Мы кричали ему: «Скорей, скорей!». Но вот и он всё-таки догнал вагон и влез, а четверых, отставших в Свердловске, не было. Тут я узнал, что пока мы играли в волейбол, около нашего эшелона проходящий мимо состав сбил девочку, которая шла слишком близко к рельсам и несла в руках охапку сена и ничего из-за неё не видела. Поезд остановился, и её на нем же увезли в Свердловск. Печально, но факт. Сколько же у нас рыжих? Жизнь в вагоне шла своим чередом. Я увидел «рыжего», у которого в столовой взял кружку и ложку. «Он или не он?» —гадал я. Со своих полатей протянул ему кружку и ложку. Он удивлённо посмотрел на эти вещи. Я понял, что это другой «рыжий» (Это был Вовка Цветков). Тогда я попросил его поставить кружку около питьевого бачка. А вагонная жизнь шла своим чередом... Откуда-то кто-то вытащил карту СССР и повесил её на стену. Она висела около питьевого бачка на стенке вагона в окружении сеток с колбасой и прочей снедью, которая должна была проветриваться. На карте мы отмечали карандашом путь своего следования. Виктор Якимов спорил с сормовичами о женщинах. Макс Тай играл с Валеркой Юлпатовым в шахматы, рядом с ними на двух чемоданах играли в карты и в домино. На коротенькой остановке к нам в вагон залезла Надя Толстова и тоже окунулась в картёжную игру. У дверей стояли и спорили, какая сейчас скорость. Наконец, стали её измерять по километровым столбам и часам. Я, томясь от безделья, решил электрифицировать наш вагон. Для этого разобрал фонарик-жужжалку с динамкой от руки и приделал к главной оси деревянный пропеллер, который выстругал из какой-то палки. На одном полустанке я вылез через боковое окно на крышу вагона и укрепил этот ветрогенератор на палке, спустив два проводка в вагон к своему месту на полатях. Когда поезд шёл очень быстро, лампочка, выдранная из этого же фонаря, горела хорошо, но как только поезд сбрасывал скорость, был виден только малиновый волосок спирали. Я стал разбирать в своём мешке —там был бардак: мой немецкий фотоаппарат валял-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4