Моя малая Родина Открытие памятника князю Владимиру и Святителю Федору - крестителям Владимирской земли, г. Владимир, 2007 год.
Помнить имена своих предшественников, знать и чтить их славные дела и творения - это осознанный нравственный долг, святая обязанность нас, ныне живущих. Иначе мы - «Иваны, не помнящие родства», сломанные и засохшие ветви Древа Жизни. Автор
Николай ЛАЛАКИН ЗЕМЛЯКИ СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ПИСАТЕЛЕЙ, РЕСТАВРАТОРОВ, ХУДОЖНИКОВ, НАРОДНЫХ МУЗЫКАНТОВ Владимир Литература Искусство Культура 2011
БНН“8Л~(2Рое-Руе)-в Л 20 Издано по заказу Департамента по культуре администрации Владимирской области Лалакин Н. Земляки (страницы жизни и творчества), серия «Моя малая Родина», Владимир, Агентство «ЛИК» (Литература Искусство Культура), 2011,400 с. Новая книга Николая Лалакина «Земляки» из серии «Моя малая родина» - это преемственность, продолжение исполнения сыновьего долга перед Владимирской землей («красивее которой, нет на свете, потому, что нет роднее ее») начатое полвека назад его предшественниками, известными писателями-земляками Сергеем Никитиным («Живая вода») и Владимиром Солоухиным («Владимирские проселки»). Автор проникновенно, с гордостью и одновременно болью пишет о родном крае, истории его возрождения страницами жизни и творчества замечательных земляков, прославивших Владимирщину своими деяниями. К сожалению, многие персонажи этого повествования или несправедливо забыты, или по достоинству еще не оценены. Книга «Земляки» иллюстрирована редкими фотографиями и документами, рассчитана на пытливых и любознательных читателей. Фото Дм. Лалакина и из архива автора. Обложка - репродукция картины В.Кокурина «Владимир на Клязьме» 15ВЫ 5-8257-0155-9 © Лалакин Н.Д. 2011 © ООО Агентство «ЛИК» 2011
Владимир КРУПИН С ДАВНЕЙ ПРИВЯЗАННОСТЬЮ Мы не выбираем место рождения. Уже потом с годами осознаем, что у нас самая лучшая, самая великая родина. А если эта родина Владимирская земля, то это уже всесветное счастье. Спасение Руси произошло именно во Владимирских пределах. А потом здесь древнейшие белокаменные храмы, фрески и иконы великих богомазов, а какая живопись, какой говор. Какие люди! Моей влюбленности во Владимирскую землю я обязан Владимиру Солоухину и Николаю Лалакину. Первый меня постарше, второй помоложе. И тот и другой горячие патриоты своей родины. Первые «проселки» солоу- хинские прочел полвека назад, а лалакинские только что. Зная Николая давно, я, конечно, был знаком с его трудами. Но собранные все сразу, они впечатляют необыкновенно. Это благодарный поклон любящего сына, это поминовение, сродни религиозному, тех, кто ушел уже в иное пространство. Какие редкие сердца и души открываются нам со страниц книги. И каждая судьба интересна, и не только оттого, что интересна сама по себе, но и тем, что рассказано о ней талантливо и сердечно.
