городским, было легче принимать решения. Я приехала домой с путёвкой, пути к отступлению не было. Мама поахала, поплакала, но на мою сторону встал отец, и я начала радостно готовиться в дальний путь. Впрочем, сборы не были особенно долгими и сложными: сшила себе ситцевое платьице и сарафанчик, купила специальные очки, как было предписано, для защиты глаз во время работы в поле па комбайне. Однако вместе с постельными принадлежностями, тёплой одеждой, кое-какой обувью у меня оказался довольно вместительный рюкзак и чемодан. В жаркий июльский день провожать меня из Владимира на горьковский автобус пришли родители, сестрёнка, тётя, учительница... Я с нетерпением ожидала отправления автобуса, мои провожающие с удручённым видом давали какие-то последние советы, сестрёнка держала меня за руку, отец нервно курил. Один из пассажиров подошёл к нам и, утешая, сказал: «Ну что вы плачете, не на целину ведь провожаете!». Тут у женщин с рыданиями вырвалось: «На целину, именно на целину!». Мужчина с некоторым удивлением посмотрел на меня: видно, не очень-то мой вид соответствовал предстоящей работе на целине —девочка с косами за спиной, а крылья, готовые нести меня на край света, были никому не видны... Но скоро я оказалась в своей стихии. Кажется, весь Горький собрался на целину. В магазинах скупали кружки, зубную пасту, сухари, сахар, конфеты, консервы. Сталкиваясь друг с другом, советовались, чего и сколько нужно брать на дорогу: ехать предстояло около шести суток. И, наконец, наступил день отъезда, 19 июля. К университету подали автобусы, хозчасть дала нам матрасы и одеяла, последняя перекличка —и мы отправились на вокзал, где уже стоял наш эшелон, из нескольких десятков вагонов-теплушек. Кстати, этот вид вагона был изобретён в середине 19 века в Ковровских железнодорожных мастерских после строительства Московско-Нижегородской железной дороги и просуществовал в неизменном виде до нашего времени, утверждённый как «нормальный вагон» для всех русских вагоностроительных заводов. При небольшой переделке вагон превращался в теплушку, на которой делалась надпись: «8 лошадей или 40 человек». Правда, нас сумели запихнуть по 60-70 человек в каж-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4