b000001066 - page 73

0. и. сенковскій. 67
средство; разумъ пользуется ими для свопхъ цѣлей и хитро эксдлоіі-
тцруетъ въ свою пользу ихъ страданія. Передъ этимъ разумомъ въ
ііачалѣ его исторпческаго поприща открывается неизвѣстная таин-
ственная страна, — его собственно «л» — которую онъ во что-бы то
не стало долженъ изучить и изслѣдовать. Но самъ онъ въ эту страну
не идетъ, а отправляета туда людей, дѣлыя племена и народы.
Изслѣдовать таинственную область дѣло нелегкое и опасное, это
своего рода меотійское болото, гдѣ ничего не стоптъ затеряться
среди лѣсовъ, непроходимыхъ топей, тряспнъ и т. д. Хитрый ра-
зумъ какъ будто знаетъ это н употребляетъ на пользу себѣ человѣ-
ческія страсти. Онъ возбуждаетъ честолюбіе, стремленіе къ славѣ.
всѣ другія чувства, лииіь-бы побудить смертныхъ къ трудному и
опасному путешествію. Какое ему дѣло до того, почему идетъ человѣкъ
ііъ эту опасную страну: пзъ-за славы пли отъ отчаянія? Важно
одно — достиженіе цѣлн, важно, чтобы какпмъ-то ни было путемъ
смѣлые піонеры принесли вѣсть, а перенесенныя ими трудности
ставятся исключительно на пхъ собственный счетъ. Не бѣда, если
многіе погибнутъ даже: — • эти жертвы нужны для высшей цѣли.
Человѣческій смыслъ п слезы, радость и отчаяніе, муки и счастье —
все это (какъ и дѣятельность природы) простыя стадіи мысли Абсо-
люта. Абсолютъ мыслнтъ — и въ этомъ вся жизнь.
И подобной фнлософіеи русскіе люди увлекались до самозабве-
нія. Гегель былъ объявленъ царемъ мысли. Къ нему обращались всѣ
мыслящіе п чувствующіе люди за рѣшеніемъ всѣхъ своихъ сомнѣній,
какъ къ новому дельфідскому оракулу, и вопрошали его «что есть
нстнна?» Къ книгѣ Гегеля подходили «со страхомъ и вѣрою», какъ
выразился Огаревъ, и готовы были стоять передъ иею на колѣняхъ,
какъ говорилъ Грановскій. «Есть вопросы, писалъ послѣдній, на ко-
торые человѣкъ не можетъ дать удовлетворительнаго отвѣта. Ичъ
не рѣшаетъ Гегель, но все, что доступно теперь внанію человѣка и
самое знаніе — у него чудесно объяснено. Изученіе философіи Шел-
линга и Гегеля превратилось въ настоянцйкультъ. Фплософскія си-
стемы не только передумывались, но и переживались. Ничтожныя
книжонки о Гегелѣ исправно «выписывались и зачитывались до
дыръ, до пятеиъ въ нѣсколько дней». Увлеченіе доходило до смѣш-
ного: «всякое простое чувство выводилось въ категорію», все онре-
дѣлялось «по субстанціямъ», гуляли не для того, чтобы освѣяситься
:аі п отдохнуть, а чтобы «отдаться пантеистическому чувству единства
іт(| съ космосомъ». (См. Мпх. Вор...нъ. «Происхожденіе славянофиль-
-| ства»).