С2
ЖИЗНЬ
ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ
ЛЮДЕЙ.
ііъ
русскомъ
обществѣ
въ
бурную
эпоху
тридцатыхъ годовъ,
—
«Би-
блиотека»
удовлетворить
не могла.
Съ
30-ми
годами
она
еще
спра-
влялась
кое-какъ,
но
когда
наступили
40-ые
года,
ей
пришлось
очи-
стить
мѣсто
для
тѣхъ,
кто
понялъ,
чего искала
н
чего
хотѣла
лучшая
часть
интеллпгентнаго
общества.
Все
это
будетъ
для
насъ
совер-
шенно
яснымъ, разъ
мы
припомнимъ,
чѣмъ
такимъ
были
30-ые
года.
Удивительная
эпоха,
полная
противорѣчіп,
нсканіи,
метанія
изъ
стороны
въ
сторону,
полная
тихой,
настойчивой
работы,
дерзкихъ
взрывовъ
лермонтовской
поэзіи,
криковъ
глубокаго отчаянія,
страст-
ішхъ попытокъ
найти
какое
нябудь
успокоѳніе.
На
неоиредѣленномъ
и
неясномъ
фонѣ
этихъ
картпнъ передъ
нами
вырисовываются такія
тптаническія
личности
какъ
Лермонтовъ
п
Полежаевъ,
такіе
вдум-
чішыя,
богатыя
натуры
какъ
И.
Кирѣевокіп,
такіе
герои
вѣры
п
упованіякакъВѣлпнскіи,
но ничего
общаго,
единаго,
оиредѣ.ііеннаго,—
вся
картина
иредставляетъ
изъ
себя
удивительную
путаницу.
Старое
поколѣніе,
разочарованное
и
усталое,
сходитъ
со
сцены.
Старики
ви-
дятъ,
что
молодежь
какъ-то
скептически
п
даже
пі)енебрежптельпо
'начинаетъ
относиться
къ
нпмъ;
они
очевидно
не
удов.ііетворяютъ
ея,
но
не
знаютъ,
что-же
собственно
надо
ей?
Она
и
сама
не
знаетъ
этого
хорошенько
и
только
безпокойно мечется,
какъ
бы
въ
нредчув-
ствіи
чего-то
велпкаго,
что
надо
знать,
понять,
совершать,
что
ме-
рещится
ей
въ
туыанномъ
будущемъ.
«Первое,
говорить
Еотляревскій
(см.
его
«М.
10.
Лермонтовъ»),
что ыы
должны
отмѣтить,
говоря
о
30-хъ
годахъ
русской
жизни,
эти
разнообразіе
п
противорѣчнвость
во
вкусахъ
и
взглядахъ
общества.
Ни-
когда
быть
можетъ въ
русскомъ
обществѣ
не
было
такой
черезиодо-
сицы
мнѣній,
такого
спаетенія
самыхъ
разнообразныхъ
убѣжденій
и
стрем.ченій. Сравнішая
30-ые
годы
съ
20-ми
и
затѣмъ
съ
40-ми,
ми
замѣчаемъ,
что они въ иолномъ
смыслѣ
слова
—
эпоха
переходная,
не
имѣющая
какого-либо
госиодствующаго
«наиравленія»
въ
своихъ мы-
с.тяхъ
и
поступкахъ.
Двадцатые
годы, равно
какъ и
сороковые,
имѣ.ііп
извѣстную,
онредѣленную
литературную
и
общественную
программу,
пзвѣстный
запасъ
установившихся
взгляд
овъ
на
вопросы
высшаго
по-
рядка. Сентиментально-оптимистическое
міровоззрѣніе
20-хъ
годовъ
и
философское
общественно-гуманное
40-хъ
годовъ
были
настоящими
«теченіями» мысли,
охватившими въ названные
годы
широкіе
кру-
ги
общества.
Въ 30-хъ
годахъ
мы
съ такими
теченіямп
не
встрѣ-
чаемся.
Передъ
нами
отдѣльные,
очень
замкнутые
кружки,
иногда
отдѣльныя
личности,
каждый
съ своими
собственными
взглядами
и
вкусами,
въ
большннствѣ
случаевъ
неустановившимися.
Все
пока-
