Александр Чесноков ВОЛЬНЫЕ ПЕРЕЛОЖЕНИЯ ● НА СТАРИННЫЕ МОТИВЫ
Кр.84(2Рос=Рус)6-5 Ч-51 ISBN 978-5-6051381-0-5 Чесноков А.Г. Ч 51 ВОЛЬНЫЕ ПЕРЕЛОЖЕНИЯ Чесноков А. - Ковров: ООО «Гемма», 2024. - 210 с. ISBN 978-5-6051381-0-5 Кр.84(2Рос=Рус)6-5 Ч 51 © 2024 А. ЧЕСНОКОВ © 2024 ООО «ГЕММА» Александр Чесноков ВОЛЬНЫЕ ПЕРЕЛОЖЕНИЯ ● НА СТАРИННЫЕ МОТИВЫ Ковров 2024
Предисловие «Переложение – изложение содержания чего-либо в другой форме». Толковый переводоведческий словарь Л.Л. Нелюбина. «Вольное переложение – имеет субъективный характер». Там же. Коли рассказчика нет, стало быть, нет и событья. Античность
Греция Временно всё: так иль иначе на гибель обречены люди и вещи, но всё же вещи людей переживают порою. Книгу свою, зная об этом, пишу. Лукиан Домысливая всяко старинные сказания, молва людская часто теряет грани истины, и дальние потомки войны троянской горести красивой длинной сказкой, наверное, сочтут. Пиндар Штиль… отчего это вздрогнул крепкий настил нашей лодки? ух-х-х.., отчего закачался? Что за загадка?.. О други, вот и отгадка: ликуйте ж, черпайте ж дар виноградный, пейте ж, иначе средь моря мы от тоски перемрём! Архилох Всю битву Клит провёл в кустах: зрил греков догонявших (и «Слава э́ллинам!!!» кричал), а после – убегавших (и горечь в сердце ощущал), а в окончаньи действа решил: «Нет Клит, ты не рождён для бранной суеты». Тиртей - 6 - - 7 -
Если бы ведали боги, в скольких хулах и проклятьях вслух или мысленно люди упоминают бессмертных… Гнев небожителей страшен! Как хорошо, что им, вечно занятым сварой своею, выслушать нас недосуг. Феогнид Для пустомели нет пытки хуже, чем пытка молчаньем; слушателей неустанно ловит он и, болтовнёю их отвлекая от дела, мучит. Какое несчастье, если с таким человеком рядом сидишь на пиру! Феогнид Давно мне серебра никто не шлёт – так знайте, что стал я слаб и худ, и, лёжа под оливой, о мере ячменя мечтаю, и отныне пою один лишь хлеб возвышенным стихом. Гиппонакт Здесь похоронен сатирик. Стих его лился, подобно яду ехидны на склонных к мелким порокам сограждан. Путник, минуй осторожно эту гробницу, иначе ос разозлишь, что слепили гнёзда на гробе его. Гетулик - 8 - - 9 -
Ни лязг оружья вражьего, ни визг супружниц верных, ни даже грома Зевсова раскат нас не встревожит, – но только звук единственный: когда середь пирушки по дну сосуда винного карябнет вдруг черпак. Алкей Сгнили борта и канаты, держится мачта едва лишь, парус в заплатах, а в море нынче волна разгулялась. Лучше уж ветхому судну в гавани тихой остаться – где престарелому мужу сладить с женой молодой. Феогнид Граждане го́рды атлетом, выигравшим бег олимпийский. Тут ему и содержанье, тут и почёт, и подарки. Всяк его хвалит, а мудрый, помня, как всё быстротечно, славное имя героя в мраморе выбить спешит. Ксенофан С песнью весёлой несёт земледелец скромную жертву в святилище ветра, чтобы отвеял зефир его зёрна лёгким и тёплым дыханьем своим. Вакхилид - 10 - - 11 -
Привычка – сила, она же – и загадка: щелчок единый порою испугает, но если дале он будет повторяться – спокойно, мирно заснёшь ты под него. Платон Лишь гимн сложу, как прочь он летит – и вот уж слышен на празднествах, на тризнах, на состязаньях либо. Таков мне дар ниспослан: певец я – не ваятель: не прикуёшь к подножьям творения мои. Пиндар Не всё в браке польза. К примеру, когда бы Елена Прекрасная была не законной женою, а блудной девицей, которую нет нужды выкрадывать к мести супруга, а можно за денежки добиться легко, не случилось тогда б и Троянской войны. Антипатр Сидонский Как к Лиде я попал? Вопрос!! Меж тем накрыла вдовушка уж стол, духами обдалась – наряжена, намазана – терзает лиру, о любви: карр-карр… Как видно, некуда мне отступать. Ну что ж, хотя б напьюсь за Лидин счёт. Анакреонт - 12 - - 13 -
