном. Громким шёпотом Ольга сказала мне: «Это Сашка Стрелков, самый талантливый парень на физмате. Он всего перешёл на второй курс, но уже восходящая звезда!» Миша Петелин: Это будущий гений! Здесь и далее включены некоторые вставки из первой книги. Любопытно, как впечатления расходятся: там, где многие из нас видели окружающее как будто через голубые или розовые очки, Саша вдумчиво оценивал окружающее. ...Какой-то коренастый парень в соломенной шляпе стал переписывать присутствующих. Потом выступил профессор с биофака и стал агитировать за целину, рассказывая о трудностях, которые он увидел на целине, откуда только что вернулся. Рассказывал о том, что был рад, встретив на целине сормовичей, говорил о продовольственных затруднениях на целине. Впереди меня два парня перешёптывались: «И какого чёрта ты стоишь и треплешься —что, мы без тебя не поехали бы? Чего ты нас агитируешь: тут собрались только те, кто уже твёрдо решил ехать!» Из жиденького президиума собрания встал человек в очках и сказал, что сейчас будут выдавать путёвки. Он потряс над головой стопкой путёвок и стал выкрикивать фамилии. Очень многих не было... Получил путёвку, блеснув лысиной, Толя Юнонин. Буквально вбежала на трибуну Лида Пузакова, Валерка Юлпатов; ковыляющей походкой Аркаш- ка Гольденберг слез со сцены (я их ещё не знал, но запомнил зрительно). Вручили путёвку и мне, и другим нашим по курсу. Милка Коллар сидела сзади меня и, глядя в свою путёвку, гадала —пустит её мама на целину или нет. После раздачи путёвок нам пожелали «всего хорошего» и представили нашего руководителя Якимова Виктора, техника с химфака. В первом ряду парт у окна встал ещё сравнительно молодой наш будущий руководитель, аккуратно одетый, в белой рубашке с короткими рукавами. Он понравился с первого раза. Сказал скромно и тихо: «Зовите просто Виктор». Затем пригласили всех в комитет комсомола, вручили там по 100 рублей на дорогу и сообщили, что отъезжаем послезавтра, т.е. 19 июля в 2 часа с воинских платформ Московского вокзала.
«Едем мы, друзья...» Я вышел из университета и пошёл на стройку к своим. Они сидели без дела, ожидая машину с глиной. Юра Попов, посмотрев на мою путёвку, с грустью вернул её и недобрым словом помянул Миролюбова, который поставил ему неуд, по матана- лизу и заставил сидеть в Горьком. Я поехал домой. Там уже была Зоя Акимовна, которая на два дня оставила походников, чтобы проводить меня. Наскоро собрал свои причиндалы, взял фотоаппарат, мяч, иголки, нитки, спички и т.д. Отец выгнал из дворового гаража нашего «Москвича», и мы втроём поехали провожать меня на целину. Поставив, как всегда, машину у драмтеатра, зашли к тёте Нюре. Наскоро попрощавшись с ней, решил, что успею заехать к Димке Селивановскому. Погнал как ошалелый, стрелка спидометра показывала 90 км в час. Димки дома не оказалось. Нацарапав ему записку, снова помчался в город. Перед университетом уже стоял ГАЗ-51, в кузов которого укладывали вещи. Подошла Юлька Куликова: «Ты и на целину на машине поедешь? » Я быстренько развернулся и погнал к тёте Нюре, у которой лежали мои вещи и ждали меня отец с Зоей Акимовной. Поставил машину, отдал ключи от неё и сказал, что на Московский вокзал еду со всеми целинниками. Взял рюкзак, к клапану которого была пристёгнута стёганка-телогрейка, еле успел забросить свой рюкзак в грузовик. Его пристроил там Вовка Цветков, который с хозяйским видом укладывал вещи. Я огляделся. Было как-то скучновато, никто ещё не знал друг друга. С радостью увидел Маринку Петухову, которая пришла нас проводить. Виктор Якимов —наш руководитель —стал делать перекличку. Я обратил внимание на стоящую поодаль высокую девицу, которая была модно одета. «Наверное, кого-нибудь провожает», - подумал я, но когда Виктор выкрикнул: «Малюшина Алла!» —она отозвалась. Я удивился, удивлённо посмотрел на неё и Виктор: уж больно сильно она отличалась своим видом от остальных!.. Вскоре все засуетились. Тронулась и развернулась бежевая ректорская «Победа», и мы полезли в автобус, но какой-то парень сказал, (это был Мишка Петелин), что надо сначала сфотографироваться перед отправкой. Вылезли из автобуса, сфотографировались и залезли в автобус снова. Тут я обратил
