Николай Далакин _____________________________________ которая потеряла на фронте мужа, осталась верна его памяти. Вот, собственно, и весь рассказ... В те годы только что кончилась война, таких женщин у нас осталось в то время тысячи и десятки тысяч. И читатели, получив наши ответы, успокаивались, однако далеко не все. Вот один колхозник - кажется, с Тамбовщины, - сейчас я уже забыл за давностью лет, сколько он в редакцию писем прислал. Мне он прислал больше десятка. Подай ему адрес, - да и только. Я, в конце концов, перестал ему отвечать. Он тогда на меня пожаловался главному редактору «Огонька» - известному советскому поэту Алексею Суркову. Когда Сурков ответил ему в том же духе, что и я, он уже на нас обоих пожаловался. Как уже дальше развивались события, я не могу точно сказать. Может, в одной из тех высоких инстанций, куда он обращался, его слишком жестко одернули... Он отнес эту обиду на мой счет и прислал мне то, последнее письмо, которое я запомнил наизусть. Он писал так: «... я знаю, мерзавец, почему ты не хочешь сообщить ее адрес - для себя бережешь». Он, конечно, не знал, что я к тому времени был уже женат, вроде никого беречь для себя не нужно было. Я простил ему эту резкость, не затаил никакой обиды, но переписка наша с той поры все-таки прекратилась...». В другой устной миниатюре Сергей Константинович рассказывал о курьезе, произошедшем с ним и Алексеем Ивановичем Фатьяновым. «... В 1957 году, когда у нас, в Москве, проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов, мне, совершенно неожиданно, присудили первую премию и золотую медаль на литературном конкурсе этого фестиваля за рассказ «В бессонную ночь» (тогда я был еще молодым, и мне можно было присуждать молодежные премии). Приехал в Москву во время фестиваля за получением медали. Заседание по этому поводу 102
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4