Пусть только холм остался унылый, одичалый, от крепкостенной Трои, – в сказаниях Гомера величественны храмы, прекраснолики девы и доблестны герои по-прежнему её. Евен Аскалонский Бог со́здал жён от века из разных матерьялов различными по нраву, но всем одно поставил: чтоб, средства измышляя и устали не зная, всечасно торопили мужей под сень могил. Семонид Аморгосский Хватит ковшами размахивать. Вёсла крепче ухватим и с мерным распевом волны разрежем – вот на́м и веселье: вместо попоек при деле рука! Алкей Томимы неудачами: один вину сдаётся, другой спешит к распутнице, к богам взывает третий, а я семиголосую свою певунью лиру в час разочарования снимаю со стены. Вакхилид - 14 - - 15 -
В красивый нежный пальчик божку любви Эроту пчела вонзила жало – тот в крик: «Ох, больно, больно!!» Она невозмутимо ему: «А как, проказник, болят сердца страдальцев, подстреленных тобой?» Неизвестный автор Красотка над моими дрожащими ногами и плешью надсмеялась и, серебра не взявши, в любви мне отказала. Не понимает, дура: тем сладострастней старец, чем ближе к смерти он. Неизвестный автор С соратников толпою из битвы удирая, я щит в кусты забросил, чтоб налегке спасаться. Его сегодня носит счастливый враг, наверно бахвалясь, что оружье отбил у храбреца. Архилох Плывут в широких во́лнах, разбросанные бурей, прибрежные деревья. Как горько, как нелепо для них, земною твердью рождённых и вскормлённых, найти в пучине зыбкой последний свой приют. Тимофей - 16 - - 17 -
Умер отшельник Леонтий, он погребён был достойно, но с того света собрался скоро обратно на землю, жалуясь «Очень уж густо в здешнем краю населенье, негде мне в мире усопших уединенье найти». Каллимах Черны и кучерявы они у эфиопов, а у племён полночных – белы и синеоки, у нас же – прямоносы… Повсюду человеки бессмертных представляют подобными себе. Ксенофан Чтобы добиться земной девы, Зевес обратился звонким дождём золотым. Сколько усилий, однако. А вот, к примеру, моряк даст, исскучавшись по ласке, вдовушке в рыбном порту два-три обола – и всё. Лоллий Басс Зачем же ты, Корина, меня так накормила? Уф-ф-ф, боги! Не до нежных забав, не до кифары теперь. А шёл к тебе я за тем ли?.. Ах, Корина, к любви и к песне надо несытым приступать. Анакреонт - 18 - - 19 -
Где ты, философ- бродяга, древнюю мудрость припрятал? Уж не в видавшей ли виды пыльной дырявой суме? Леонид Тарентский Мой крошечный вестник, комар, к желанной лети и на у́шко ей нежно шепни, что не сплю, что жду, что горю, что надеюсь… А если валяется муж с ней рядом, то острое жало воткни незаметно ему во что-нибудь так, чтобы взвыл! Мелеагр Гадарский Насытившись тем, что в избытке в неё излилось, испражнилось, уснула под вечер клоака, и снятся ей, – пахнущей дурно, – лепёшки, плоды, вина, мясо, сыры и иные изыски, которые праздничный город за де́нь пропустил сквозь себя. Агафий В храме Геракла оставлю щит свой, в боях иссечённый. Новых героев пусть ждёт он, я же стал стар для войны. Гегесипп - 20 - - 21 -
Что за докука для граждан – вздутие чрева; не знаешь, как из себя половчее (и не на гибель соседу) воздух избыть. Неужели даже властителям грозным, даже богам! эта тягость может порой досаждать? Неизвестный автор С прибылью в срок воротясь из многодневного плаванья, сладостных дев ежедень переменяю, и, видите, бросив с досады колчан опустошённый, беспомощно плачет пройдоха Эрот – все его стрелы во мне! Мелеагр Гадарский Расти, виноград, над могилой певца, отгоревшего рано. Растратил себя он в пирушках, в любви и в бесчисленных гимнах. Расти, благородный, кудрявься, пусть сладких плодов твоих влага обильно уста окропляет, умолкнувшие навсегда. Симонид Кеосский Заметил: пью один – на сердце злость и смута; с друзьями пью – душа поёт, парит, порхает. Так, значит, не в вине, – хоть сколь угодно сладком, – не в чаре, а в друзьях веселия исток. Алкей - 22 - - 23 -