Солоухин, Фатьянов, Никитин - привычный набор владимирских знаменитостей здесь дополнен десятками других, но не менее значительных. Знаменит график Борис Французов, но такой же славы заслуживает и Александр Бочкин, или создатели «владимирского пейзажа», народные художники Владимир Юкин, Валерий Кокурин, Ким Бритов, перестрадавшие поэты Марат Виридарский, Виктор Некипелов, писатели Иван Наживин, Валерий Янковский (доживший почти до ста лет), автор исторических романов Эдуард Зорин, выдающиеся художники Мстеры Лев Фомичев и Владислав Некосов с сотоварищами, реставраторы-архитекторы Александр Васильевич и Игорь Александрович Столетовы, человек-легенда Алексей Дмитриевич Варганов, художник-реставратор Александр Петрович Некрасов, суздальские звонари Валерий Гаранин и Юрий Юрьев, возродившие первыми божественные звуки колоколов... И в этом огромная заслуга Лалакина. Господь даровал Николаю талант общения с людьми. Он всегда умел дружить. От того-то и пишет он о том сокровенном, которое открывается только задушевному другу. Отрадно сказать, что Николай Лалакин продолжает работу. И думаю, что с его характером он никогда не остановится. В нем живет постоянная обязанность сохранить для вечности имена своих современников. Это и есть прославление своей земли. 6
ДОЛГОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ (Иван НАЖИВИН (1874-1940)) Имя Ивана Федоровича Наживи- на, вольного русского писателя начинает возрождаться, возвращаться к нам из забвения. Анафеме его у нас в стране предали большевики в 20-х годах минувшего столетия. С середины 30-х годов замалчивать о нем стали и в русской эмиграции. Писатель Иван Наживин оказался в изоляции от читателей, и длилась она почти шестьдесят лет. Лишь в начале ушедших девяностых годов у нас в России экземпляры его книг вынули из «спецхранилищ» и начали переиздавать... Вот такая необычная судьба у писателя, нашего земляка, известного европейского имени двадцатых-тридцатых годов XX века. Чем больше перелистываешь страницы его книг и вчитываешься в наживинские строки, тем более проникаешься к писателю симпатией и убеждаешься - какой самостоятельный художественный и духовный взгляд на русскую историю был от нас на долгий период закрыт. Будучи свободным и независимым от каких-либо политических партий и течений наш писатель-земляк переживал за свою державу. 7 ИХ СЛОВО ОТЗОВЕТСЯ
Николай Лалакин__________________________________ __ Многое о чем с пронзительной болью писал Иван Федорович Наживин в начале минувшего века актуально в России и в наши дни: «Торжествующая демократия засыпает миллионами полуголых и совсем голых кинозвезд, боксеров, футболистов, автомобилистов и идиотских «мисс красоты» - точнее, наглости и бесстыдства. Серьезная книга гибнет везде. Верх берет сыщицкий роман, которым упивается демократия, или роман похабный...». Или «в детском и юношеском воспитании на первое место мы должны выдвигать не тех, кто ловчее освистывает Россию, а тех, кто, раскрывая тихую красоту ее, учит нас любить, и, ценя других, все же ставит ее, как немец Германию, превыше всех...». О месте его рождения, как сообщает нам владимирская энциклопедия, существуют две версии. По первой будущий писатель появился на свет 6 сентября 1874 года (по новому стилю) в д. Пантюги, ныне Собинского района. По другой - он родился в Москве, но в самом раннем возрасте был отправлен к дедушке и бабушке в д. Буланово. Предпочтенье нужно отдать второй версии, ибо недавно обнаружена запись о крещении Ивана Наживина 27 августа 1874 года (по старому стилю) в Никольской церкви в Москве. В ней именуются и его родители: отец - временный купец второй гильдии Федор Миронович Наживин и мать Прасковья Семеновна. В судьбе Ивана Федоровича все необычно и неоднозначно. Его родителями были крестьяне, причем мать Прасковья Семеновна, уроженка д. Елесеево Черкутинской волости из бывших крепостных князей Салтыковых, а отец - Федор Миронович, из свободных государственных крестьян д. Буланово. Эту деревню писатель считал своим «родовым гнездом». Он рано, в четыре года лишился матери, его растили в основном дед Мирон Васильевич и бабушка Марфа Ефимовна. 8
