жизнь
ЗАМѢЧАТЕДЬНЫХЪ
ЛЮДЕЙ.
бездушный
холодный
смѣхъ,
его
остроуміе,
такъ
привязанное
къ
фо-
кусамъ,
къ чисто
внѣшней
ловкости,
можетъ вывести изъ
себя
каж-
даго.
Правда,
онъ
нризнавалъ
нросвѣщеніе
и весь
былъ
на
сторонѣ
культуры,
но
холодный
себялюбивый
скеитидивмъ
ни
на
минуту
не
но-
шідалъ
его.
Презирая
современниковъ,
презирая
общество
среди
ко-
торагоонъ жилъ,
онъ
безъ
стѣсненія
третировалъего.
«Третировалъ»,
говорю
я,
н
не
йогу
подобрать
лучшаго
слова.
Что
же
означаетъ
иначе
иасмѣшка,
внезапно
прерывающая
дѣловое
разсужденіе,
къ
чему
сотни
и
тысятадерзкихъвыходоЕъвъ
«Литературной
лѣтоииси»?
Не
то
чтобы Сенковскій
недостаточно
серьезно
занима.іся
своиігь
дѣ-
ломъ;
онъ
просто
недостаточно
вѣровалъ
въ
него.
Никогда
не
захва-
тывало оно
цѣ.тикомъ
его
души,
онъ какъ
будто
шутилъ,
какъ
будто
съ
презрѣніемъ
выбрасывалъ
многочисленной
публикѣ
и
многочислен-
ной
толпѣ
своихъ
поклопниковъ
богатые
куски
отъ
своей
умственной
трапезы.
Онъ
забавляется
ихъ
недоумѣніемъ,
онъ
любитъ
возбудить
въ пихъ
интересъ,
расшевелить
ихъ
любопытство,
а
потомъ
поставить
ыноготочіе
въ томъ иди
другомъ
видѣ,
точно
говоря:
«что
хочу,
то
съ
вами
и
дѣлаю».
Публика
пресытилась
его
шуткамп,
осротамп,
дерзостью. Ей
на-
доѣло,
что
Сенковскій
пишетъ
ради
писанія
и
остритъ
ради остроты.
Етому
же онъ
очевидно
уставадъ.
Тяжелая карьера
журналиста
разстроша
его
здоровье,
надорвала
его
силы.
По
старой
памяти
онъ
продолжа.ііъ
смѣяться,
но это
уже
старческій,
дѣланный,
никому
не-
нужный
смѣхъ,..
Г.
Семейная
:і;ігзнь
Сенвовскаго.
—
Воспошшанія Ахматовой.
—
Надорванныя
силы.
—
Послѣдяяя
вспышка
таланта.
—
Смерть.
Мы
такъ
много
говоркдп
о
Сенковскомъ,
какъ
журналистѣ,
что
теперь
не
грѣхъ
будетъ
посвятить
маленькую
главу
его
семейной
лспзни.Мыбынебезъудоводьствія
посвятили и
большую,
но къ со-
жадѣнію
у
насъ
нѣтъ
для
этого
никакихъ
матеріаловъ.
Правда,
вторая
супруга
Сеі!Ковскаго,Адель
Александровна,
написала
о
мужѣ
цѣлый
томъ
воспомннаній;
но
воспошшанія
эти
настолько
«дамскія»,
что,
несмотря
на
самое
искреннее
желаніе,
было-бы
очень
опасно
положиться
на
нихъ.
Тѣмъ
бодѣе
что изъ
другихъ
источниковъ
мы
знаемъ,
что
Адель
Александровна
была
дама
очень
капризная
и,
не
,
говоря
уже
о
всѣмъ
дамамъ
свойственномъ
стренленіи
разсуждать
о
человѣкѣ
по
правилу
«не
по
хорошу ыплъ,
а по
милу хорошъ»,-
—
оца,
къ
довершенію
всего,
была
въ
такощъ
постоянномъ
п
искреннѳмъ