Свежий мой лик отражая, зеркало многие годы другом мне было. Теперь же вижу в нём дряблую кожу, гаснущий взор, редкий волос – в общем, одни огорченья от полированной бронзы… Выброшу в море её. Платон Ах, были, словно дети, гомеровы герои: друг дружку без пощады за блуд Елены били, а после точно так же за верность Пенелопы... и дружно соглашались, что беды все от жён. Паллад По нраву мне нубийка пришлась: стройна, упитанна, недорога к тому же; возьму её, наверное, и не беда, что очень черна, ведь если уголья раздуешь хорошенько, согреешься огнём. Асклепиад К молодке приглянувшейся послал раба с подарком и лестным предложением о встрече – и назначил ту встречу поздно вечером: пусть тьма мне понадёжней прикроет темя голое и рот полупустой. Павел Силенциарий - 24 - - 25 -
Крик твой истошный разрушил сон мой в том месте, где только я со смазливой соседкой к ложу склонился. Ты куплен мною, чтоб курами править, а не орать среди ночи! Гадкая вредная птица, завтра ж пойдёшь под топор! Марк Аргентарий Как можно всю жизнь набивать лари и подвалы богатством, при этом себе самому отказывая даже в малом? Ты, скряга, на мула похож, который упрямо таскает с хлебами мешки на спине, довольствуясь сеном одним. Лукиан Жил поэт, писавший лишь элегии, презиравший грубую сатиру. Но однажды в ночь судьба-насмешница занесла его в шалаш пастуший; там, борясь с бесчисленными блохами и бока скребя, бедняга с бранью до утра под мирный храп хозяина эпиграммы едкие слагал. Лукиан Сел на плечо божок любви золотокрылый, но, в бороде моей увидев сплошь седые волосья, лишь развёл прекрасными руками и без задержки прочь бесшумно отлетел. Анакреонт - 26 - - 27 -
Наверно, водили резцом твоим сами боги, ваятель! Сейчас вознамерился в круп застывшей в прыжке кобылицы злой овод вцепиться, решив испить тёплой крови... Бедняга, на мраморе белом лежать останется жало его. Юлиан Египетский Зачем сторожить я поставлен хозяином склад опустелый? Ведь если заявятся воры ночною порой, то, пожалуй, добра не найдя никакого, они, на судьбу обозлившись, заместо привычной поживы меня, старика, сволокут. Лукиан То грудаста, то безгруда, то задаста, то беззада, то хитра, то простовата, то орунья, то молчунья… То да то, ах, неужели за таких – несовершенных, столь знакомых нам – когда-то бились боги и вожди?! Семонид Аморгский Кто тебя так обидел, дитя? Старый хрыч с милым другом застукал, отхлестал и нагою прогнал в ночь из дома? Так часто бывает меж супругами. Если уж слаб пояс твой, то в отсутствие мужа крепче дверь запирай на засов, а окно отворённым держи. Руфин - 28 - - 29 -
Клеон, из нудных нудный певун своих поэмий, схоронен, но, похоже, Аид его нам скоро воротит: ходят слухи, что некий злой затейник с покойным в склеп кифару утайкой положил. Лукиллий Распространились сплетни, что красит свои волосы усердно порошками жена моя. Подруженьки её – её же хают. Так слушайте ж, завистницы: она купила в лавке их чёрными, как есть! Лукиллий Был бедным Ипатий лоточником, но, клад откопав, стал богатым и вот уж Великим Ипатием велит, чтоб его величали. Глупец, хоть Великий, хоть Доблестный, хоть Богоподобный, как прежде на нашем базаре останется он просто Ипатий для всех. Никарх Много по́жил Фотий: много видел, много вызнал – и, покрывшись плешью, в филосо́фы, видимо, подался, коль смешные песни стал слагать. Леонид Тарентский - 30 - - 31 -
