Николай Лалакин _____________________________________ солнце не взошло. Иду я, приглядываюсь. Вот дом Штаревых. О нем Алеша такие строчки написал: «А там, где-то у дома Штаревых, галки поссорились и галдят». Другой дом нахожу, одноэтажный, опоясанный ручьями. Он тоже живет в стихах Алексея. С дома Фатьяновых и начиналось Малое Петрино. Стучу в знакомое окно. Смотрю, белая занавеска отодвигается, и за нею тоже кто-то весь белый, с взъерошенными волосами грозит мне пальцем. Ты, мол, потише, а то Никиту разбудишь. Это его сын. Страшно любил с нами рыбачить. Но жалко будить так рано, идем вдвоем. Идем по его любимой улице, которую, мне кажется, он увековечил в своей песне к кинофильму «Весна на Заречной улице». Там есть слова: «На этой улице подростком гонял по крышам голубей...». Алексей был и остался страстным голубятником. Он идет впереди таким стремительным шагом, потом вдруг останавливается как вкопанный, поднимает палец кверху: «Чу, голуби воркуют! - И шутит:- Ты гляди, наверное, еще и глаза не разлепил, а вон как уголубливает!». На Петринских ярах было у нас приметное местечко, где хорошо клевало. Он садился под старой, полузасохшей ракитой, свесившейся над водой, она от солнца загораживала. Ну, а мне доставался песчаный крутой яр, где лежала на берегу ноздреватая серая булыжина. Я садился на нее и тоже закидывал удочки. Помню один день. Над Клязьмой тишина... Легкий ветер низовой рябь гонит... Солнце, которое только краешек свой показало, ее золотит, будто стая золотых карасей плывет. Кислым щавелем пахнет... И вдруг в этой тишине четыре девичьих голоса: «Перевозчик, давай лодку!». Девушки выходят из тальников на заречной стороне. Им надо в Вязники на работу, до городского моста идти еще полтора километра, далеко, а тут есть перевозчик 52
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4