___________ ________________________ Долгое возвращение Иван был не единственным сыном. Детей Прасковья Семеновна нарожала немало, но выжили не все. Моложе Ивана были Софья (1876) и Елена (1878), которые также были крещены в той же московской церкви. В 1879 году умерла их мама, Ваню отец решил отправить в свою деревню Буланово, где сам прожил почти три десятка лет. Вот что, находясь в эмиграции незадолго до смерти в своей «Автобиографии» Иван Федорович, вспоминая була- новское детство, написал: «Босоногий карапуз, загорелый как подосиновик таскал снопы в крестцы, перебивал валы на покосе, ездил в лес за дровами, пас деревенское стадо, ощущая при всем этом безмерную радость». Учеба в средней школе у Вани Наживина не заладилась. Вот как он сам позднее в своей книге «Моя исповедь» поведает своим читателям об этом: «Протерпев почти семь лет сумасшедший, безумный режим школы, я забыл весь мертвый хлам, стал учиться сам, и все, что я теперь знаю, я уже приобрел не только без помощи школы, но даже вопреки ей». Федор Миронович, конечно, хотел, чтобы его сын Ваня пошел по его стопам, но и тут сын заартачился... Иван Федорович вспоминал: «Занялся отцовским делом - торговлей лесом, но чуть не задохнулся в деловой атмосфере, заболел нервным расстройством и бросил все». Его со школьной скамьи тянуло к сочинительству. Отец занимался успешно не только торговлей лесом, но позднее и строительством домов в Москве, а также прокладывал железные дороги на Юго-востоке России. Иван Наживин стал публиковаться с 18 лет, первый его рассказ «Агапыч» в 1890 году вышел в журнале «Природа и охота». Ему также предоставили свои страницы в те годы престижные журналы: «Русская мысль», «Образование», «Русское богатство», «Журнал для всех». Заметив в сыне литературные способности Федор 9
Николай Лалакин______________________________________ Миронович не пожалел на Ваню денег, отправил его учиться за границу. Ваня стал слушать лекции в университетах Европы, продолжал усердно заниматься литературным трудом. Первый сборник рассказов и очерков «Родные картинки» выходит у Ивана Наживина в Москве уже в 1900 году, а в последующие два года молодой писатель выпускает книги: «Убогая Русь» и «Перед рассветом». Книги Наживина выходят в сериях «Библиотека для всех», «Посредник». В них он рассказывает о жизни бедных слоев общества. Произведения и отдельные издания И. Наживина подвергаются цензурным запретам. Например, сборник «Дешевые люди» (1903) был запрещен к продаже за критическое отношение к российской действительности: «Все в России ему кажется уродливым, диким и скверным, и само наше отечество представляется ему грязным болотом» (из доклада цензора С. И. Соколова). Книгу «Среди могил» по особому Постановлению предлагалось изъять из обращения «из-за резкого отрицательного отношения автора к политическому и общественному строю европейских стран»... Большое влияние на него оказало знакомство и встречи с Львом Николаевичем Толстым, начавшиеся 1 сентября 1901 года. Великий писатель проявил интерес к Ивану Наживину, подолгу с ним беседовал, отвечал на его письма, в том числе высказывал мнения о творчестве своего молодого коллеги. Например, в письме от 12 сентября 1907 года Л. Н. Толстой писал И. Наживину: «Очень радуюсь вашей книге. Я прочел первый выпуск и очень оценил его. Это большое, важное и прекрасное дело, такие книги...». И в следующем письме (от 9 марта 1908): «Сейчас дочел вашу прекрасную книгу «Голоса народов» и хочется сказать вам спасибо за нее. Вся книга прекрасна...». Положительно оценил Лев Николаевич и первый роман 10
____________________________________ Долгое возвращение И. Наживина «Менэ... Тэкэл... Фарес...», о судьбе русского интеллигента. Лев Толстой писал: «Про роман ваш нельзя, как вы пишите, сказать два-три слова, в особенности в письме. Увидимся - поговорим. Скажу только, что желал бы, чтоб его побольше людей читало... (24 сентября 1907 г.). Воспоминание Ивана Федоровича о своем наставнике Льве Толстом в жанре романа «Душа Толстого» (Неопалимая купина) переиздано в 2003 году московским издательством ИТРК и редакцией журнала «XXI Век». Отмечая положительное в творчестве Наживина тех лет Лев Николаевич отмечал «погрешности против русского языка», ему Иван Наживин «показался умным человеком, но узким по сектантски, поразил слепой ненавистью ко всему, что не сходит с его мировоззрением». Совсем иные отношения выстроились у Ивана Наживина с другим русским классиком А. М. Горьким. Их столкнули лбами полярные оценки революционных потрясений 1905 года. Иван Наживин писал, что «с событий первой русской революции началось великое нравственное