На твой оглушительный вопль, гадая о том, что случилось, мы бросились улицей всей. Сбежавшись же, каждый подумал, что, Агния, ты неспроста мужей четырёх схоронила: тебя укусила змея и вот, издыхает сама. Демодок Двенадцать здоровых детей Пармену жена подарила; из них ни единый с отцом не схож, да ещё друг на друга ничуть не похожи они. Взглянув на большое семейство, бывает, дивится Пармен: «Причудлива воля богов». Лукиллий Такой добился славы наш Прокл своею скупостью, что всякий врач в Милете, как лучшее лечение пропишет пациенту, страдающему тучностью, обедать непременно у Прокла на пирах. Паллад Много раз зарекался не писать эпиграмм я. Много раз…, да куда там: верьте, други, не верьте, только-только завижу вас в объятиях Вакха, руки сами собою ищут воск и стило́. Паллад - 32 - - 33 -
Рим Ты, всегда терпеливо читавший неуклюжие строки, что мною сочиняемы были без меры, мою новую книжку прими. Валерий Катулл Сколько их, уведённых от добрых пенатов, полегло в отдалённых ненужных пределах – и ещё вы рождаете, женщины Рима, сыновей для побед и триумфов чужих! Секст Проперций Она меня вечно при муже поносит, и этим доволен осёл большеухий, не зная того, что раз женщина злится, то старый любовник ещё не забыт. Валерий Катулл Помню я твёрдо, Элий, скольким ты мне обязан, ныне твой долг до у́тра мокнуть в моём вине. Квинт Гораций Флакк - 34 - - 35 -
Одному богатство привалило – охраняй теперь его, бедняга, а к другому власть пришла, – несчастный, жди ножа убийцы или яда. Вот они, блистательные, оба, охмелев, судьбу клянут согласно… Истинно блаженны те, которым боги только нужное дают. Квинт Гораций Флакк – Ах, Авл, какие запахи приходят из стряпущей! Прелестно! Право, лучше б я на свет родился носом! – Ха! Вот поставят кушанья на стол, и пожалеешь, дружище Крисп, что не был ты желудком сотворён. Валерий Катулл В любви я был воителем достойным, победы знал в сражениях премногих, теперь не то оружье, чтоб грозить им, да и на бой никто уж не зовёт. Квинт Гораций Флакк Мы с Лином вчера потешались, как Руф удирал, в чём родился, от мужа подружки, а нынче мы с Руфом хохочем над Лином – причина одна. Ах, гуляки! Назавтра ж Лин с Руфом клянутся меня осмеять, только дудки: мне вдовушка нынче мила. Тит Лукреций Кар - 36 - - 37 -
О лары, хранители скромных жилищ! Из самого детства их помню. Накажут, бывало, хоть шишкой на лбу меня сорванца – разобижусь, но скоро с морковкою, с горстью бобов, с кусочком лепёшки иду к ним: чуть-чуть повздыхаю, чуть-чуть повинюсь – и снова у нас мир и лад. Альбий Тибулл Она зимою – камень, но только потеплеет – течёт, а дальше – больше: нагретая в сосуде, оборотится паром – и нет её. В природе, мне думается, дива загадочнее нет. Клавдий Клавдиан Когда вином нальётся, становится Апиций великим из великих поэтом и, к восторгу сображников, стихами без остановки сыплет… Зато молчит, как рыба, Апиций, если трезв. Марк Валерий Марциал Теперь ты ещё, к остальному вдобавок, каким-то льстецом Ослепительным назван; и я б восхвалил тебя одой, но титло твоё ни в один не влезает размер. Публий Овидий Назон - 38 - - 39 -
Опять ты в распутницу, Фабий, бездумно влюбился. Уж спальня твоя мне про то намекает; бальзамом тут пахнет и миртом, разлито вино, и измята постель. Так поведай, дружище, о страсти своей, и её я цветистой строфой обрамлю. Валерий Катулл Столько воды не уносят реки в моря, сколько тратят здесь многомудрые люди слов в разговорах и спорах. Было бы лучше, пожалуй, если бы из молчаливых, трудолюбивых и дружных пчёл состоял наш сенат. Публий Вергилий Марон Без войн и битв скучает Марс и если нету брани между народов и племён, он тенью проникает под сень жилищ и оттого в дни мира и покоя заметно множится число пустых семейных ссор. Альбий Тибулл Впавший в монаршью немилость, сослан на остров пустынный и, одинок, прозябаю в скудной холодной лачуге, где над ступенями входа некто, изгнанье влачивший прежде меня, нацарапал: «Дружбы царей избегай». Луций Анней Сенека - 40 - - 41 -
