b000001314 - page 63

97. ЕЖЕГОДНИКЪ. 98.
Запой ты мнѣ пташечка
Пѣсенку мою,
Пѣсенку завѣтную
Сердцу моему.
Какая раздучница
Въ грудь мою вошіа:
Единаго друга
И то отняла!
Чѣмъ эта разлучшща,
Чѣмъ краше меня?
Иль лицемъ бѣлѣй,
Иль взглядъ веселѣй?...
Помоги, родимая,
Мнѣ ъъ такой бѣдѣ,
Буду сдуга вѣрная,
Я по гробъ тебѣ!
Нѣтъ-лв: какова снадобья
Дружка приманить?
ІІли сердцу бѣдному
Запрети любить!....
Нѣтъ, запретъ, родимая,
Сердцу не клади,
Лучше, лучше вынь его
Изъ моен груди!....
За пѣсенницами слѣдуетъ всегда толпа рябяти-
шекъ обоего пола,— оставившихъ на это время свои
игры, которыя больше блюдутся ими на будній день,
— онѣ же, какъ истые почитатели пѣнія, ни на
шагъ не отстаіотъ отъ пѣсенницъ, между которыми
непремѣпно есть у каждаго своя нокровительница:
или баловница мать, тетка, а то и сестра. Вообще
въ деревняхъ любятъ слушать нѣсни старый и ма-
лый, точно также какъ молодые люди пѣть ихъ.
Любимымъ нраздничнымъ десертомъ считаются
между крестьянками подсолнухи (сѣмена подсолнеч-
никовъ), которые покупаются ими у мѣстныхъ ме-
лочныхъ торгашей по 8 коп. за фунтъ. Сѣмя кре-
стьянки искусно и проворпо лущатъ, по выраженію
ихъ: „больше для скуки."
Къ вечеру праздничныя удовольствія и веселіе
все болѣе и болѣе оашвляются; гости сначала ве-
дутъ себя чинно и благопристойно, какъ говорятъ:
„«о хорошему." входятъ въ домъ къ знакомому, или
пріятелю, хотя по нѣсколько человѣкъ разомъ, но
безъ шума и крика; угощеніе и закуску приннма-
готъ съ обычпымъ учтивствонъ и благодареніемъ;—
посѣтивъ, по добру, по здорову, десятокъ пргяте-
левъ, гости начинаютъ мало-по-малу пьянѣть и по-
шатываться, отчасти возвышать голосъ и проявляті.
краснорѣчіе прилипающаго уже языка; при такомъ
состояніи духа и воли они нахально вваливаются
безобразною толпой куда попадя— къ знакомымъ и
незнакомымъ. Взойдя въ первую попавшуюся на
пути избу, опрашиваютъ — дома-ли хозяинъ и, недо-
жидаясь отвѣта, усаживаются за столъ въ ожиданіи
угощенія. Домохозяинъ, не жедая гпѣвтпь гостей и,
въ тоже время, стараясь поскорѣе отъ нихъ изба-
виться, поитъ ихъ брагою и даетъ снѣди, за тѣмъ
подъ разными предлогами выпроваживаетъ неотвяз-
чивыхъ и безцеремонныхъ посѣтителей.
На мѣсто тодько что ушедшихъ, является новая
бурливая толпа; за нею еще несноснѣе и докучли-
вѣе и т, д., пока все это шумливое и безпокойное
царство бахуса непревратится во что-то неопредѣ-
ленное и кипучее: то слышится заунывная и строй-
ная пѣсня молодежи, то одичалый, надорванный вы-
крикъ разгулявшагося мужика, или укорительный
говоръ нѣсколькихъ лицъ, а тамъ неумодкаемая
брань и ссора изъ пустяковъ подгулявшихъ пріяте-
лей, привлекшая къ себѣ любопытныхъ, которые
подзадориваютъ героевъ къ потасовкѣ; а вотъ идетъ
горе — мужикъ, изъ стороны въ сторону шатающійся
и неутѣшно опечаленный долею: онъ прерывисто го-
лоситъ свою задушевную муку и злую-жисть-кру-
чину.... натолкнувшись же на кого нибудь, смѣло
заявляетъ о своей отчаянной храбрости и но преж-
нему продолжаетъ вытье Такимъ образомъ до утрен-
ней зори стоитъ въ воздухѣ стонъ и гулъ, пока это
іамлщее чудовище не свалится гдѣ-либо въ закоулкѣ
и, въ заключепіе своей отвратительной оргіи, неза-
снетъ крѣпкимъ и непробуднымъ сномъ богатыря.
Главнымъ напиткомъ крестьянъ считается не вино,
а брага, которой они напиваются до того, что рас-
пухаютъ пальцы на рукахъ и дѣлается невозмож-
нымъ сясать руку въ кулакъ. Гость пьетъ брагу до
тѣхъ норъ, пока ее подносятъ, а нотому не мудре-
но упиться ею до совершеннаго опьяненія.
Въ такомъ видѣ празднество въ деревняхъ длится
до трехъ дней, въ продолженіи которыхъ уничтожает-
ся у гостепріимныхъ обитателей не только все Td,
13