падение русского народа», что «вся страна кипела кровью и все гуще наливалась злобой...». Горький, вынуждено признавая, что «Иван Наживин - имя довольно видное в литературе нашей», обрушился с критикой на «явно не пролетарского писателя» (журнал «Современник» 11,1907 г.). О книге «Моя исповедь» (1912), где Иван Федорович пытался поведать читателям «о своей внутренней жизни», Горький писал: «В книге истерически крикливо рассказывается автором оригинальная мысль: «реформе общественной должна предшествовать реформа личности», оживляя эту покойницу доказательствами от себя Наживин с откровенностью сектанта говорит: «Долг гражданина не имеет для 11
Николай Лалакин меня никакого значения, долг человека - задача жизни» («Издалека», Современник, 1912 г. № 11). Вте годы Иван Федорович, несколько раз менял свое место жительства из-за гражданской жены-еврейки Анны Ефимовны Зусман. С ней он познакомился в Швейцарии, когда она была еще студенткой Лозаннского университета. Анну Ефимовну преследовали в России за нарушения закона оседлости. В конце концов, они обвенчались, после того, как она приняла православие. Случилось это в 1908 году после шести лет их совместной жизни. Вэтом же году супруги из Финляндии переселились «в родовое гнездо» мужа с. Буланово. Селом Буланово стало именоваться, когда его отец вместе с купцом Владимиром Михайловичем Тарасовым возвели здесь кирпичную церковь в 1895 году, вначале с деревянной звонницей, а затем позднее выстроили храм с высокой каменной колокольней в честь иконы Владимирской Божьей Матери. Новый красавец-храм строился в древнем византийско-русском стиле и выделялся своим кирпичным узорочьем. Он был освящен в 1911 году. Еще ранее эти два богатых односельчанина построили в родном Буланове каменную школу (1892). Они приплачивали 12
____________________________________ Долгое возвращение трем учителям за каждого выпускника (учились бесплатно 5 лет) по 10 рублей. Деньги учителя получали в Москве у Ф. М. Наживина. Их обычно оставляли на три дня и водили по театрам. Прожив на Владимирской земле год, семья И .Ф. Наживина уехала на Кавказ. На берегу моря между Новороссийском и Геленджиком он приобрел землю и построил свой дом. Стал владельцем хутора. Октябрьский переворот 1917 года Иван Федорович встретил враждебно. Свое отношение к нему он высказал в книжных мемуарах «Записки о революции», «Из записок беженца», «Среди потухших маяков» и других. В них выражена его позиция к событиям 1917 года. В них Иван Федорович усматривал причину всех бед России не только в кознях большевиков, и в слабости царского правления, а больше всего в позиции общественных умов: «Мы представляли себе нашу роль в истории, как какой-то триумфальный марш по вершинам веков в поучение всем народам. Мы ошиблись. Нам предстоит не светлое торжество победителей, а уныние и позор». Летом 1918 после двух булановских лет сельской жизни, несмотря на выданную ему большевиками Охранную Грамоту, писатель с женой и детьми перебрался на юг, где примкнул к белому движению. Иван Наживин стал публиковать статьи и брошюры против большевизма, принимая участие, как и Иван Бунин в работе белогвардейского Отдела агитации и пропаганды при Особом Совещании. Писатель активно сотрудничал с газетами: «Жизнь», «Заря России» (Ростов-на-Дону), «Великая Россия» (Екатеринодар), «Южное слово» (Одесса) и другие. Отдельными брошюрами он издал в Ростове-на-Дону, очерки с изложением своих взглядов в период Гражданской войны: «Что нужно знать солдату». «Что же нам делать?» (1919), «Война деревни с городом» (1920). 13
Николай Лалакин______________________________________ В этом же году в рижской газете был опубликован фельетон И. Наживина фантастический по жанру. Его можно смело причислить к зачинателям русской фантастики. В нем он описал будущее России в 1927 году, где в Москве сбита наполовину колокольня Ивана Великого, а от храма Христа Спасителя остались лишь руины... В 1920 году вместе с отступающими частями русской Добровольческой армии Наживины отплыли из Новороссийска в Болгарию, затем они живут в Югославии, Австрии, Германии, а с 1924 года оседают в Бельгии. В СССР не пропускают мимо наживинские публикации за рубежом. В ряде влиятельных журналов того времени появляются встречные статьи, в них писатель Иван Наживин объявляется классовым врагом. Его книги запрещаются, изымаются, имя писателя-эмигранта становится упоминать опасным, хотя сам Ленин проявлял к нему постоянный интерес. Об этом свидетельствует девять наживинских книг и брошюр в личной кремлевской библиотеке вождя, несколько библиографических справочников, в которых Владимир Ильич поставил множество пометок против фамилии Наживина, также известна просьба Ленина: достать ему только что вышедшие в Вене (1921) «Записки о революции» И. Ф. Наживина. Читал Ленин и публикации писателя-эмигранта о Л.