Едино все красавицы, немного поупрямясь, бросаются в объятия мужские, и когда бы мужчины не охотились на них, они и сами, наверное, облавами ходили б на мужчин. Публий Овидий Назон Сено из-за засухи в Риме вздорожало! Не пора ль, сограждане, выкосить те травы, чёрные пахучие, что растут так густо, круглый год подмышками Галла-мясника?.. Неизвестный автор Напрасно ты, Марк, огорчаешься, что сдох попугай твой любимый. Боюсь, ты расстался б с имуществом, карьерою и головою, ведь это болтливое пугало, подслушав тебя ж, научилось как трагик завзятый, выкрикивать: «О боги, наш цесарь – глупец!» Публий Папиний Стаций Торговлю большую Сабидий с Пергамом ведёт и с Египтом, но носит дрянную одежду и в доме живёт захудалом – а всё для того, чтоб ответить на просьбу забытого друга: «Помог бы тебе, да как видишь, я сам пребываю в нужде». Марк Валерий Марциал - 42 - - 43 -
Изобразил героя, бога под звуки флейт, потом убийцу и в тон стенающему хору агонию несчастной жертвы, сорвав овацию с венками. О, мим великий, твоё тело безмолвное красноречивей, чем многих римлян языки. Неизвестный автор – Слышал ли штуку?! славный повеса Маний поставил новые в доме двери – с замками!! – Ах, несчастливец, либо богат стал либо женат. Квинт Гораций Флакк Под статуей твоею укрылся я от солнца, найдя в ней больше пользы, чем от тебя, Помпоний, Ах, как свежо, прохладно… Пускай ты сам ничтожен, Помпоний, но хотя бы твой мрамор тень даёт. Децим Магн Авсоний Брань прекращает герой, чувствуя сил истощение, пахарь в день страдный быков не оставляет без отдыха. И Геркулес уставал! Что же она ежечасно мне тычет в ребро кулачком: «Хватит дремать, лежебок!» Секст Проперций - 44 - - 45 -
– О небо, что с Агриппой?! растрёпан, глаз затёкший, торчит орехом шишка на лбу, и хром… – Чужую козу пасти он взялся – из лучших побуждений, – но оказался очень козёл её бодуч. Публий Вергилий Марон Четвёртую ты, Эмилина, подружку свою схоронила. С горластой теперь и драчливой супругой моей подружись. Марк Валерий Марциал Известный щёголь Постум одно и то же платье не одевает дважды, а слуг в лохмотьях держит. Плевать на них, зато он огромным гардеробом своим отменно кормит всю, что есть в Риме, моль. Марк Валерий Марциал Чудовищных размеров бездарнейшую книгу свою прислал мне Вибий. Отвечу-ка, пожалуй, подарком на подарок: скуплю в Великом Риме весь хлам литературный и отошлю ему. Валерий Катулл - 46 - - 47 -
Повсюду Фуск твердит: «Богов на свете нету. Лишь выдумка их гнев, Я в выдумки не верю». Пожалуй, что и впрямь богов он не страшится, не оттого ль и стал так скоро Фуск богат. Марк Валерий Марциал У Сульпиции проснулся – эво! – побеждённый и пленённый. Но позора в том не замечаю: разве выстоишь в сраженьи, если наседают на тебя одновременно Бахус и Эрот?! Руфин Чашу за чашей ты пьёшь и не знаешь больше заботы, как поиски хмеля – широкогорлым бездонным кувшином лучше б ты, Сегий явился на свет. Луксорий Меня писаки хают частенько, а публика читает, – и это важнее, ведь известно: не повар оценивает блюда, а гость. Марк Валерий Марциал - 48 - - 49 -