внимание на девушку в феске (это была Лида Пироженко), которая сидела у открытого окна и разговаривала со своим деканом, который стоял у автобуса и что-то ей советовал по части ведения репортажа с целины. Автобус тронулся вслед за проплывшей мимо нас ректорской «Победой». Владимир Иванович Широков важно восседал в шляпе на переднем сиденье. Выехать из ворот университета нашему автобусу удалось не сразу: он задевал несколько раз колонны ворот. После нескольких попыток он всё- таки выбрался на Свердловку, под конец задев-таки за колонну и оторвав задний подфарник. Оглянувшись, я к радости своей не увидел нашего «Москвича»: мои родственники не преследовали меня. Мне было неудобно, что меня провожают. Съехали к Скобе, едем по набережной вдоль Волги. Было немножко тоскливо —два месяца я её не увижу. В автобусе затянули песню: «Здравствуй, земля целинная...» Автобус въехал в ворота грузового вокзала, который был тесно набит народом и машинами. На вокзале была толчея: В. Зыков Наши вещи горой лежали у грузовых контейнеров. За контейнерами на первом пути стоял наш целинный эшелон. Темно-коричневые товарные вагоны, украшенные берёзовыми ветками, красными лозунгами и портретами наших вождей... Орёт официальное радио —бравые мелодии, играют в толпе на баяне, аккордеоне, и балалайке. Смеются, шутят. Несколько передвижных лавок на грузовиках продают необходимые целинникам вещи. Девчонки покупали соломенные шляпки. Их стали рассаживать. Я пробрался в гущу наших вещей и, разыскав свой рюкзак, вытащил фотоаппарат и стал фотографировать. Наших девчонок разместили в центре эшелона, а нам предложили идти в хвост эшелона. Мы перетащили туда свои вещи. Даже сам ректор помогал нам их перетаскивать. Однако вагона для нас не оказалось. Ректор возбуждённо что- то доказывал железнодорожнику, стоявшему в конце состава. Вскоре маневровый паровозик притащил ещё четыре вагона и подтолкнул их к составу. Мы заняли правую половину вагона, в другую половину поместили сормовичей с завода. Лезли все сразу в широкую дверь вагона —кто кого. Бросил на деревянные
12 полати свой рюкзак и снова вылез наружу. Пошёл вдоль состава к середине. Везде царило веселье. Свесив босые ноги с края вагона, белокурый парень «навеселе» бил пальцами по струнам балалайки и орал во всю глотку: «Здравствуй, земля целинная...». Позднее я узнал, что это был Толя из Балахны, который оказался вместе с нами в Ждановском зерносовхозе... Ректор продолжал спорить с начальником эшелона. Он требовал для нас отдельный вагон и говорил, что даже при военной эвакуации городов не было такой тесноты в вагонах и что вся ответственность за жизнь целинников лежит на начальнике эшелона. Ко мне подошли отец с Зоей Акимовной. Отец сказал, что они прошли весь эшелон и видели наш паровоз, на котором было написано «Горький — Акмолинск». В 4 часа наш эшелон тихо двинулся: В. Черникова Как только я влез в вагон, поезд тронулся. Я сидел на краю, свесив ноги и крепко держался за железку дверного запора, потому что сзади напирали стоявшие и смотревшие в открытую дверь... Все нам махали, мы тоже. Какая-то старушка, шедшая вдоль состава, крикнула: «Батюшки! Совсем молоденькие и уже в армию!» Ей крикнули, что мы не в армию, а добровольцы. Едем убирать урожай на целину. Старушка прокричала вслед: «Да, добровольцы. Убирать! А потом и в армию попадёте!» Потом выяснилось, что в нашем эшелоне ехали на целину новобранцы, которые начинали службу с целинной повинности. Поезд ехал в сторону Москвы. Он тащился мимо какого-то серого здания, на котором болтались военно-морские флаги и репродуктор орал на всю округу: «Джонни, ты меня не любишь...». Поезд вышел на пустырь и встал. Нас предупредили, что это маневренный выход на главный путь. Постояв ещё минут десять, поехали в другую сторону —на Киров. Не доезжая до Московского вокзала, поезд опять остановился. Провожающие снова побежали к вагонам. Но вскоре поезд снова тронулся, быстро набирая скорость. Проехали под первым волжским мостом. На мосту снова провожающие, улыбаются, машут нам. Проехали платформы Московского вокзала и главный пешеходный мост над путями. Он тоже был заполнен провожающими. Проплыл над нами магистральный мост.