Н. Толстом... Если в красной России все делалось, чтобы предать забвению имя Наживина, то в Европе наоборот его известность возрастала с каждым годом, особенно после выхода романа «Распутин» (1923 год). Роман печатается на английском, чешском, немецком и других языках. «Распутина» печатают в США. О нем высоко отзывается Томас Манн. Вот строки из личного его письма И.Ф. Наживину: «Ваш «Распутин» - монументальное произведение и был для меня во всех отношениях - в историческом, культурном и литературном - большим откровением». 14
____________________________________ Долгое возвращение Датский критик Браклус сравнил наживинского «Распутина» с «Войной и миром» Льва Толстого. В романе «Распутин» немало страниц посвящено описанию жизни во Владимире и его окрестностях. Интересно было читать о пребывании Распутина в губернском городе, о ситуации на селе в начале двадцатого века, где одна из деревень в романе называется «Растащиха»... Все это очень напоминает сегодняшнее положение дел. Вскоре исторические темы произведений занимают главенствующее место в творчестве И.Ф. Наживина. Романы русского писателя: «Глаголют стяги...» - из времен Владимира Красное Солнышко, «Бес, творящий мечту» - о временах Батыя, «Кремль... Хроника» - об эпохе Ивана III, «Казаки» - о восстании Степана Разина печатаются в Китае, Латвии, Германии, Франции, Бельгии, Югославии и других странах. Иван Наживин творит, не покладая рук. Из-под его пера выходят исторические полотна: «Иисус Христос Царь Иудейский» - трилогия о жизни Христа и его учеников, роман «Софисты» - из времен Сократа, «Расцветший в ночи лотос» - из жизни библейского Моисея, «Во дни Пушкина» - трехтомник (переиздан в 1999 году), трехтомный роман «Священная весна», еще один трехтомник «Мужики» - лишь один раз издался в Китае на русском языке в 1937 году, а также фантастические, приключенческие книги: «Остров блаженных», «Собачья республика», «Во мгле грядущего...», произведения о любви (например, романы «Милые тени», «Женщины»). К научным изданиям можно отнести его книгу «Голоса народов» (1908), где он пишет: «Любовь есть закон жизни, и исполнение этого закона дает человеку бесконечную радость, ничем неотъемлемое благо и, сливая его в любви со всем сущим и с источником всего сущего, Богом, в одно, делает его жизнь вечной». В «Голосах народов» Иван Наживин исследовал общее, объединяющее 15
Николай Лалакин____________ _________________________ Будду, Лао-Цзы, Моисея, Христа, Зороастра и египетских мудрецов... Наш земляк в 1935 году в Китае на русском языке издал свое собрание сочинений из 40 томов. Это, бесспорно, титанический труд. В тридцатые годы Иван Федорович из-за своей позиции по монархическому движению, трактовке причин возникновения 1917 года, а также присущей ему прямоте и резкости в суждениях размежевался с лидерами эмиграции. Также, к сожалению, он поссорился со своим литературным собратом по изгнанию Иваном Буниным, который назвал талантливым произведением наживинские «Записки о революции». Наживин же довольно грубо высказался в адрес Ивана Алексеевича при присуждении тому Нобелевской премии, считая Бунина «писателем вчерашнего дня» и не достойным такой высокой награды... Можно предположить, что Иван Федорович в те годы сам рассчитывал на получение этой премии. В конце жизни Иван Федорович как барометр ощущая приближение фашизма, пытался получить добро на возвращение в СССР. В обращении «К моим читателям» (1936) Иван Наживин признается, что он изменил свое отношение к советской власти и отказывается от «Записок о революции», выражал желание жить в своей стране. Иван Федорович писал: «Над Булановым есть высокий холм, поросший душистыми соснами, «Пантюки». Вид оттуда верст на двадцать пять. Воздух райский, вокруг лесная пустыня. Дороги непролазные... Внизу Клязьма и ее заливные луга, солнечную радость которых я помню с детских лет. Летом вокруг по лесам целые полки боровиков, а от запаха земляники на припеке блаженно кружится голова. На этих вот Пантюках я и присматривался все поставить домик из сосны, а вокруг все засадил бы яблонями, липами, сиренью. И там, в полной тишине и одиночестве - дети разлетаются за блуждающими 16