Воняют у Тукция уши и гноем исходят. Всю жизнь он выслушивал с жадностью сплетни и слухи о добрых соседях; теперь, как отхожее место, не чистившееся от века, его переполнила мерзость и через края потекла. Марк Валерий Марциал Ты, Не́вол, поварам велишь на кухне в пищу побольше перцу класть, и уксуса, и соли, так не сердись на то, что чересчур уж едки стишки мои, раз сам не любишь пресных блюд. Марк Валерий Марциал Вдовушка Павла с достатком и за меня хочет замуж. Всё б ничего, но невесте под шестьдесят – старовата. Будь, впрочем, Павла постарше лет на пятнадцать, на двадцать, сам я, ни дня не промедлив, руку бы ей предложил. Марк Валерий Марциал У Гая две бы́ло любовницы – одной он седым полюбился, и волосы Гаевы чёрные щипала она потихоньку, другая его моложавого желала, и белые пряди ему удаляла старательно... Ни девок с тех пор, ни волос. Федр - 50 - - 51 -
Опять старый кормчий сбирается в море, хоть косточки просят тепла и покоя; страшны ему стали невзгоды похода иль – вдруг! – смерть в пучине… но бедность страшней. Квинт Гораций Флакк Сколько мы помним, Таида сплетницей, склочницей, сводней лучшей из лучших считалась. И Цицерон бы не сдюжил против Таидовой глотки. Ныне сказали: усопла. Ри́торы, траур наденьте! Что за язык замолчал! Марк Валерий Марциал – Атилий, ты не болен ли? – Нет, лишь устал смертельно. Всю ночь скакал без отдыху. – Так бросил бы. – Куда там! Представь, на дикой лошади я…, а на мне, – нас с нею хлеща горячей плёткою, – безжалостный Амур. Анонимный автор Почти что полдень. Сбегай, мальчик, к друзьям моим и приглашенья им разнеси – всего четыре, – и сам я с ними буду пятый, хозяин добрый. Узким кругом мы отобедаем, иначе не даст беседе получиться гостей чрезмерное число. Децим Магн Авсоний - 52 - - 53 -
Пускай тебя Везувий завалит чёрным пеплом, пускай тебя утащат с собою воды Тибра, пускай Юпитер громы... Да что я всё о малом? Пусть в одночасье куры издохнут у тебя! Луций Анней Сенека Зря ты брюзжишь, что подружек неподходящих привёл я; мол, у Юстины все зубы напрочь черны, а Сабина, хоть белозуба, но челюсть в лавке купила. Дружище, пей, и ласкай их, ведь мы-то вовсе беззубы давно. Марк Валерий Марциал Всякий день объедается Тукка дорогими заморскими яствами, заливая вином свою тогу наимодную, ночью же дуется в кости он, серебра не жалея – весь обрюзг, оглупел. Прямо жаль его, ведь за век свой поклялся, бедняга, три наследства прожечь, промотать. Децим Юний Ювенал Оставьте траурные речи, уймите громкие стенанья, наёмных плакальщиц гоните: безмолвна истинная скорбь. Марк Валерий Марциал - 54 - - 55 -
– Три года просудившись, Парфений выиграл тяжбу на тысячу сестерций, но, кажется, победе не рад он? – Ну, ещё бы, ведь в Риме ходят слухи, что стряпчим и судейским две тысячи он дал. Анонимный автор Она кричит: «Обманщик! Распутник! Мот! Бездельник!» Он отвечает тем же, и по всему выходит, вполне они достойны друг друга. Отчего же тогда считают оба, что брак их несчастли́в? Марк Валерий Марциал Многие смертью геройской в битвах кровавых прославились к плачу и чёрной печали жён безутешных и чад своих. Я же, живя среди свитков, храбрым бойцом не родившийся, славы хотел бы достигнуть, счастье семьи сохранив. Марк Валерий Марциал Завоевав полмира и обобрав полмира, Великий Рим поверил в других богов, и ныне там, где стояли храмы достоинств благородных, теперь пороков гнусных теснятся алтари. Децим Юний Ювенал - 56 - - 57 -
Учитель! забивая в учеников познания, с утра и до обеда орёшь ты, как ошпаренный, и – хо! – за эту ругань ещё берёшь денарии. Уж лучше за молчанье платили бы тебе. Марк Валерий Марциал Спится не очень. И днём лёгкою тенью вдруг думка между забот набежит. Вздрогнешь… и к добрым пенатам с миской олив поспешишь, чтобы умерить смятенье – будто бы всё как всегда, только… ты там, а я здесь. Секст Проперций – Почто Мато́н в супруги взял Лабуллу-вековуху? Ужель любовью воспылал к столетней? – Бросьте. Страстью иною наш молодожён с недавних пор зажёгся: мечтает в Риме он собрать весь антиквариат. Неизвестный автор Гордимся предками… Глядишь, и нам когда-то потомки дальние простят порочность нашу, а наши пошлые ничтожные делишки, сочтя деяньями, в легенды заключат. Квинт Гораций Флакк - 58 - - 59 -
