b000001314 - page 57

85. ЕЖЕГОДНИКЪ. 86.
нзрѣдка мѣдныя пуговицы-старинной формы орѣхомъ.
Вообще нарядъ крестьянъ въ Меленковскомъ уѣз-
дѣ, имѣетъ характеръ русскаго націонаіьнаго ко-
стюма и, по простотѣ своей, болѣе патріархаленъ,
чѣмъ у заводскаго населенія (Гусь, Веркуцы, До-
щатое, Зоютково и проч.), гдѣ платье отличается
уже покроемъ городскихъ модъ, какъ и самый образъ
ихъ жизни.
Распестрившись, елико-возмоашо, наряднѣе и при-
хотливѣе, женщины скорой иноходью спѣшатъ на
у.і[ицу, гдѣ собравшись въ кружокъ, и, потолковавъ
кое-о-чемъ, открываютъ, такъ сказать, генеральное,
звучное пѣніе народныхъ пѣсенъ; ихъ траютъ
(поютъ) молодыя женщины и дѣвушіш; мужчины-же
и парни составляютъ свой кругъ, въ которомъ тод-
ігуютъ о дѣлахъ мірскихъ, хозяйствѣ и проч., или
спорятъ о чемъ-либо, въ заключеніе безмолвно при-
слупшваются къ любшшмъ пѣснямъ, а иногда кто
по моложе и по бойчѣе, присоединяется къ нимъ.
Во всѣхъ селеніяхъ поютъ пѣсни безъ всякаго
систематическаго подраздѣленія: поютъ прежде ту
или другую — какая раньше другихъ подвернулась
на памйть, въ зарѣчной же сторопѣ уѣзда (с. Ши-
морскомъ съ дер.), соблюдается нѣкоторый порядокъ:
съ Пасхи до Вознесенья, передъ началомъ пѣсенъ
поютъ мат, за ними проводныя нѣспи, а потомъ
хороводныя; послѣ Вознесенья, остается начальпою
пѣснею проводная — кузнецы:
Вдоль улицы, мимо кузницы,
Во кузпицѣ — молодые кузнецы;
Они быотъ, куютъ, навариваютъ,
Меня младу, приговариваютъ:
„Молодушка, молода,
„Подикось ты къ намъ суда!
Скуемъ тѣе два замочка со ключемъ"....
Ты кому ларецъ достанешся?
— Достанусь я старой баушкѣ.
Изъ ружьеца, стара мужа пришибу!..
Затѣмъ слѣдующія:
He съ той-ли сторонушки
Пріятенъ воздухъ несетъ,
Гдѣ моя несчастная,
Дуіпа, Полинька живетъ.
Гуляла же Полинька
Вдоль по зелену-саду;
Щипала, срывала
Сладко-зеленъ виноградъ;
Кисточки бросала
Къ милу на кровать.
я Спишь-ли, мой миленькій,
„Пли такъ съ горя лежишь:
„Словечка немолвишь,
„Отвѣту не дашъ?..."
— Скажи-ка мнѣ Полинька,
Вѣрно-ди любишь меня?
Есіи ты меня любишь,
Возьму замужъ за сея;
А если не любишь,
Убью, мальчикъ, самъ сея!
Убью, застрѣлю стрѣлой!...
Самъ во сыру землю пойду!...
Потомъ люди скажутъ,
Что я вѣрепъ, мальчикъ, былъ,
Одну Полиньку любилъ,
Колечушкомъ ее дарилъ.
Колечушко золотое,
Сердечушко ретивое!
Какъ подъ бѣлою, подъ березою,
Подъ грушею, подъ зеленою,
Бѣлъ горючъ камепь разгорается;
Мой, сердеишый другъ, разнемогается.
Разнемогши онъ во постелю легъ;
Во постелюшкѣ, ровно три недѣлюшки.
Запросилъ-то, милой, ключевой воды,
Ключевой воды, со Дунай рѣки.
Я въ первымъте часу за водой пошла;
Во второмъ-те воду черпала;
Я и въ третьемъ-те со водой пришла....
Мой сердешный другъ, въ передѣ дежтъ;
Въ передѣ лежитъ, переставился.