____________________________________ Долгое возвращение огоньками обманного болота людского - и доживал бы свои дни. Могила же мне давно уже приготовлена на Булановском кладбище, на высокой Оленьей горе, в песочке, среди моих немудрящих земляков...». Но руководители СССР не пошли навстречу писателю, оставили обращение его без ответа. Иван Наживин так и умер эмигрантом на чужбине, в Брюсселе 5 апреля 1940 года и предположительно захоронен на кладбище в секторе для бедняков, в четырех километрах от железнодорожного вокзала. И все же наш незаурядный земляк Иван Наживин вернулся в Россию, вернулся своими книгами. В некоторых из них, например, в трилогии «Мужики» мы сможем прочесть немало страниц о жизни в начале минувшего века на берегах Клязьмы - близких и родных ему местах. Тепло Иван Федорович вспоминал о своих земляках в «Мужиках»: «Есть в серединной России, в древней Окшинской (Владимирской - Н.Л.) земле холмистая и лесистая местность, которая исстари Ба- глачевым зовется. Глубокой стариной дышит этот красивый русский край». И далее владимирец Борис, будучи в США, сравнивая американских фермеров со своими земляками, рассуждает: «Ты вот наш народ окшанский знаешь: и озорники, и охальники, и жулики, а есть ли вот на все Баглачево хоть один самый бедняцкий дом, где бы странного человека ночевать не пустили, хлебца ему Христа ради не подали?.. Нет, до такого разбоя мы, слава те, Господи еще не дожили». Прежде чем написать о Наживине, я прочел его дневники, автобиографическую книгу «Моя исповедь», два десятка романов, потратив на это более года (читал только одного Наживина). Но не жалею об этом, ибо читая Ивана Наживи- на, лучше узнаешь Россию, историю христианства, Пушкина и многое другое, о чем прежде даже и не подозревал. И, конечно, несколько раз я побывал в его родовом селе Буланово, восхищался красотой окрестных мест, пил в жаркий полдень 17
Николай Лалакин______________________________________ спасительную ключевую воду из колодца за лесной околицей села, у которого всякий раз я заставал очередь с бидонами и канистрами... Первый раз со старшим сыном Дмитрием я отправился в. Буланово, в солнечный, с легким морозцем, чудесный день. Булановские дома утопали в снегу, но единственная уличная дорога была расчищена. Дом в два этажа из красного кирпича, построенный еще отцом писателя сразу же привлекал взгляд своей основательностью. Тропинка к дому была не истоптана, на дверях висел замок. Но соседи были дома. Нас гостеприимно приняла Клавдия Игнатьевна - 83-летняя пенсионерка. Ее фамилия нас приятно удивила, ибо была Наживина. Она родом из соседней деревни Запрудье, а в Буланове поселилась, когда вышла замуж за однофамильца писателя. С тех пор Клавдия Игнатьевна живет здесь безвыездно на краю села, у самого леса. Она в разговоре с нами утверждала, что раньше, еще до войны изб в селе было вдвое больше. В на- живинском доме после войны долгое время жили три сестры 18
Долгое возвращение Н.Лалакин на встрече с булановцами Ольга, Клавдия и Антонина. Но все они давно разъехались. Второй этаж немало лет занимала контора колхоза, название которого не раз менялось.Последней в доме проживала колхозный ветврач Р.З. Бахирева. Сейчас здесь новые хозяева. Они сделали капитальный ремонт старинного дома, который теперь не узнать... Церковь и школа, построенные Ф.М. Наживиным и В.М. Тарасовым, в наши дни отделены от села каменным забором и охраной известного научно-исследовательского института «Радуга». В 2005 году состоялись первые наживинские чтения. В Буланове и Асерхове побывала группа владимирских писателей, корреспонденты областных газет, Владимирского радио и телевидения. Есть надежда, что в будущем на малой родине Ивана На- живина появится музей, а может быть даже, когда-нибудь отыщется могила писателя и прах Ивана Федоровича будет перенесен из бельгийской земли - в нашу российскую, в его родную, булановскую. 19
