52
жизнь
ЗАМѢЧАТЕЛЬНЫХЪ
ЛЮДЕЙ.
скажи
какую
нибудь
пстііну;
нзъ
нея
тотчасъ
выведутъ
хебѣ
двѣ
сотни
личностей.
Это
обыкновенный
порядокъ
вещей
на
свѣтѣ,
но
норядокъ
весьма
глупый...
Да,
это
сущая
бѣда!
Нельзя
даже
упомя-
нуть
нн
о
какой
человѣческой
слабости,
ни о
какомъ
злоупотребле-
піп
въ
свѣтѣ,
чтобы
кто
нибудь
къ
вамъ
не
придрался.
Всякая глу-
пость
имѣетъ
свопхъ
ревностныхъ
покровителей.
Прошу
иокорнѣйше
ни
говорить
ни
слова
объ
этой
странности;
она
состоитъ
иодъ
моею
защитой.
—
Какъ
вы
смѣете,
сударь,
насмѣхаться
надъ
этимъ
иоро-
комъ?..
Я
имъ
горжусь:
это моя
неприкосновенная
собственность...
Иедѣли
двѣ
тому
назадъ
наппсалъ
я
статью
о
дуракахъ.
Двѣ
тыся-
чц-цятьсо'і"ь-восеньдесятъ-семь
человѣкъ
подписали
на
меня
фор-
мальную
просьбу
на
предлиниомъ
листѣ
бумаги,
нарочно
заказан-
номъ
имп
на
петергофской
фабрикѣ,
и
подали
ее по
командѣ.
Я
не
видѣдъ
этого
ирошенія,
но, говорятъ,
оно
7
саженями,
аршпномъ
іі
10
вершками
длиннѣе
того,
которое герцогъ
Веллингтонъ
иоднесъ
англіискому
королю
отъ имени
всей
партіп
тори иротпвъ
билля
о
иреобразованіп
парламента.
Начальство,
разсмотрѣвъ
мою
статью,
не нашло
въ
ней
ничего
иредосудптельнаго
и
отказало
имъ
въ
пред-
метѣ
жалобы.
Огорченные
неудачей,
всѣ
они
привалили
ко
мнѣ
тре-
бовать
лпчнаго
для
себя
удовлетворенія.
Улица
была
наполнена
ими
съ
одного конца до
другого;
на
моей
лѣстницѣ
народъ
толпился
точно
такъ-же,
какъ на
лѣстнпцѣ,
ведущей
въ
аукціонъ
конфиско-
ванныхъ
товаровъ.
Всѣ
они въ
одннъ
голосъ
вызывали
меня на
дуэль
и
т.
д.»...
Такова была
публика.
А
гг.
литераторы?
Хуже
пли
лучше?
Прп-
иомнпмъ,
какъ
травили
они
«Московскій
Тел.»
Полевого,
иотомъ
«Отечеств.
Записки»,
травили,
не
давая отдыха
п
сроку,
травили
упорно,
съ
ненавистью,
съ
ожесточеніемъ. Не
о
полемикѣ
уже
надо
говорить,
а
просто
о
ругани,
въ
случаѣ
недостаточности
которой
при-
бѣгали
къ
доносамъ.
Какія времена,
такіе
и
нравы.
Само собою
ра-
зумѣется,
что
направленіе
тутъ было
нипричемъ.
Травили
не
«пред-
ставителя
идеи»,
а
литературнаго
конкурента,
личнаго
недруга.
Все
равно
какъ
ссорились
и
мирились
въ
жизни,
—
такъ
ссорились
іі
мирились
въ
литературѣ.
«Дичность»
—
вотъ что
губило
ее.
Прппомпимъ
одннъ
характерный
эпизодъ.
Въ 1841 году
была
дана
на
сценѣ
великолѣиная
опера
Глинкп
«Русланъ
и
Людмила».
Булгаринъ
и
компанія сговорились провалить
это
геніальное иронз-
веденіе
во
что-бы
то
ни
стало.
Никому
не
интересно
—
какими моти-
вами они
руководствовались,
но
очевидно
эти мотивы
были
очень не-