По нему шёл трамвай. Канавино заканчивалось. Город оставался сзади, впереди —Волга. Позади справа открывалась панорама Горького, которая всё сжималась, уменьшалась... Наконец, в тонкой полоске у горизонта уже трудно стало разглядеть лестницу-восьмёрку у памятника Чкалову, высокие здания, Ильинский собор, строящуюся телебашню. Я встал с пола у двери, уступив место желающим посидеть. Разыскал свои вещи и перетащил их вглубь вагона. Тут только заметил, как наш вагон швыряло и бросало из стороны в сторону. Вагон был четырёхосный, большой. Он был разделён на две части доской, вставленной враспор на уровне пояса. Впереди по ходу ехали сормовичи, а мы сзади. Около двери были досчатые нары. На них уже расположились Лафер, Ратбиль, Юнонин и другие, а центре никого не было. В задней части вагона находились тройные нары. Я выбрал место на втором ярусе у стенки вагона справа по ходу. Над нами было два маленьких окна, но смотреть в них нельзя —высоко. Макс Тай, Мишка Петелин, Валерка Юлпатов и др. уже приступили к колбасе, расположившись посредине нашей свободной площадки. На импровизированном столе —одном из рюкзаков —они разложили бутерброды. Приглашали всех. Запивали из горлышка большого чайника —общественного инвентаря, который состоял ещё из большого бачка для питьевой воды, двух вёдер и двух фонарей со свечками внутри. Осмотрев вагон, я снял с себя спецовку, бросил её в свой угол и подошёл к правой двери. Горьковская гора уже чернела тонкой полоской. Рядом с нашими путями шла дорога Горький-Шахунья —народная стройка. Это было заметно сразу: кучи песка и булыжника сопровождали нас довольно долго. Остановились в Семёнове. Поезд стоял совсем немного, однако народ успел «кому куда надо». Некоторые бежали вдоль состава, держа в руках раздобытые бутылки водки. Наши сормовичи закупили семечки, угостили нас. Я не выходил из вагона. В Ветлужском стояли полчаса. Стало смеркаться. Я вышел, сфотографировал вокзал, поднялся по лестнице наверх. На площади у вокзала стоит такси, наверное, единственное здесь. Походил по улочке, ничего привлекательного. Вернулся к эшелону. Повсюду шныряют
целинники в поисках водки. Скоро поезд тронулся. Проехали Ветлугу. Рядом строили второй мост, для другой колеи. Берега обрывистые, река забита плотами, маленькими катерами. Съехали с моста. Снова лес, лес, лес... Совсем стемнело, стало холодно. Я влез на нары, запустил руку в свой брезентовый мешок с продуктами и извлёк наощупь огурец и раздавленное варёное яйцо. Поел, закусил батоном и лёг спать. Заснуть долго не мог. Сильно бросало. Киров или всё-таки Вятка? Встал довольно поздно. Поезд стоял. Обулся, натянул спецовку, выпрыгнул из вагона. Было 8 часов утра. Моросил мелкий дождь. Было холодно и сумрачно. Все спрашивали друг друга: «Это Киров? А когда он будет?» Вскоре поезд тронулся, а дождь усилился. Через полтора часа подъехали к Кирову. Выдали талончик на обед, я отправился в столовую. Пересёк 17 путей, пока добрался до здания вокзала. Вокзал —ничем не примечательное здание, обшарпанное, сиреневого цвета. Перрон не крытый. Вывески: «Ресторан МПС», «Воинский зал», «Парикмахерская»...Обойдя здание вокзала, вышел на привокзальную площадь, большую часть которой занимал сквер с памятником не то Кирову, не то Орджоникидзе. Полубулыжник, полуасфальт, покрытые слякотью. Прошёл троллейбус «Вокзал- Филейки». Асфальт вскоре закончился, далее —голый булыжник. Маленькие домишки, мокрые-чёрные, иногда каменные. В одном из переулков напротив автобусной остановки увидел множество ржавеющих, похожих на паровозы с оторванными колёсами и без тендеров остовов. Это были локомобили. Осмотрел их и вышел снова на улицу, по которой ходил троллейбус. Напротив был вход в парк, на котором было только одно объявление: «Танцы». В следующем переулке увидел спуск снова к железной дороге. По этому переулку навстречу мне двигалось большое количество «эшелонников» - их легко отличить: они ходят кучками по 5-10 человек, в стёганках, и всегда весело и громогласно обсуждают ту или иную видимую ими в настоящий момент «достопримечательность». Вместе со всеми подошёл к столовой. Несколько солдат во главе с лейтенантом
