Мы в Горьком обживались, как могли. Чай, мы на Волге тоже нс чужие. Но грезились в неведомой дали И паруса, и странствия другие. Узрели мы титанов в Горьком след. Их памятники —жизненные вехи. Нам Минин, Горький, Чкалов —вечный свет. По ним сверяли мы свои успехи. Вон Минин размахнулся на всю Русь, Купец нижегородский тароватый. «Держись, робяты, заодно, нс трусь!» В веках звучит его призыв крылатый. Мы милостей нс думали просить. Сам Горький —нс любитель жизни сладкой. Вот он бродить собрался по Руси. Как крылья за спиной, его крылатка. Кто взял разбег, тот высоко взлетел, Тому угла родного стало мало. И здесь с откоса волжского глядел — Застывший в камне ас —Валерий Чкалов. Мы чувствовали телом и душой: Страна опять отращивает крылья, Загадывает вновь маршрут большой, Чтоб все мечты и сказки сделать былью. И грянул год —год пятьдесят шестой. Двадцатый съезд. Крушенье мирозданья. Вновь поворот истории крутой. Земли и Марса противостоянье. И лозунг: «Молодежь, на целину! Студенты, на уборку урожая!» В теплушках, как солдаты на войну, Качаясь, едем через всю страну, Нас вся страна сегодня провожает. Впервые в жизни выбрались мы в свет Из глубины истфаковских подвалов. Нам машет вслед наш университет. Нас, добровольцев, очень-очень мало.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4