Тихо распеваются цикады, вечеру безветренному быть… Из собрания «Манъёсю»
В безжалостно студёном потоке ежедневно плещусь, почуяв старость, – прогнать её надеюсь. А вдруг, ведь под струёю прозрачной родниковой и самый древний камень не зарастает мхом… Фубу́ки Заплутал. Туман и ночь знакомый островок чужим оборотили. Где теперь в холодной жидкой каше моему челну найти причал? Го́си Жарко, ярко-ало в роще старых клёнов, лето провожая, листья зацвели… Ага́таноинука́й Хитока́ми В полях, где сжали рис, сторожка ненужная стоит; как славно бывало коротать в ней ночи под тихую ворчбу сверчка… И́мибэ Куро́маро́ - 62 - - 63 -
Думки мои – тропки, что от раздорожья тянутся, влекутся в разные пределы: вьются, обещают что-то… Что?.. Неясно. Думки мои… только сердце теребят… Татибана́ Мороэ́ Гора, твоя вершина белы́м- бела – не в знак ли того, что, как и я́, ты давно немолода? Ото́мо Якамо́ти Пой цитра, пой не молкни: без песен, без слагателей безвестных что б осталось от грозных героических времён давно прошедших? – лишь занесённый в хроники, безликий, безголосый ряд царственых имён… Ото́мо Якамо́ти Застигнутый однажды осенней ранней тьмою в лугах пустынных, видел случайно, ненароком, как зябкий вечер сыплет на косы трав уснувших рося́ный мелкий жемчуг из серых рукавов… Фудзива́ра Яцука - 64 - - 65 -
По воле владыки в провинцию еду с бумагою важной, – сам важный, – и, бодро встречая морозец, жену вспоминаю: кто может теплее в дорогу одеть? Принц Нага́я Как странник отскитавшийся, вон тот кораблик дряхлый: он врос в песок и более не двинется к пределам далёким, но покой его тревожит беспрестанно из моря приходящая беспечная волна… Принц Югэ Что печалитесь, травы? Жаль ушедшего лета? Полно, вы расцветёте скоро вновь – и навечно – в прихотливых узорах, тех, что девушки наши вышивают зимою на струистых шелках… Принцесса Ино́э Смотрю во все глаза: все мелочи, все случаи запоминаю так, чтоб не хватило вечера, когда у очага рассядутся домашние и о пути начнут расспрашивать меня… Ка́мико́со Оюмаро́ - 66 - - 67 -
Ну, вот и всё – под утро с негромким вскриком гуси исчезли, первый иней на крыльях унося… Принц Си́ки Ты мне в промозглый день шкатулочку, дружище, прислал в подарок, всю увитую цветами. Её я приоткрыл – и что ж? рукой прилежной твоею и внутри расписана она! Ото́мо Икэну́си С тех пор, как был оставлен в заозёрном краю дворец из яшмы, толстым слоем зелёных мхов покрылись павильоны его, – а кто заметил этот срок? Камо́ Та́рихито́ Трудных дум без числа передумано на мостках, что ютятся под ивами, – оттого ль так длинны и запутаны возле них нити трав прудовых? Какиномо́то Хитомаро́ - 68 - - 69 -
Шум толп, кипенье рынков, дворцов великолепье, величье пагод, парки, пруды, – всё там, всё в прошлом. Ах, прежняя столица, не оттого ли стало так жаль тебя, что ныне оне́мощел и я? Такэ́ти Фуру́хито́ Пришла пора сменяться сезонам: который день над смякшей округой висит туман, как зыбкий неясный рубеж между́ зимой и весной… Камуна́би Ика́го Светает. Отплываем. Так горестно, что даже плетёный шнур на крепком дорожном одеянье внезапно развязался и на ветру забился, затрепетал, к причалу родимому стремясь… Какиномо́то Хитомаро́ Угасшее дитя… Явите милость, боги, откройте путь прямой единственный на небо, чтоб не пришлось плутать безвинной, безгреховной и потому совсем неопытной душе… Ямано́э О́кура - 70 - - 71 -