«С ЛЮБОВЬЮ ВСТРЕТИЛСЯ СВОЕЙ» (Алексей ФАТЬЯНОВ (1919-1959) Мне не довелось быть лично знакомым сАлексеем Ивановичем Фатьяновым. Я из другого, послевоенного поколения. Но благодарен судьбе, что дружен с его семьей уже более сорока лет, имел встречи и беседы с теми, кто хорошо его знал. Я НЕ ХОЧУ СУДЬБУ ИНУЮ Выдающийся русский поэт-песенник Алексей Иванович Фатьянов родился в тихом клязьминском городке Вязники, на его окраине - в Малом Петрине. Его босоногие годы прошли на берегах реки, до того полной очарования, что так и тянет каждого побывавшего здесь то ли словом, то ли кистью выразить свой восторг. Известно, с какой любовью относился Алексей Фатьянов к своей реке. Некоторые, знавшие его, вспоминали, как он в трудные «немые дни», когда не писалось, почти молитвенно обращался к ней: «Эх, Клязьма-реч- ка, подскажи словечко». По выражению самого близкого его друга, писателя-зем- ляка Сергея Константиновича Никитина, «... река, вблизи которой вырос человек, накладывает своеобразный отпечаток на его характер. Даже глаза щурят по-разному волжане и дончаки, днепровцы и уральцы, клязьминцы и деснинцы. А если говорить о Клязьме, то я сказал бы, что она вплетает в характер человека какую-то лирико-меланхолическую жилку, начинающую нежно вибрировать от соприкосновения с природой». 20
_________________________ «С любовью встретился своей» Стремясь докопаться до корней, понять истоки вдохновения этих светлых талантов, творцов слова Сергея Никитина и Алексея Фатьянова, я дважды организовывал литературно-краеведческие экспедиции «Меж лесных берегов», пройдя со своими товарищами на весельных лодках по Клязьме от Владимира до Гороховца. С особым волнением мы причаливали к «никитинским» и «фатьяновским» берегам: Коврову, Мстере, Вязникам... По несколько дней здесь задерживались, сравнивая строки поэта прозы и песенного соловья с окружающей нас природой и действительностью. Клязьма, пересекающая нашу Владимирскую область с запада на восток, поведала нам о многом. Слившись с рекой, став ее движущейся частицей, мы жили жизнью берегов. А она здесь колоритна и многогранна. Водная гладь, и огонь костра располагают к раздумьям и образным озарениям. Вечерняя заря мне казалась приспущенным алым стягом прошедшего дня. Ужом извивалась меж лесных берегов река, как бы говоря, что в природе не существует простых, прямых путей к цели. У Мстеры мы, например, более получаса усердно налегали на весла, прежде чем оставили за спиной колокольню Богоявленского храма. Так кружила нас Клязьма возле ее берегов. А кому, как нам, довелось наблюдать звездопад черного, как деготь, августовского неба, тот, конечно, не может уже сетовать на судьбу, что у него не было в жизни счастливых дней... А сколько нам подарили словечек и метких «выраженьиц» местные жители! Вспоминалось: никитинское - «счастье - это просто солнце, просто воздух, просто жизнь сама по себе», фатьяновское: А сегодня и солнце высоко, И малиновый вечер хорош. 21
Николай Лалакин _____________________________________ Наливаются яблоки соком И, как море, волнуется рожь. Или когда мы с врачом экспедиции Сергеем Пушницей, доверившись тропинке, шли от береговой сосновой корабельной рощицы мстерским пойменным лугом, в памяти сами собой всплывали строчки поэта: Хороши в лугах травы росные, Хороши в садах вишни рослые. А как белый цвет станет ягодой, Я пойду креке полем-пахотой. Наберу в кустах я смородины, Поклонюсь тебе, чудо-Родина. Эти и другие заветные слова обожаемых литераторов, воспринимались как реальные и действительные и были прочувствованы нами во всей их полноте. Мне казалось в эти счастливые дни, да что там казалось - так и было на самом деле, что я живу теми же ощущениями, мыслями и даже творческими озарениями, какие испытывали, будучи в родных местах, наши признанные лирики-земляки. А если еще ко всему добавить, что я тоже клязьминец - родился и вырос в Орехово-Зуеве, долгие годы живу во Владимире-на-Клязь- ме, то тогда, полагаю, читатель поверит, что автор этих строк где-то приблизился к святой тайне тайн их творческой лаборатории, если так можно выразиться... По крайней мере, стало многое понятным в их отношениях, в их дружбе-спайке, о которой сложены легенды. Они доверяли друг другу самое сокровенное, о чем нельзя поведать никому, даже самым близким в жизни людям: родителям, жене, детям... Хотя, если со стороны посмотреть, то друзья различались, и по внешности, и по характерам. Эмоциональный, порой взрывной, прямо-таки русский гренадер Алексей Фатьянов был ростом на голову выше любившего больше слушать, чем говорить, галантного Сергея 22
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4