отбирали талончики. Сразу пахнуло запахом горячего борща, звон посуды, скрип скамеек и гомон целинников... Огромный низкий зал с деревянными колоннами. Потолок белёный, стены выкрашены синей масляной краской. Стояли длинные столы со скамейками. На столах, покрытых клеёнкой, стояли вёдра, миски, кружки. Ложки лежали кучками около каждого ведра... Я сел за стол у окна, слева от меня сел Веня Радбиль, напротив Виктор Якимов, около которого пристроилась Юля Куликова. На столе около меня стояло синее эмалированное ведро, на 3/4 наполненное горячим борщом, в огромной кастрюле была каша. В миске лежали куски сахара. Виктор разлил борщ, мы с Веней Радбилем обсуждали сложную геометрическую форму кусков свёклы... Чай был очень горячий. С меня тёк пот, но я выпил три кружки, хотя сахар давно кончился... Юлька Куликова смеялась, глядя на меня. Вскоре она ушла. Я тоже поднялся, но тут подошла женщина в белом халате и сказала, что они забыли положить подливку, и предложила съесть ещё каши. Никто не согласился. Распаренный, как после бани, я вышел на дождливую улицу. Решил съездить в город. Троллейбус шёл от вокзала по улице, которая через 2 остановки круто повернула, и мы поехали вдоль железной дороги. Невзрачные домишки, одноэтажные бревенчатые, обшарпанные заборчики палисадников, деревянные мостовые... прямо Вятка, а не Киров. Вышел на остановке. Огляделся. Слева от дороги стояло довольно большое полукруглое здание неплохой архитектуры, однако сильно облезлое. Это была гостиница, ниже по улице —парк. По правую сторону множество магазинчиков, они тоже были облезлые, когда-то, видать, жёлтые. От любопытства зашёл в универмаг. Спросил у продавца, есть ли у них холодильники «ЗИС» —это была престижная домашняя вещь. Конечно, их не было... На остановке увидел Макса Тая, Олега Дружкова и Яшу Яшина (имён их я не знал, но каждый был легко запоминаем). До вокзала доехали на автобусе. Наша университетская компания стала спорить с какой-то пассажиркой, доказывая ей, что наш Горький лучше, чем их старая Вятка, т.е. Киров. Но пассажирка скоро вышла. На вокзале вышли и мы, подались к эшелону.
Дорожные происшествия местного масштаба: кто ногу повредил, кто рубашку порвал Однако наш эшелон и не думал трогаться. Взял карандаш и блокнот и, сев прямо на рельсы, попытался изобразить здание вокзала. Потом встал, прогуливаясь вдоль состава, пытался на немецком языке описать начало путешествия на целину. Снова заморосил дождик. Я сунул блокнот за пазуху и стал наблюдать, как автоматически переводится стрелка, даже попытался ногой удержать её от перевода, однако силы не хватило справиться с ней, да нога соскользнула с мокрого рельса. Я ударился коленкой о рельсы. Превозмогая острую боль, поднялся. Вдруг эшелон дёрнулся и стал медленно набирать скорость. Когда наш вагон поравнялся со мной, я запрыгнул в него. Это было довольно рискованно, ибо состав двигался довольно быстро. Коля Трофимов помог мне вскарабкаться в проём двери, и я, оставшись у двери, смотрел на уплывающий от нас ничем не привлекательный холодно-дождливый Киров. Внутри вагона на половине сормовичей одни ругались, другие храпели... Радбиль предложил сыграть в карты. Мы с ним играли в паре против Жени Марамзина и какого-то сормовича. Жутко продулись, и я снова полез на свою полку... Внизу подо мной Володя Немцев, снимая с себя белую рубашку, умудрился порвать её так, что в дыру свободно помещалась его голова... Стасик Степанов предложил ему выкинуть эту рубашку, на что Володя ответил, что он бы так и сделал, если бы поезд шёл в обратном направлении! Он невозмутимо отрезал ножом от подола рубашки большую заплату и стал её вклеивать в дырку с помощью клея БФ-6. Валерка Юлпатов стал посмеиваться над этой процедурой, но Володя сказал ему, что клей БФ-6 служит именно для ремонта одежды. Тут над моей головой раздался чей-то вопль. Выяснилось, что Коля Будников случайно зажал ногу между досок нар. Все стали советовать, как облегчить ему боль. Коля Шкунов посоветовал снять ботинок и сунуть ногу в ведро с холодной водой. Но оказалось, что вода в бачке после Кирова ещё не остыла —в бачок залили кипяток. Коля Будников затих и полез к себе на нары. Смеркалось. Виктор Якимов, посоветовавшись с сормовичами, предложил назначить дежурных на ночь. Кто-то
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4