Раскрошились стены с башнями – нет ну́жды защищать две сотни хижин, что прижались к пристани, где ныне лишь рыбачьи лодки. Обмелела гавань – город обмелел… Цуно́ Маро́ Вновь вспенились сады, и снова каждый спешит об этом стих сложить. Навряд ли во столько дивных строк попала б вишня, когда бы круглый год она цвела… Яма́бэ Ака́хито́ В священный храм с подарками являлся, возлагал их на алтари высокие, моля богов всесильных помочь в любви, но кажется, напрасны оказались дары. Ну что ж, не мешкая, назад их заберу… Ха́ниси Мими́ти С чего так повелось: наверно зная, что жизнь – короткий миг, себя морочим надеждами и ждём их исполненья, как будто впереди у нас века? Ото́мо Якамо́ти - 72 - - 73 -
Сегодня в первый раз прилётная кукушка в согревшемся лесу запела. Как прелестен напев её простой! Теперь он будет часто звучать… и как ещё должно́ быть надоест… Ото́мо Якамо́ти Кусок скалы, упав, запрудил реку. Что будет там, внизу, в долине с хлебом? И некого просить о вспоможеньи: давным-давно прошла пора богов… Какиномо́то Хитомаро́ Как горько, ах, как горько на чужбине скитаться одиноко, бесприютно, но горше, много горше оставаться под кровлею родною одному… Ото́мо Та́бито Не чувствуешь? в саду чего-то не хватает? Чего же?.. Так и есть, исчез цветочный запах, что был так густ вчера. Должно быть, мелкий дождик, который лил всю ночь, его на время смыл… Ото́мо Якамо́ти - 74 - - 75 -
Друг мой, ты не исчез: в дни раздумий и скорби мне сказали: «Он стал той сосной одинокой или облаком тем, или частью окрестных безымянных холмов, или частью тебя…» Ото́мо Минака́ На сердце узелки завязывал на память, мечтал: вот, будет что к исходу лет припомнить. Завязывал… мечтал… увы, как ни стараюсь, теперь ни одного распутать не могу… Нага́ Окимаро́ Сколь ро́вны и широ́ки столицы нашей улицы, – когда-то мне случалось по ним нередко хаживать, – но этой горной тропки что может быть приятнее: опасная, крутая, домой она ведёт… Накато́ми Якамо́ри Сыграли битву трубы!.. Смотрю-смотрю: направо- налево ряд суровый. А я? И я, – едва лишь заметная пластинка в доспехах государя, – сейчас… зажмурюсь крепко и духу наберусь… Имамацурибэ Ёсоу - 76 - - 77 -
Годы… Волн вольных ровный шум слышу – шум…, а когда-то слышал их зов… Ото́мо Якамо́ти Трикрат твоё послание перечитал и крепко- прекрепко позавидовал: тебя, наверно, боги в твоём уединении любезно научили, на нить письма нанизывать слова, как жемчуга… Какиномо́то Хитомаро́ Душистая ль слива бросает на землю рассеянно цвет свой? Иль с неба струятся снежинки?.. Снежинки… Вот так-то: в разгаре весны среди сада взгрустнул о зиме… Ото́мо Та́бито Нечаянно взгляну вверх, в поднебесье светлое и грёзой затомлюсь: как в нём, недосягаемом, должно быть, мягко жить, когда оно покоится на тысяче слоёв пушистых облаков… Ёсида Ёро́си - 78 - - 79 -
Четвёртый день на вёслах чуть плетётся наш маленький кораблик; ровно-ровно глубокий штиль разгладил скатерть моря… и на́ сердце бороздки заодно… Тагу́ти Ма́сухито́ Возможно, в тех рассказах и легендах, и в песнях тех сплошные небылицы, – я как вино густое их вкушаю и всё грущу о давней старине… То́ри Сэ́нрё Хочет пить дитя – кричит, тянет ручки к матери; хочет поле пить – молчит, смотрит в синь небесную, не стенает, терпит, ждёт. Жаль, ах жаль, обоих их, но в безводный жаркий год поля больше жаль… Ото́мо Якамо́ти Гляди-ка, соловей на тонкой ветке ивы, недвижимый, молчит: всю ночь нам будоражил сердца, за трелью трель пуская, а под утро – о, беззаботный птах, – где пел, там и уснул… Ямагу́ти Вака́маро́ - 80 - - 81 -
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4